Это мой город: артист балета и режиссер Андрис Лиепа

О любимой квартире в Брюсовом переулке, родном доме отдыха Большого театра в Серебряном бору и предстоящем открытии памятника великому Марису Лиепе. Я родился… В Москве, в том самом знаменитом роддоме им. Грауэрмана, у родителей в то время была небольшая квартирка на Кутузовском проспекте. Когда в 1963 году родилась сестра Илзе, им улучшили жилищные условия. За год до этого скончалась звезда советского балета Екатерина Васильевна Гельцер, первая народная артистка республики. Детей у Гельцер не было, и родителям отдали часть ее квартиры в Брюсовом переулке, в том самом доме, который в 1927 году архитектор Алексей Щусев построил для артистов МХАТа. Здесь жили Василий Качалов, Иван Москвин, Василий Тихомиров и многие другие. Квартира Гельцер была огромной (на каждого артиста полагался целый этаж), поэтому ее разделили. Нашей семье досталось 120 кв. метров, а 90 кв. метров получил дирижер Большого театра Александр Копылов. Щусев делал эту квартиру для Гельцер по ее собственному проекту, поэтому в интерьере остались вензеля ЕВГ, рабочий камин и даже маленький бассейн-ванна. Нам здесь, конечно, было очень удобно, мама работала в театре им. Пушкина в семи минутах ходьбы, папе до Большого театра тоже было рукой подать. Живу сейчас… Здесь же. Всю жизнь тут прожил, правда, с перерывами: уезжал работать в США, восемь лет жил в Санкт-Петербурге, когда работал в Мариинском театре, и четыре года в Ташкенте. Кстати, Государственный академический большой театр оперы и балета им. Алишера Навои в Ташкенте был построен тоже по проекту Щусева. Это был последний проект архитектора. И когда меня спрашивали, как я себя чувствую в этом театре, я честно отвечал: как дома. В начале 1990-х годов мне удалось выкупить вторую часть квартиры Гельцер и теперь она вся наша. Любимый район Москвы… Мы с папой часто ездили на Ленинские, сейчас Воробьевы, горы, он там бегал по набережной, и я вместе с ним. Потом уже с дочкой Ксюшей я сам здесь катался на скейте и самокатах. Очень люблю центр Москвы, район Большого театра, театра им. Пушкина, Брюсов переулок. Я в разное время мигрировал по городу, но всегда возвращался в свой родной дом. Нелюбимый район… Пожалуй, нет такого. Просто иногда, когда я попадаю в новые районы, то не понимаю, в Москве ли я. Может, это Челябинск или какой-то другой город. Никак не могу доехать… Уже лет двадцать хочу посмотреть, что стало с домом отдыха Большого театра в Серебряном бору. Мы раньше с семьей проводили там все школьные каникулы и выходные. У Большого театра там было два дома, один большой и два финских коттеджа. Теперь я и не знаю, кому это все принадлежит. Москвичи отличаются от жителей других городов… Москвичи очень открытые и хлебосольные. С большим радушием встречают гостей. У нас всегда был открытый дом, все люди балета, кто приезжал в Москву, все приходили к нам: Серж Лифарь, Морис Бежар, Марина Семенова, Юрий Григорович, Галина Уланова, Рудольф Нуреев. В Москве лучше, чем в Нью-Йорке, Берлине, Париже или Лондоне… Это мой город, честно. Я не рисуюсь, но если бы мне предложили жить где угодно, я бы остался в Москве. Здесь лучше со всех точек зрения: театров, комфорта, инфраструктуры. Второй любимый город — Рига. Все свое детство я ездил туда к бабушке на летние каникулы и Рождество, а первые три года моей жизни и вовсе жил у бабушки, родители меня отправили к ней из Москвы. И первым моим языком был не русский, а латышский. Поэтому этот город навсегда в моем сердце, но сейчас в Ригу приехать практически невозможно, хотя у меня есть латышское гражданство. Не знаю, правда, осталось ли оно. Я прожил два года в Нью-Йорке, работал в АВТ, Американском театре балета, где труппой руководил Михаил Барышников. Очень хорошо себя в Нью-Йорке чувствовал, так же легко и свободно, как в Москве. У этих городов есть какая-то общая энергетика. Напрягал, конечно, мусор на улицах, все эти пакеты, мыши и тараканы. Но привык. Жил я там на Манхэттене в браунстоуне — это такие двух-трехэтажные домики со своими садиками, как в Лондоне. В Питере прошла часть моей жизни, восемь лет я работал в Мариинском театре. Люблю туда приезжать, просто купаюсь в атмосфере этого города. Вместе с тем я был счастлив, вернувшись из Петербурга в Москву, здесь есть солнце. Вот питерцы приезжают в Москву и удивляются, как мы тут живем, в этом бешеном ритме. А мне кажется, москвичи как серферы, просто ловят волну. Люблю Рим, обожаю. Я там много работал, много танцевал и ставил спектакли. Минск мне тоже нравится, много там работал. Такое впечатление, что я опять в Советский Союз в хорошем смысле попадаю. Здесь не производят кока-колу и не продаются на каждом углу гамбургеры. Я бы изменил в Москве… Не нравится эвакуация неправильно припаркованных машин, которые потом приходится искать где-то на штрафстоянках. Я как-то опаздывал к дантисту и припарковался рядом с парковкой. Но ничего не перегородил. Все равно машину эвакуировали, обратно я ее получил только в три ночи. В Риге или Риме, когда кто-то нарушает парковку, машину не увозят, но на колеса надевают clamp, такой специальный зажим, и оставляют номер телефона. Звонишь, парковщик приходит, выписывает штраф, и после оплаты ты спокойно уезжаешь. И не нужна такая огромная служба людей, которые занимаются эвакуацией, не нужна полиция, все эти clamps помещаются в багажнике маленького авто парковщика. А в Москве представляете, какое количество служб задействовано, чтобы нам, москвичам, было неудобно. Но в Нью-Йорке еще хуже, там авто увозят на одну из семи штрафных стоянок вокруг города, но на какую — узнать невозможно. Ты должен ездить по всем и искать свою машину. Парадокс Нью-Йорка заключается в том, что даже если у тебя есть машина, то поставить ее негде, а если поставить негде, ее точно утащат. Поэтому я там ездил на такси или метро. Бываю в ресторанах… Люблю есть дома, жена хорошо готовит. Но супруге нравится «Кофемания», ходим туда с ней. Раньше скептически относился к этому месту, но теперь ем там с удовольствием. Мы с женой еще любим ресторан «Матрешка», очень нравится кухня и атмосфера. И милый ресторанчик «Тенили» на Маяковке в Благовещенском переулке. В этом году я уже пару десятков раз точно там был. Даже мамины поминки там проводили (актриса Маргарита Жигунова скончалась 11 февраля 2026 года. — «Москвич Mag»). В этом ресторане как-то уютно, хорошо, кухня вкусная и аутентичная. Уже больше двадцати лет с дочкой Ксюшей всегда ходим в японский ресторан Sumosan. Нам там очень нравится еда, обстановка и обслуживание. Чаще всего меня можно найти кроме работы и дома… В старинном храме Воскресения Словущего в Брюсовом переулке. А еще у меня есть дом в Дивеево, рядом со Свято-Троицким Серафимо-Дивеевским монастырем. По платной трассе туда за четыре часа доезжаю. Исполнил свою мечту и построил в Дивеево дом с печкой и балетным залом. И готов ко второму пришествию. Если не Москва, то… Рига или Нью-Йорк. В прошлом году я поставил в Большом театре «Петрушку», «Шахерезаду» и «Жар-птицу»… В ноябре 2025 года в Большом театре состоялся юбилейный вечер в честь 100-летия со дня рождения Майи Плисецкой в моей постановке. А 17 апреля этого года такой же концерт пройдет в Санкт-Петербурге в концертном зале «Октябрьский». В октябре будет отмечаться 90-летие со дня рождения моего отца, народного артиста СССР Мариса Лиепы… Мы с Илзе хотим провести вечер памяти Мариса Лиепы в Большом театре. Но именно 26 октября, в его день рождения, юбилейный вечер пройдет в Кремлевском дворце, который вмещает 6,5 тыс. зрителей. Папа много работал в Кремлевском дворце, так как это была вторая площадка Большого. А осенью в сквере Арама Хачатуряна рядом с нашим домом будет открыт памятник Марису Лиепе, над которым сейчас работает замечательный скульптор Александр Рукавишников. Скульптор Рукавишников решил изобразить его не в танце, а отдыхающим после спектакля за кулисами в костюме Красса из балета «Спартак» Хачатуряна. Его исполнение этой роли до сих пор считается лучшим в мировом балете. Фото: предоставлено пресс-службой