Иностранный акцент: доминиканка из Австралии Фантине, которая выбрала Москву

Несмотря на нестандартную внешность, я россиянка. Моя мама доминиканка, а папа русский. Я родилась в Москве и жила тут до семи лет, пока мы с семьей не переехали в Австралию. Будучи совсем ребенком, я быстро влилась в австралийскую жизнь. А в 12 лет снова оказалась в России, где окончила школу. «Выпуск 2000» красовался на моей белой выпускной ленте. После короткой передышки в Доминикане, где я дожидалась 18-летия, я снова вернулась в Австралию, поступать в университет. Я верила наивно, что мой двойной диплом по юриспруденции и бухгалтерии позволит заняться международным правом и я буду защищать невинных. Но когда я начала учиться, я быстро поняла, что это вообще не про меня. Помню, с какой неохотой я подавала заявления на практику в конторы и получала одни отказы. Тогда я поняла, что плыву против течения. С музыкой все было с точностью до наоборот. Мне всегда нравилось петь. На втором курсе университета я попала в местную группу, пройдя спонтанное прослушивание прямо перед их зрителями на сцене в баре. Уже тогда я понимала, что музыка — это моя судьба. Я выступала с той группой четыре года. И с тех пор работа всегда сама находит меня, так продолжается и по сей день. Юриспруденция и бухгалтерия пригодились в музыкальной карьере: я с пониманием сама проверяю свои контракты, а раньше даже сама занималась своим бухгалтерским учетом. После университета я поступила в Западно-Австралийскую академию исполнительских искусств. Но проучилась всего год и переехала в Сидней. Там я организовала собственную группу, начала писать песни и гастролировать по Австралии и Новой Зеландии. Внезапно у меня появилась возможность поработать с великими артистами латиноамериканской эстрады Глорией и Эмилио Эстефан. Они жили в Майами, и я переехала туда, это было отличное время, но все же Майами — это курорт. Ты все время там в расслабленном состоянии постоянного отпуска. Это безумно колоритно и весело, но непродуктивно. Через три года сотрудничества я улетела работать в Нью-Йорк. На протяжении многих лет я работала с саксофонистом Игорем Бутманом. Мы гастролировали по США, Европе, Азии, и я часто прилетала в Москву. Работать в России мне нравилось гораздо больше, чем в Америке. Нью-Йорк мне казался тяжелым и грубым городом. Возможно, на мое восприятие повлияло расставание с молодым человеком. В этом гигантском городе постоянно происходили какие-то неприятные приключения. Я чувствовала себя небезопасно. И даже банально постирать одежду можно было только в прачечной, которая совсем не такая романтичная, как в фильмах. Я испытывала постоянный стресс и вынуждена была посещать психолога. В Москве я выдохнула. Проблема была в том, что Нью-Йорк — не мой город. А Москва — самый лучший город Земли. И совсем недаром так о ней поют. Это идеальный город — тут можно и отдохнуть, и развлечься, при этом здесь есть драйв, который не позволяет тебе лениться. Помимо всего прочего, тут были мои родители, мой дед с женой, и я почувствовала, что после 20 лет скитаний пришло время вернуться домой. Мой переезд в 2020 году, ровно через 20 лет после «выпуска 2000», совпал с ковидом, и слава богу, что я пережила его в семейном кругу и родном городе. Каждый день просыпаюсь, открываю ставни своей квартиры и вижу изумительный божий день. Думаю про себя: «Как же здесь круто!» Хожу по улицам моей столицы и не могу нарадоваться. И это без преувеличения. И как же быстро развивается страна! Еще когда училась в университете и приезжала в гости, замечала сильную разницу. Я чувствовала, будто даже мой стиль не соответствовал уровню города. Моя расслабленная австралийская одежда совершенно не соответствовала духу Москвы. Сегодня Россия продолжает развиваться с бешеным темпом. Открываются все новые возможности, страна растет и движется в своем собственном направлении, в котором я вижу огромные перспективы для себя и россиян в целом. Я говорю на четырех языках: русском, испанском, английском и французском. Бывает, во время разговора на русском на ум быстрее приходит слово на другом языке, и я такая: «Так, как будет это по-русски?» У каждого языка свое ощущение, своя музыка. В русском ровная интонация и губы почти не шевелятся, а во французском они как будто складываются бантиком, как для поцелуя. Испанский мягкий, немного сексуальный, а английский — развязный. Кажется, каждый язык меняет мою мимику и мои движения. На всех языках, что я знаю, я пишу песни. А пою еще и на итальянском, и на португальском. Случалось, на немецком и даже на иврите и китайском, тут уж как повернется случай. У российских музыкантов очень высокий уровень. Музыканты техничные, талантливые, креативные, но и очень ответственные. Ребята любят трудиться, всегда приходят на репетиции подготовленные. Выкладываются по полной, и я чувствую взаимное уважение и лояльность. Мне очень нравится это отношение. Я сама ветреная (Водолей), а мои ответственные ребята держат меня в тонусе. Общение с друзьями из Америки уже сошло на нет или почти прекратилось. В детстве и юношестве я удивлялась дружбам моего папы, которые длились десятилетиями: «Как можно дружить так долго?» Теперь я понимаю, что это возможно только с верными, искренними и отзывчивыми людьми. Этого мне очень не хватало в годы жизни за границей. А здесь даже состав моего коллектива практически не изменился за пять лет существования. Часто меня спрашивают, почему я переехала в Россию. Особенно в самом начале, люди не понимали, как можно переехать из Нью Йорка в Москву по собственному желанию. До переезда в Москву я подумывала о том, что, может быть, стоит попробовать пожить на две страны. У меня есть и зарубежные карты, и австралийский паспорт, но, если честно, нет никакого желания. Мир я уже посмотрела, а в нашей стране еще много чего не видела. Да и наш Шерегеш (горнолыжный курорт в Таштагольском районе Кемеровской области. — «Москвич Mag») лучше швейцарских курортов. Вылетаю с удовольствием, но только на гастроли: в Бразилию, Китай, Доминикану, Индию, в Азию и — боже упаси! — в Европу. Так вот, что мне не нравится: люди в России считают, что где-то там за холмом лучше. Конечно, надо выезжать и видеть своими глазами другие страны, узнавать иные культуры, делать для себя какие-то открытия! Но все ради того, чтобы вернуться и всем об этом рассказать дома. Как говорила Дороти из «Волшебника страны Оз», «there's no place like home» (англ. «Нет лучшего места, чем дом». — «Москвич Mag» ). И, я считаю, мой дом в России. В планах вселять в людей надежду и веру в любовь. А если более приземленно, то выпускать музыку до конца своей жизни и верить, что искусственный интеллект не подавит мою профессию. Фото: из личного архива Фантине