Иностранный акцент: Брайан Диаб, который кормит москвичей настоящей ливанской шавермой

В детстве я часто слышал, как отец говорил о сильной и мощной стране, которая умеет за себя постоять. Мне понравилось слово «Москва», оно поманило меня. Пока мои друзья рвались в Америку и Европу, я твердо знал: мое место в России. Я начал изучать русскую культуру и практиковать язык при каждой возможности. Встретив русских, я всегда пытался поговорить с ними. Помню, в старом Дамаске, где я жил, была улица, где вечерами собирались грузины, которые знали русский. Я специально выходил к ним, чтобы пообщаться. Составил альбом из русских песен. Кого там только не было — от Валерия Меладзе до группы «Тату». В школе все обычно учат французский, но я выбрал в выпускном классе русский и сдал экзамен на высший балл. Хотел стать актером, но не мог позволить себе курсы. Я узнавал, что там делают ребята, и занимался сам. Им рекомендовали список книг, среди которых было «Преступление и наказание». Я понял, насколько это сильное произведение, когда прочитал его дважды: на арабском и на русском. Для меня это был большой прогресс в русском языке. В итоге я сдал экзамен, поступил на актерский факультет, но в Россию я хотел больше, чем стать актером. Получил визу и тут же улетел в один конец. Тут меня никто не ждал, но когда тебе всего 18 и впереди есть цель, ты готов на все. Близкие считали меня безбашенным. Многие представляли Россию самой холодной и опасной страной на свете. Но я никогда не верил в это. Я прилетел во Внуково в декабре 2008 года. Другое небо, другой воздух. Внутри у меня все замерло от радости. Все было как в моих мечтах. Я взял бумажную карту и пошел изучать Москву. Здесь едят мороженое зимой! У нас на Востоке оно появляется не раньше чем в плюс 40. Я думал, что взял теплые вещи, но они оказались настолько тонкими, что я превратился в ледышку. Было мгновенно понятно — это иностранец. У меня появилось много знакомых. Люди здесь добрые и способные дружить по-настоящему. Мой первый русский друг Артем предложил пожить у него, пока я не встану на ноги. Тогда я впервые увидел сталинские дома изнутри. Помню этот напитанный культурой запах, высокие потолки, широкие коридоры и большие окна. Когда я прилетел, в кармане лежали 400 долларов, поэтому с первых же дней я занялся поисками работы. Составлял восточные духи из масел. В этом мне помог мой хороший нюх. Как человека, знающего ближневосточную кухню, меня стали звать в рестораны. Я с удовольствием шел, чтобы познакомиться с русским клиентом, понять, что он хочет, что его удивляет, что ему нравится. У меня всегда хватало смелости сказать шефу, если с блюдом что-то не то. Однажды я был в ближневосточном ресторане, где еда была ужасная. Хозяин сказал: заходи, покажи, что можешь. Я подсказал, что можно поменять. Место стало популярным. Потихоньку я изучил русскую кухню и понял, насколько она богатая. Кстати, многое я знал из книг Константина Ивлева, которые читал еще в Дамаске. Забавно, в Дамаске я чувствовал себя королем русского языка, а первые три-четыре месяца в Москве мне казалось, что я вообще не знаю русский. Теперь я легко говорю и думаю на двух языках. Однажды мой знакомый шеф Араби Шукури представил меня парням, которые хотели открыть новое заведение. Я сделал им такую дегустацию, что они решили назвать ресторан моим именем. Вместе мы открыли два ресторана. Параллельно я иногда работал обычным поваром — изучал кухни других стран. Если мне нравится блюдо, я учусь его готовить, пока не достигну высшего уровня. Результатом стал небольшой фудмолл из 11 точек — от Вьетнама до Гавайев. Я доказал себе, что я могу все, и решил, что пора делать полностью свое заведение. Очень любил ресторан Eva на Большой Грузинской, 69. Нашел подходящую локацию в здании напротив, открыл там ресторан и назвал его «Адам» — в честь своего сына. Я всегда думаю над интерьером — заказываю декор и посуду из Бейрута, чтобы с порога вы попадали в маленький Ближний Восток. Нас назвали однажды «левантинским порталом в сердце города». Я хотел показать москвичам настоящую шаверму. Это блюдо меня научил готовить король шавермы из Бейрута. Я снял видеоприглашение, разместил его в соцсетях, и люди откликнулись, народ буквально поплыл к нам. Когда-то я мечтал играть в Большом театре, но когда подошел к нему, то понял, что здесь я зритель. Зато на своей кухне я звезда. Каждый день я стараюсь удивлять каждого посетителя. Кажется, я смог впечатлить даже Аркадия Новикова, настолько, что он выбрал меня преподавателем в свою школу. Оказывается, я могу превратить человека без опыта в крутого повара. Мои ученики могут готовить ливанскую кухню лучше некоторых ливанцев. Тут много нюансов, но самое главное — ты не можешь готовить, если тебе это не нравится. Поэтому первым делом я пытаюсь влюбить людей в кухню. Я люблю все блюда, если их хорошо приготовить. Например, борщ. Я люблю его по-ресторански, чтобы все было красиво нашинковано, чтобы мяса побольше, чтобы бульон был краснющий от свеклы и томатной пасты. Признаюсь, мне кажется, я готовлю этот суп вкуснее, чем моя теща. Моим родителям полюбилась селедка под шубой. Впервые я приготовил ее на Новый год, и с тех пор они едят этот салат с удовольствием. Когда они приехали познакомиться с моей женой, они остались в восторге. От зимы: «У нас снег не падает так мощно!» От лета, когда мы каждый день ходим на пикник. Мама с папой уже два года живут в Москве и, кажется, уже обрусели вместе со мной. За 18 лет ни разу не съездил к себе на родину. Но, конечно, моя супруга и мои дети хотят посмотреть, где я вырос, и увидеть Ближний Восток своими глазами. Забавно, в повседневной жизни я ощущаю себя русским, но когда русские спрашивают меня про мой опыт в России, я чувствую себя ливанцем. Родители сказали, я сильно изменился за годы жизни в России. Хотя я не замечаю отличий между нашими народами. Мы открыты, любим современность и сохраняем культуру одновременно. Никогда не сдаемся и всегда поднимаемся заново, как птица Феникс. А наши кухни обе насыщенные, яркие и сильные. Но я бы подарил русскому столу немного ближневосточных специй. Попробуйте мою шаверму всего с тремя ингредиентами. Вы поймете, что такое игра специй. Я хотел бы сделать наши два народа ближе друг к другу. Через кухню этого достичь непросто, но я стараюсь. Моя новая мечта — открыть большой ресторан и сделать его таким же известным, как «Кафе Пушкинъ». Фото: Никита Абдуллин, из личного архива Брайана Диаба