search Поиск Вход
, 2 мин. на чтение

Истории коммунальной квартиры: Японец

, 2 мин. на чтение
Истории коммунальной квартиры: Японец

Японец был юн, хрупок и нежен лицом. Его привычка складывать руки в жесте умирающего лебедя, а ноги — в третьей позиции говорила о многолетних занятиях балетом.

Рука об руку с балетом шла музыка: по вечерам из его комнаты доносились гаммы и сложные фортепьянные фиоритуры.

— Типичный японец, — со знающим видом сказала подруга-востоковед. — Балет, музыка – это у них национальное.
— Не мальчик, а ветка сакуры, — вздыхала интеллигентная соседка Татьяна Ильинична.

Наш первый разговор состоялся на лестничной площадке. Японец, бледный как полотно, курил сигару толщиной с собственное запястье.

— Простите, вы хорошо себя чувствуете? — перепугалась я.
Японец прокашлялся и торжественно сообщил:
— Фидель Кастро умер…
Я молча достала свой тонкий «Вог» и тоже закурила. Фидель Кастро это заслужил.
— Не люблю Америку, — после долгой паузы сообщила ветка сакуры.
— Почему?! Япония ей многим обязана.
— Правильно, — согласился японец. — У нас все Америку любят, но я – нет. Она делает вид, что помогает слабым странам, но это только для того, чтобы сделать их… как это? Задолженниками?
— Заложниками или должниками?
Японец задумался:
— И то и другое.

Балетная хрупкость ничуть не мешала японцу быть самураем. Когда сосед с нижнего этажа однажды надрался и устроил дебош, японец вежливо сообщил ему, что он дурак и… как это?.. толстое вонючее животное, после чего неделю с достоинством носил фиолетовый синяк в пол-лица.

Дитя Страны восходящего солнца училось на факультете международных отношений. По семейным расчетам ему предстояло вернуться на родину с дипломом и поступить на службу в японский МИД. Однако японца это не устраивало.

— Не хочу уезжать, — как-то раз поведал он. — Очень люблю Россию.
— За что?! — изумилась я, вспомнив про синяк под глазом.
— Понимаете, — японец долго подыскивал слова. — К нам в Европе плохо относятся. Рано или поздно там все равно дадут понять, что ты не белый.
— А в России?
— О! — воскликнул он, широко улыбаясь. — В России вы все так плохо друг к другу относитесь, что я здесь себя чувствую совсем как русский.

Я пожала ему руку.