search Поиск Вход
, 5 мин. на чтение

Как NET изменил нас за 20 лет

, 5 мин. на чтение
Как NET изменил нас за 20 лет

C 30 ноября по 20 декабря в Москве в 20-й раз проходит фестиваль NET, которому отечественный театр обязан очень многим. Кристина Матвиенко перечислила, чем именно.

Он открыл Москве Гришковца в 1998-м

Один из своих первых спектаклей Евгений Гришковец сыграл на фестивале NET в 1998 году. Это был «Как я съел собаку», сделанный в кемеровском театре «Ложа»: подлинная, как выяснилось позже, нон-форматная революция в российском театре. Гришковец предъявил зрительному залу себя в качестве объекта, рассказчика и личности — с этого прямого обнаружения своей уязвимости и работы с ней начался новый русский театр. Позже на NET показывали «Одновременно» (1999), «Дредноуты» (2001), «Титаник-92» (2002), «+1» (2009) и несколько спектаклей по пьесам Гришковца в постановке знаменитых режиссеров поколения тогдашних тридцатилетних: «ПоПо» Алвиса Херманиса и «Город» Оскараса Коршуноваса.

 Евгений Гришковец,  «Как я съел собаку»

NET показал манифест поколения «Кислород» Вырыпаева в 2003-м

Свой первый спектакль в Москве Иван Вырыпаев показал еще на заре появления Театра.doc: это были «Сны», сделанные им в Иркутске. В 2002-м «Кислород» фактически открыл Театр.doc и стал манифестом поколения. «Кислород» был показан в программе NET в 2003 году, в 2004-м — «Бытие №2», в 2008-м — продюсерский проект фестиваля «Объяснить», в 2010-м — «Танец Дели». Все, кроме «Объяснить», ставил Виктор Рыжаков, чье имя оказалось прочно связано с Вырыпаевым, хотя в современном театре есть примеры и других подходов к этим текстам. Вырыпаев сделался для российского театра экспортной статьей, и во многом это произошло благодаря фестивалю NET.

 Иван Вырыпаев,  «Кислород»

NET популяризовал современный танец

Конечно, contemporary был в России и раньше — в инициативах, связанных с конкретными хореографами в Екатеринбурге, Челябинске, Перми, Петербурге и Москве. Но NET приучил более или менее широкую публику к танцу. Русская публика, в принципе не очень привыкшая к телесности на сцене, увидела Жозефа Наджа, Анук ван Дайк, Йо Стрёмгрена, Филиппа Декуфле и Сашу Вальц. Этих хореографов приглашали и другие фестивали, но на NET случилась их встреча со смешанной публикой, той, которая смотрит очень разный театр без прицела на танец, перформанс или драму.

Жозеф Надж, «Пыль солнца», «Асобу»

Он продвигал европейскую новую драму

Поскольку NET с самого начала сотрудничал с институтами, продвигающими европейскую драматургию, в его программе была представлена новая пьеса во всем ее брутальном разнообразии. Shopping & Fucking Ольги Субботиной по пьесе Марка Равенхилла и «Президентши» Вернера Шваба в режиссуре Олега Рыбкина (1999), «Огнеликий» Мариуса фон Майенбурга в режиссуре Оскараса Коршуноваса и проект ШАГ с немецкоязычной драматургией, сделанный руками молодых русских режиссеров, от Живиле Монтвилайте до Нины Чусовой, «Арабская ночь» Александра Назарова по пьесе Роланда Шиммельпфеннига и много еще чего другого. Эти названия, темы и герои в программе NET соседствовали с ярким режиссерским театром и приучали зрителя к тому, что новая драма — тоже норма.

Ольга Субботина, «Shopping & Fucking»

NET сместил фокус на человека

В 2008-м на NET привезли спектакль Дидье Руиса «Я думаю о вас. Эпизод 20»: на сцене стоял десяток старушек и старичков, которые вспоминали свою молодость, прошедшие войны и первую любовь. Сам факт работы режиссера с непрофессионалами, которые никак не скрывали свое неактерское происхождение, потряс воображение и заставил всерьез задуматься о критериях экспертизы в отношении сегодняшнего театра. Участники «Я думаю о вас» обаятельно и мягко взяли в союзники московский, а потом и рязанский залы и подтвердили значимость персонального свидетельства со сцены — того, которое сегодня оказывается сильнее любой ремесленной оснащенности. В том же году на NET приехала немецко-швейцарская группа Rimini Protokoll с проектом Call Cutta in a Box, в котором обладатель банковской карты связывался с работником колл-центра, сидящим в Индии и обслуживающим карточки. Виртуальное путешествие по Берлину оказывалось прекрасной возможностью преодолеть границы. А группа Rimini Protokoll, придуманная сокурсниками по театроведческому факультету в Гиссене, предложила новый тип театра, в котором вместо актеров — эксперты, а вместо действия — остроумная игра с современным социумом.

Дидье Руис, «Я думаю о вас. Эпизод 20»

Мы смотрели хорошие спектакли прибалтов, немцев, поляков и венгров

NET приучил ждать больших событий и получать их. Во многом эти события были связаны с новой волной режиссуры, расцветшей в Восточной Европе и Германии в начале и середине 2000-х. Латыш Алвис Херманис, литовец Оскарас Коршуновас, эстонский театр NO99, немцы, от Томаса Остермайера до Михаэля Тальхаймера, а также спектакль британки Кэти Митчелл, поставленный ею в «Шаубюне», поляки Гжегож Яжина и Ян Клята, венгры Корнель Мундруцо и Виктор Бодо. Примерно с этим кругом имен и ассоциируется у российской публики европейская режиссура прошедших двух десятилетий. Качественный театр актуализации классических текстов, как у Остермайера, эстетский театр Тальхаймера, меланхолия и возвращение старых мест обитания человека у Херманиса — все это примерно раз в год обрушивалось на головы московского фестивального зрителя и выращивало в нем потребность в хорошем современном театре.

Алвис Херманис, «Звук тишины»

NET разрушал вертикаль власти в театре

Фестиваль всегда поощрял комбинации из разных жанров и техник: театр художника и клубное веселье питерского разлива, как у ветеранов андерграунда АХЕ, театральную анимацию на сложные исторические темы — в голландской «Великой войне» театра Hotel Modern (2004), фантастические затеи визионера Андрея Могучего — как «Между собакой и волком» (2006), фокусы Филиппа Кена в «Комнате Сержа» (2013). Все это отменяло понемногу сам вопрос о месте рулевого в театре — им мог быть любой и совсем не обязательно режиссер.

Hotel Modern, «Великая война»

Он поддерживал новый русский театр…

NET всегда позиционировался как прозападный фестиваль — это заключено в его названии и идеологии. Наше, «русское», как только оно проклюнулось сквозь кризис 1990-х годов, оказалось созвучным эпохе во всех ее трансформациях, но казалось слишком диким по сравнению с мастеровитым, изощренным западным искусством. Но локальное интереснее, в том числе и в качестве экспорта. Поэтому российская режиссура 2000-х — Кирилл Серебренников, Владимир Панков, Филипп Григорьян, Константин Богомолов, примкнувшие к ним украинцы Андрий Жолдак и Влад Троицкий, в 2010-е — Максим Диденко, Дмитрий Волкострелов, Юрий Квятковский, Семен Александровский — вся эта очень интересная компания стала как бы представительствовать от лица российского театра. Его тайм-лайн проложен именно благодаря фестивалям — NET и еще «Золотой маске».

Кирилл Серебренников, «Кому на Руси жить хорошо», «Мертвые души»

… а также новую музыку и перформанс

Примерно с 2010-х NET ангажирует отечественных и иностранных художников из области современной музыки и перформативных практик. В программе появились проекты художницы Веры Мартынов и перформера Сони Левин, московско-челябинского Liquid Theatre, певца Алексея Коханова и композитора Петра Айду. Это было ответом на время, в котором новая музыка и перформативные практики стали занимать все больше места и влиять на драматический театр. Опыт внимательного слушания вообще оказался важным для тех, кто увлечен современным театром.

Liquid Theatre, «Subito Forte»

NET поменял наше представление о том, что можно делать артистам с публикой, а что — публике со спектаклем

На NET регулярно привозили искусство, не укладывающееся в привычные форматы. Эти игры с тобой как с человеком или горожанином заставляли думать об устройстве современного капиталистического мира и о границах манипуляции. Такими были проекты Rimini Protokoll, очерчивавшим радиусы внимания, на которые способен современный человек, доверяющий гаджетам больше, чем своему соседу по дому. Таким был немецко-голландско-американский «Прыжок дохлой кошки», где зрители участвовали в покупке акций. Таким был сторителлинг португальца Тьяго Родригеса «Наизусть». На этих проектах зрителя превращали в участника — иногда добровольно, иногда принудительно. Так или иначе, это был и есть настоящий фан.

Rimini Protokoll, «An Enemy of the People in Oslo»

Фото: предоставлено пресс-службой фестиваля NET