«Лучший из сохранившихся в Москве»: клубу «16 Тонн» исполнилось 30 лет

Старейший московский музыкальный клуб «16 Тонн» отмечает 30-летие. Он стал культовой площадкой для артистов и фанатов качественного рока еще в 1990-е. Музыканты, впервые прославившиеся на сцене клуба, повзрослев, стали собирать стадионы, но всегда возвращаются в «16 Тонн». Об особенной атмосфере и стержне, благодаря которым клуб задает тон в музыкальной жизни Москвы, рассказывают члены команды и резиденты площадки. «Команда нашего клуба — это сообщество друзей и единомышленников. Для нас музыка в первую очередь — образ жизни, ключевой элемент мироощущения, а лишь потом индустрия и бизнес. Без этой сплоченности, основанной на любви к музыке, ничего бы не было. Мы — энтузиасты музыки. Звучит, наверное, идеалистично. Но вкратце база такая: мы работаем ради музыки. Все остальное потом само приложится и достроится. Для меня “Тонны” — это еще и дом, в котором я буквально прожил большую часть жизни. За последние десятилетия подход к музыке, конечно, сильно изменился — цифровой мир его трансформировал. Но всегда остаются люди, которые горят музыкой и слышат сердцем — вот им-то мы и даем возможность выступать на наших сценах. Двадцать лет мы вручали независимую премию “Золотая горгулья”, отмечавшую важные события и людей из музыкального мира, а в 2019-м учредили премию Cup of Madness от нашей второй площадки “16 Тонн Арбат”. Премия — это серьезный стимул. Начинающие артисты чувствуют себя нужными, замеченными, достойными. И многие лауреаты прошлых лет сейчас собирают большие залы. Сама музыка изменилась не так сильно, как кажется. Стили и жанры повторяются, все циклично. Сейчас, например, новый виток стилистики 1990–2000-х: продюсеры пытаются воспроизвести тот саунд, переизобретают нулевые. Гораздо серьезней меняется индустрия. Изменились существовавшие каналы дистрибуции и появились новые — стриминги, ИИ, тиктоки и залетание в тренды. Отжили свое печатные СМИ, тяжелые радиоротации в прошлом. Что касается клубной культуры, я бы не сказал, что она умерла, если ставить так вопрос. Скорее она находится в паллиативном состоянии. И я не знаю, что будет дальше. В этот бизнес часто приходят люди с не совсем адекватным представлением о том, как в нем существовать и развиваться. Клубы закрываются, потому что владельцы сами не знают, что с ними делать. Отсюда стагнация и плачевное состояние московского клубного сообщества». «В здании на Пресненском Валу, дом 6, строение 1, раньше была шашлычная “Казбек”, и нам, когда мы с друзьями-музыкантами ходили в Краснопресненские бани, оттуда носили шашлык. А в 1996 году там появился клуб “16 Тонн”, на открытии которого мы выступали с “Моральным кодексом”. Играли в тот вечер также “Браво”, “Свинцовый туман”, ведущим был Игорь Верник. И по сей день “16 Тонн” — один из наших любимых клубов, мы всегда с удовольствием там выступаем. Мы играли на этой площадке с самого открытия, и, конечно, она давно уже стала для нас родной. И все музыканты, кто здесь играл, чувствуют себя в “Тоннах” очень уютно. Я рад, что сегодня в этом клубе выступают не только рокеры моего поколения, но и молодые ребята, которые любят свое дело, хорошо играют и многих из которых ждет большое будущее. Я вообще стадионным концертам предпочитаю клубные — залы, обеспечивающие хорошую акустику, удобную сцену и комфортные условия для артистов и зрителей. Последние годы мы стабильно собираем солдауты в клубах, и последний концерт в “16 Тоннах” не стал исключением. Желаю “Тоннам” и дальше радовать своих поклонников яркими концертами, новыми интересными именами. Оставайтесь тем уютным местом, где собираются люди, любящие и ценящие хорошую музыку». «Клуб “16 Тонн”, или “Тонны”, как я его называю, — это место, которое появилось в моей жизни, наверное, практически с момента его открытия 30 лет назад. Очень уютное, ламповое, со своей эстетикой и всегда сумасшедшей энергией зала. В моей жизни с “Тоннами” связано так много, что всего уже и не вспомнишь. В 2024 году на моем концерте в “Тоннах” в зале случилось предложение руки и сердца. Очень красивые ребята, все было очень гармонично и романтично. Это единственный клуб, где я хожу по залу во время концерта. Прямо иду в толпу, пою вместе с людьми, смотрю на их довольные лица и заряжаюсь энергией. Как “Тоннам” удается на протяжении 30 лет сохранять особенную атмосферу и высокий уровень концертов? Думаю, секрет прост — нужно любить то, что ты делаешь. Тогда весь остальной мир это видит и отвечает тебе безусловной любовью и желанием прикоснуться к твоему творчеству. Клубная культура в Москве переживает не лучшие времена. По сравнению с 2010-ми годами клубов, конечно, стало меньше. Тут и экономические факторы влияют, и социальные, ведь это бизнес — нужно, чтобы он окупался и приносил прибыль. В эпоху цифровизации, когда люди уткнулись в телефоны и предпочитают позалипать вечером дома в рилсах, чем идти куда-то отрываться, стало еще сложнее приводить их в клубы. Но я очень рад, что культовые игроки, которые на плаву уже 15, 20 и 30 лет, несмотря ни на что, отлично себя чувствуют в этих условиях. Значит, все не зря, и направление движения выбрано верное. Я хочу пожелать “Тоннам” много классных концертов, много посетителей новых и таких, которые будут возвращаться сюда снова и снова. Не терять запал, продолжать дарить радость и музыку городу. И никогда не сомневаться в своих решениях». «Для нас “16 Тонн” — культовое место. Другие клубы либо быстро померли, либо не обладали такими харизмой и стержнем — на этом в “16 Тоннах” все держится. Этот клуб остается таким же, каким был, когда только открылся. За него никогда не стыдно, все соответствовало и соответствует высшему уровню с самого начала и до сегодняшнего дня. Если вспоминать, что было на музыкальной сцене 30–40 лет назад, то кроме Ленинградского рок-клуба, Московской рок-лаборатории и клуба “16 Тонн” в голову ничего не приходит. Да, были какие-то “программы А”, какие-то люди, которые все это вели, но хаотично и не настолько цельно. Как у клуба получается всю дорогу сохранять достоинство — вопрос-загадка. Люди сменяются — Игорь Бевз, Слава Петкун, сейчас арт-директор Володя Морозов — но цельность остается. На наши концерты приходили совершенно разные люди. Например, на концерте в Баку в зале сидели завскладом, товароведы с золотыми зубами, в папахах и там еще в чем-то. Это была разношерстная и непонятная публика, и они на нашем концерте странно оказались — на афишах был Ленинградский рок-клуб, концерт группы “АукцЫон” — это модно, надо было пойти. Но в “16 Тоннах” всегда была совершенно другая, хипповская, альтернативная культурная тусовка. И сегодня люди из этой тусовки повзрослели. Меня радует, когда на концерте выходишь в зал и видишь зрителей — некоторые даже постарше меня, хорошо в районе 70, а рядом с ними молодые, которым по 16–17 лет. Этих людей объединяет интерес и любовь к музыке. Значит, надежда и перспектива есть. Хочу пожелать клубу “16 Тонн” благоденствия и дальнейшего успешного существования. Я не знаю других таких мест. Смотришь афишу и думаешь: вот с этим я, наверное, не стал бы играть на одном концерте, а эти — пускай. В “16 Тоннах” что-то может нравиться, что-то не очень, но за это никогда не стыдно. Если взять другую афишу, там 60–70% людей просто деньги зарабатывают. Это как с нашим современным кино: есть фильмы, за которые совсем стыдно, а есть, которые можно смотреть. Но есть и такие, которые можно пересматривать. Их немного, но они есть. Мы в “16 Тоннах” из года в год выступаем, хотя это не совсем наш формат, у нас площадки обычно побольше, но это наша молодость, это кайфовый клуб и, наверное, лучший из сохранившихся в Москве». «Клуб “16 Тонн” не просто сохранил уровень, он сам сохранился как одна из немногих музыкальных площадок с 1990-х годов. Это заслуга команды. За более чем 15-летнюю карьеру Pompeya дала больше всего концертов именно в “Тоннах”. Мы каждый год там играли, иногда по несколько раз. Наше становление как музыкантов проходило в этом клубе. У нас немного наград, но есть две “Золотые горгульи”, которые нам вручили в “Тоннах” в самом начале музыкальной карьеры. На тот момент это была очень нужная поддержка. С этим клубом связано многое. Наш нынешний директор Гарри Горелов долгое время был арт-директором “Тонн”, а первый барабанщик Наири устраивал там вечеринки. Чем “Тонны” всегда были хороши? Ты можешь зайти поужинать, увидеть какую-нибудь знаменитость, пьющую пиво за соседним столом, а на втором этаже в это время проходит интересный концерт. С одной стороны, элитарное место, а с другой — очень доступное. В этом была особенная аура клуба, и она до сих пор никуда не делась. Сейчас говорят, что музыка и клубная культура умерли. Я категорически не согласен. Наоборот, сейчас гораздо больше артистов и больше площадок. Заходишь на какой-нибудь независимый фестиваль посмотреть, кто там играет, и вдруг обнаруживаешь себя реально слушающим группу за группой. Любой новый артист, который попадается в предложке, вызывает интерес. “Тоннам” я хочу пожелать держать марку и просуществовать еще как минимум столько же лет. Pompeya уже своего рода резиденты клуба, и под каждый Новый год мы обязательно играем сольник. Никто не думал, что это станет традицией, но вот такое своеобразное резидентство получилось, пожизненное». «Я приехал в Москву в 2011 году и начал приобщаться к культурной жизни. Однажды увидел афишу “16 Тонн” — выступала моя любимая группа “Дыщ! Дыщ!”, я ее обожал. Пришел за час до начала концерта, народу было очень много, атмосфера в клубе мне понравилась, и я начал ходить в “Тонны” часто. Хорошо запомнился концерт канадской группы Fucked Up — их солист, такой корпулентный мужчина, прыгал со сцены в толпу зрителей. Было весело и пьяно, все угорали и всем было хорошо. Мы жили на Пресне недалеко от клуба, а мой друг-художник работал в издательстве, которое было на втором этаже. Как-то я зашел к нему, чтобы вместе пообедать в “Тоннах”, и встретил Володю Морозова. Я ему сказал, что было бы неплохо сделать концерт группы ЛСП, она мне нравилась, но никто не везет их в Москву с новым материалом, что я считал несправедливым. Володя мне на это ответил: “Вот дата — давай делай концерт”. Это был мой первый промоутерский опыт. Потом меня пригласили в “Тонны” писать тексты, анонсы, соцсетями я тоже немного занимался. В “Тоннах” бурлила какая-то энергия. В 2014-м пришел Степа Казарьян и забрал себе ночную программу. Он приводил в клуб новые русские группы — “Буерак”, “Мальбэк”, “Электрофорез” и другие. Степа был увлечен этим и наполнил клуб молодой энергией. Я хорошо помню его ночные концерты. В “Тоннах”, которые были все-таки довольно буржуазным местом (там выступали “Моральный кодекс”, “Би-2”), вдруг появились группы другие по энергетике и возрастной аудитории. Это было хорошее время — рассвет новой волны. Каждую неделю я открывал для себя новых музыкантов. Жанровая всеядность меня поражала — все уживались друг с другом, никто никому не мешал. Это место было self-base, как сейчас принято говорить. Можно прийти в любое время, спокойно посидеть, поесть и выпить, послушать любимую группу. “16 Тонн” — это московская традиция. Один из старейших клубов с историей, который дожил до наших дней. Когда сейчас пробегаю мимо, обязательно захожу пообедать, кухня в “Тоннах” всегда была и остается превосходной. Там всегда было спокойно, на вечеринках и концертах люди вели себя даже слишком спокойно, иногда нужно было больше энергии». Фото: Полина Липезина; пресс-служба клуба