«С помощью запретов природу не сохранить» — глава экоцентра «Заповедники» Наталья Данилина
Жизнь Натальи Данилиной связана с охраной природы — она участвовала в разработке закона об особо охраняемых природных территориях, основала и возглавила экологический центр «Заповедники», первую в России организацию, представлявшую страну в высших органах управления международных природоохранных структур. Данилина, сейчас ей 76 лет, стояла у истоков волонтерского движения в заповедниках и национальных парках, убеждала бизнесменов выделять средства на программы защиты окружающей среды. Наталья Данилина рассказала «Москвич Mag» о туристическом потенциале заповедников, о том, как прививать детям любовь к природе и что потеряет Москва из-за отмены статуса городских особо охраняемых природных территорий.
Наталья Романовна, когда забота о природе стала для вас делом жизни?
С самого детства я знала, что моя профессия будет связана с природой. Маленький городок на Урале, где я росла, окружали совершенно потрясающие места. Я была ужасной собачницей, подбирала всех бездомных собак и много читала о природе и животных — Виталия Бианки, Эрнеста Сетона-Томпсона, Джека Лондона. Когда я поступала в знаменитую Вторую физико-математическую школу в Москве, то сочинение писала по Бианки.
Хотела пойти не на мехмат МГУ или в МИФИ, как большинство одноклассников, а в Московский пушно-меховой институт, из которого вышли знаменитые ученые-биологи, занимавшиеся охраной природы. Но к тому моменту, как я окончила школу, этот вуз уже закрылся, и я пошла в Ветеринарную академию, где была кафедра звероводства и преподавали охотоведение. В СССР именно охотоведы сохраняли природу.
Как привить ребенку осознанную любовь к природе?
Такая любовь зарождается в естественном общении с живой природой. Прекрасно, когда в доме есть кошка или собака, мышка или домашняя крыска. Тогда ребенок понимает, что живое надо оберегать. Этот маленький котеночек или крысеночек требует заботы и очень аккуратного, нежного отношения. В дальнейшем это формирует правильное отношение ко всем живым существам. Мне кажется, это прекрасно, что в наше время многие держат у себя дома разных животных.
Если есть потребность защищать природу, нужно искать единомышленников в кружках, общественных движениях, юннатских объединениях — движении друзей «Заповедных островов», КЮБЗ — кружке юных биологов Московского зоопарка, биологических центрах дополнительного образования. Есть великолепный кружок во Дворце пионеров на Воробьевых горах, биологический центр в районе ВДНХ.
Эколого-просветительскому центру «Заповедники», который вы создали, в этом году исполнилось 30 лет.
Я восемь лет проработала в министерстве и комитете по охране природы. В 1990-е годы мы участвовали в разработке правильных законов об охраняемых природных территориях и создавали программу развития заповедников и национальных парков. Это был период, когда масштабные экологические проекты получали серьезное финансирование из-за границы. Российское правительство заключало договоры, в том числе с Глобальным экологическим фондом.
В какой-то момент я поняла, что нужно создавать специальную организацию по экологическому просвещению, работать с этим направлением и конкретно под него привлекать средства. В 1996 году я учредила экоцентр «Заповедники», нашла замечательных подвижников-единомышленников. Моя жизнь совершенно изменилась.
Есть различия между советскими и современными законами об охране природы?
В советское время все решалось запретами. Собственно, на этих запретах и строилось отношение к охране природы — в заповедник человека не пускать, костры не жечь. Нарушил — строго наказать. Хотя в сфере охраны лесов советское законодательство было более грамотно организовано, чем сейчас. Общество изменилось, оно стало больше ориентироваться не на прямые запреты, а на осознанное отношение людей. Прямой запрет без понимания часто не работает, люди ищут обходные пути. Поэтому очень важно просвещать и убеждать.
Помню, как в начале 1990-х годов встречалась с директором знаменитого Kruger National Park, старейшего национального парка ЮАР. Туда ездили туристы со всего мира на сафари, чтобы полюбоваться природой, и это приносило ощутимый доход экономике. Но местное чернокожее население промышляло браконьерством, несмотря на строгие запреты. Директор парка мне тогда объяснил, почему они тратят так много сил и средств не только на охрану, но и на просвещение и сотрудничество с жителями. Он сказал, что с помощью только запретов ничего не сохранить — коренное население должно понимать и ценить природу.
В Южной Африке этот подход сработал. Я поняла, что и россиян нужно прежде всего просвещать и привлекать к охране природы, а навязанные запреты наши люди непременно обойдут. Словом, после развала СССР нужно было формировать понимание и уважительное отношение к природе.
Экологическое просвещение должно начинаться с самого раннего детства дома и продолжаться в школе и кружках. Те, у кого такой прививки любви к природе не было — упущенное поколение. Часто именно такие люди занимают высокие посты и принимают ключевые решения. Но если в человеке с детства заложена экологическая культура, то, будь он высоким начальником или крутым бизнесменом, с большей вероятностью он решит сохранить, а не разрушить, даже если выгода в итоге будет меньшей.
Сложно общаться с чиновниками, когда речь идет об экологии?
Я много лет была чиновницей и могу сказать, что в сфере охраны природы много случайных, непрофессиональных людей. Именно здесь они ужасно вредны. Они чаще принимают решения, выгодные в первую очередь им и бизнесу, который лоббируют. Они думают, что от природы не убудет, что она бесконечна и неисчерпаема. Профессионалы действуют по-другому, и многие проблемы решаются. Но надо понимать: там, где есть конфликт природы и бизнеса, природу очень трудно отстоять.
В Москве ситуация, может быть, немного лучше, чем в целом в стране, но проблемы такие же, как и во всей России. Наша столица всегда была одним из самых зеленых городов мира, с большим числом парков, которые раньше назывались особо охраняемыми территориями, теперь это название убрали.
На тех, кто сохраняет природу в Москве, идет бешеный напор. Вот пример подмосковного Королева. Сейчас люди и защитники природы бьются против дороги, которую власти хотят провести через национальный парк «Лосиный остров». Эта дорога не решает проблемы, под флагом которых ее начинают делать. Люди массово пишут в департамент охраны природы, в прокуратуру, и это правильно. Чиновникам трудно, они зависимые люди, но когда они опираются на массовое мнение, на эти письма, им легче действовать в нужном направлении.
Мне кажется, сейчас в Москве следует укрепить вот эту природоохранную составляющую, и департамент должен иметь больше полномочий и прав, чтобы эффективно работать и защищать здоровую городскую среду. Природа — это наше здоровье, здоровье наших детей. Мэр Москвы должен оказывать департаменту природопользования и охраны окружающей среды всяческую поддержку и защищать его от давления и посягательств.
Чем грозит перевод особо охраняемых территорий Москвы в категорию зеленых территорий?
Когда статус особо охраняемых территорий убрали, защиту природы ослабили. Мне, например, не очень понятно, зачем это было сделано. Если они говорят, что все равно будут заботиться и сохранять парки, то зачем тогда ослаблен законодательный статус? Очевидно, что это было сделано, чтобы проще осваивать природные территории под какие-то хозяйственные нужды, под застройки, под благоустройство, что не всегда уместно. Много экспертов — биологов, экологов, ученых и практиков и я в том числе — подписали обращение, в котором говорится, что упразднение статуса нанесет прямой ущерб природе Москвы. Но пока все ответы сводятся к тому, что природе ничего не угрожает. Мне кажется, это лукавство.
Какие природные территории Москвы сейчас в зоне особого риска?
Я полагаю, что Битцевский парк — постоянно звучат идеи о его тотальном благоустройстве. «Лосиный остров» подвергается жесткому прессингу. Новая Москва, которая стала очень интенсивно застраиваться. Жаль, что вырубили леса и фактически уничтожили легкие Москвы.
Посоветуйте, куда москвичам поехать этим летом эковолонтерами?
На Дальний Восток, на Урал, в Башкирию. Можно посмотреть на карте, изучить сайты заповедников и национальных парков, узнать, кого они приглашают. Можно обратиться к нам в фонд «Заповедное посольство», и мы посоветуем.
В Башкирии есть заповедник «Шульган-Таш», в котором сохраняется одноименная знаменитая пещера с рисунками древних людей. Летом прошлого года она получила статус объекта Всемирного наследия ЮНЕСКО. Туристов там валом, и руководство заповедника прекрасно организовало работу с волонтерами, практически все экскурсоводы — студенты-волонтеры.
В национальном парке «Смоленское Поозерье» мы провели конкурс среди студентов и собрали классную команду волонтеров, которые все лето проработали помощниками экскурсоводов, показывали посетителям зубров.
Волонтеры вносят большой вклад в поддержку охраняемых территорий. Это и конкретные дела — проложили экотропу, сделали хороший настил, убрали мусор, помогли сделать сайт. Интерес эковолонтеров к конкретному месту очень важен для местных жителей, они начинают по-новому оценивать свои родные места и свой собственный вклад. Из такой синергии часто рождаются интересные проекты. Плюс волонтерство прямо влияет на развитие туризма.
Природный туризм — сезонная история, а в сезон любому заповеднику катастрофически не хватает рабочих рук. Тот же Йеллоустонский парк посещают миллионы людей, и большая часть работы с туристами ложится именно на плечи волонтеров. Их обучают, и в туристический сезон они могут составлять до 90% штата национального парка.
Волонтерство — прекрасная возможность с пользой провести каникулы или отпуск, понять свою страну и лучше понять себя. Наш эколого-просветительский центр «Заповедники» был первым, пригласившим волонтеров на охраняемые территории и организовавшим волонтерские лагеря. Благодаря этому волонтерское движение включили в концепцию развития охраняемых территорий. Сейчас мы совместно с фондом Владимира Потанина реализуем большой волонтерский проект, который только в этом году охватит 63 охраняемых территории и музея-заповедника от Дальнего Востока до Куршской косы.
Как привлечь бизнес к заботе о природе?
Бизнес может вносить финансовый вклад, поддерживая проекты. Но такой подход я не очень люблю — выделят небольшой грант и плюсик себе в карму поставят. Куда интереснее полноценное сотрудничество.
В бизнесе часто работают компетентные и творческие люди, которые вместе с профессионалами могут реализовывать серьезные проекты. Как, например, проект в национальном парке «Смоленское Поозерье», который мы реализовали в партнерстве с одной известной компанией потребительского сектора. Всего за три года была создана концепция развития туризма и построена необходимая структура. Есть мощное движение, которое действует на территориях присутствия одной большой металлургической компании — от Крайнего Севера до Кавказского заповедника.
В этих волонтерских проектах участвуют тысячи людей, которые вовлекают местных жителей и объединенными усилиями формируют экологическую культуру.
Как москвичам сохранить остатки природы в своих дворах?
Прежде всего необходимо работать с соседями и привлекать муниципальные органы власти. В моем доме некоторые соседи могут мусор из окна выбросить на газон, и если их не останавливать, то так и будут бросать людям на головы. Надо поддерживать бабушек, которые своими силами разводят палисадники рядом с подъездами.
Власть не всегда дает разумные указания в отношении природы и зеленых насаждений. Надо обращаться в департамент природопользования, говорить и писать о проблемах. Это тот самый случай, когда вода камень точит.
Если вам удобнее смотреть на YouTube, то видео здесь.
