, 4 мин. на чтение

Если вы считаете московского мужчину отсталым, вы сами устарели

, 4 мин. на чтение
Если вы считаете московского мужчину отсталым, вы сами устарели

Стало принято их ругать. Страшные, пухлые, неопрятные. Ужас, ужас, ужас. Наши мужчины. То ли дело итальянцы с англичанами — лапушки, умеют модно шарфик завязывать и пахнут, ой как пахнут, девочки! Популярные блогерки на этой теме набрали лайков больше, чем селфи Бузовой в купальниках.

Честно говоря, надоело. Не потому что я мужчина, а потому что неправда. Потому что привычка ругать своих уже стала дурацкой национальной идеей. Других же идей у нас пока не водится.

Я совсем уже немолодой господин, плюс очень наблюдательный господин, а потому с интересом следил за эволюцией моих сограждан за последние лет тридцать.

Возьму такой простой социологический инструмент, как вагон метро. Девушки, отчаянные блогерки, вы просто не знаете, что там ездило на закате социализма, вы слишком молоды.

Это была сумрачная толпа в сереньком и черненьком. «Лица стерты, краски тусклы», как пел в те годы Андрей Макаревич. И если женщины еще хоть как-то старались, ну красились, разумеется, ну духи французские дефицитные, шмотки какие-то, сами там шили-вязали, то мужчин будто ударили в армии по голове. И с той поры они боялись выделиться хоть как-то. Редкие московские хиппи и панки вызывали полную оторопь, будто в вагон шагнули мутанты. Их ненавидели, разумеется.

Когда я однажды явился в модную тогда парикмахерскую и показал тетеньке-мастеру фотку музыканта из западного журнала («Хочу подстричься вот так!»), она подняла меня на смех: «Это еще что? Хоспади!»

Все мужчины были с землистыми лицами и опущенными плечами. Если вам начнут рассказывать, как все любили спорт и какие были крепкие и румяные — это у рассказчика уже деменция. Ну да, могли пинать мяч на даче. Одышливо. Человек, который по утрам занимался бегом, казался слегка ненормальным. Велосипеды предназначались только пацанам до четырнадцати, дальше уже западло. Я осмеливался выезжать на городские трассы в юные годы, так каждый второй «Москвич» истерически мне сигналил, я был там как враг. И я никогда не встречал других велосипедистов на трассах. Гантели лежали дома у всех, но жены ими прессовали засоленную капусту.

Еще попадались йоги. Но этих считали почти что сектантами. Они тайком собирались на квартирах, очкастые инженеры, и занимались чем-то малопристойным.

Парфюмы? Не смешите. В лучшем случае что-то фабрики «Красная заря» или как ее там. Ядреный одеколон после бритья оставался главным мужским ароматом. Помнится, Константин Райкин в те годы славился не только как артист, а как человек с нелепым хобби — он коллекционировал ароматы, ну ездил же по заграницам. Но Райкину можно, ладно. Обычному мужчине покупала одеколон невеста, когда ему было двадцать, и до пенсии он успешно им пользовался по торжественным дням. Наверно, и в гроб ему клали этот флакон.

Ладно, надоело вспоминать эти потные годы.

Просто сейчас мужчины — это олимпийские боги по сравнению с ними же 30-летней давности (да и 20-летней тоже). Ну хорошо, полубоги. Ну хорошо, далеко не все. Но все больше тех, на кого смотреть — удовольствие.

По утрам я бегаю в парке. Добегаю до спортплощадки, где всякие турники. И там всегда толпа мужчин самого разного возраста. Иногда бывают и женщины, но мало. По улицам города утром и вечером тоже бегают. В спортзалах аншлаг, дядьки качают железки. Кругом подтянутые мужчины, у которых легко сходится пиджак на животе. Кстати, летом особенно заметны крепкие мускулы, потому что многие в футболках и поло.

Я знаю очень серьезных людей, у которых с 9 утра совещания. Но в 6 утра они уже в бассейне или на теннисе.

Быть толстым — это теперь почти дурной тон в приличном обществе. Это все равно, что врубить на телефоне Стаса Михайлова. Да что уж. Я сам, как началась моя новая семейная жизнь, стал раздаваться (семейная жизнь вообще сильно портит мужскую фигуру, но об этом в другой раз). Даже утренний бег уже не помогал. А мне совсем не нравится быть с большим животом и боками, я уже это прошел, на старые фотографии смотрю с отвращением. В общем, прикладываю все силы, чтобы вернуться в нормальную форму холостой поры, даже от сахара отказался, хотя это непросто, я в каждый эспрессо высыпал ложки три.

Мужчины, когда собираются, они уже не столько о футболе или о тачках, сколько о модных парфюмах и упражнениях для пресса и трицепсов. Этот разговор был немыслим лет тридцать назад. Нам понравилось быть мускулистыми и ароматными.

Барбершопы теперь на каждом углу, там сидят брутальные красавцы: «Подровняйте-ка мне виски и бороду». Моя любимая мастерица Рамиля из салона Mr. Right говорит, что к вечеру еле стоит на ногах, клиенты идут и идут. И прекрасно. Этот поток уже не остановить.

Тут читательницы закричат: «Нет, ты это выдумал, все вы неумытые, дурно пахнете, ничего не меняется».

Поэтому обратился за статистикой в «Л’Этуаль», это наша самая крупная торговая сеть, главные по духам и кремикам. И там ответили, что за последние пять лет продажи мужских ароматов выросли больше чем на 5 процентов. Причем особенным спросом пользуются нишевые ароматы. В конце прошлого года «РБК» писал, что 6 процентов наших мужчин посещают барбершопы. Это огромная цифра для такого рода сервиса. А еще четыре года назад компания Clarins выдала статистику: около 25% мужчин в России используют косметические средства для лица. Да, все эти увлажняющие, анти-эйдж, пенки и т.п. Четверть мужчин страны. Это вообще до фига.

… Один мой приятель всю жизнь был толстым, иным его никто и не помнит, это как часть милого образа. Но вдруг на шестом десятке истово принялся худеть. И на наши увещевания типа «как же так, мы же тебя теряем», он сердито отвечает: «Идите к черту, я хочу еще долго прожить».

Мы полюбили себя. Что для русского мужика было несвойственно на протяжении столетий. Умереть в сорок два — ах, как жаль, но дело обычное.

Мы действительно очень хотим жить, весело, без одышки. Подмигивать девчонкам, которые годятся нам в дочери. И еще собираемся гонять на велосипедах с внуками. Мы вообще очень классные.

Что? Итальянцы с англичанами?  Девушки, вы оторвитесь от инстаграма. Вон там в углу кафе сидит чувак, не хуже Джуда, например, Лоу. Нет, не экспат. Его зовут Вася.