, 1 мин. на чтение

Каждому четвертому пассажиру нравится разговаривать с водителями такси

, 1 мин. на чтение
Каждому четвертому пассажиру нравится разговаривать с водителями такси

Самые нелюдимые и неразговорчивые, что удивительно, москвичи от 18 до 24 лет.

Вообще вся большая история агрегаторов такси началась с того, что люди окончательно разлюбили культуру непременного общения с водителями и диспетчерами такси. Давайте вспомним, как это было — общение с таксистом было своего рода платой, повинностью, которую приходилось исполнять, если задержался на работе или засиделся с друзьями. Именно это и привело к появлению «Яндекс.Такси» и приходу в Москву «Убера»: нажал кнопку, вызвал машину, сел, доехал, вылез. Не вынимая наушника из уха.

Но, оказывается, все не так плохо, и москвичи вовсе не такие уж буки. По данным исследования агрегатора «Ситимобил» и компании Research Me, каждый третий пассажир совсем не против поговорить с водителем за жизнь. Пассажир, но не пассажирка — среди женщин лишь каждая четвертая готова поболтать. Как нам кажется, это может быть связано с опасениями за собственную безопасность — 21% пассажирок высказались резко против общения. Среди мужчин сторонников разговоров больше — каждый третий. Впрочем, этого третьего надо еще поискать. Так, например, самая (вроде бы) жизнерадостная категория пассажиров — мужчина 18–24 лет — меньше всего хочет общаться с человеком за рулем. Более склонны к общению пассажиры среднего и старшего возраста, точнее пассажирки. Возможно, дело в строгом советском воспитании, когда отказываться даже от навязанного разговора считалось неприличным.

Исследователи сравнили москвичей с жителями других городов. И вышло, что москвичи все-таки самые необщительные: в Архангельске, Великом Новгороде, Волгограде, Калининграде, Мурманске, Петрозаводске, Пскове, Сыктывкаре и Череповце 32% захотят пообщаться, а среди москвичей таких 24%. Дело не в плохих москвичах, просто в этих городах жизнь поспокойнее, а побочным действием столицы является социальная перегрузка.

Фото: кадр из фильма «Три тополя на Плющихе»