«Ушли “Трансформеры”, но их место заняли “Три богатыря”» — продюсер Сергей Катышев

Уход западных мейджоров из России повлиял на кинотеатральный рынок незначительно, говорит генеральный продюсер телеканала «Кино ТВ» Сергей Катышев. Правообладатели, по его словам, не разорвали контракты, а внутри рынка осталось много иностранного контента. К тому же зритель довольно быстро переориентировался на российский контент. Сергей Катышев рассказал «Москвич Mag» о том, как опыт жизни в монастыре Дохиар на Афоне привел его к продюсированию, что общего между панками и монахами и почему будущая экранизация романа Евгения Водолазкина «Лавр» — очень важный лично для продюсера Катышева проект. Сергей Андреевич, что происходит с кино? Куда все движется? Тенденции все те же, что и пять, и десять лет назад — франшизы, блокбастеры, «Форсажи-16» и так далее. Кинотеатральный прокат последних десятилетий — развлекательная карусель. Ему на смену пришли платформы с сериальным продуктом и диджитал-среда. Во всем этом лично меня больше всего радует тот момент, что авторское кино никуда не исчезло. Более того, его количество не уменьшилось, как и число фестивалей авторского кино, которых становится все больше. В конце года в Санкт-Петербурге напротив Новой Голландии мы открываем большой кинообразовательный центр «Дом Кранкенгагена» с кинозалами, лекториями, где будут показывать кино, проводить мастер-классы и различные образовательные мероприятия. Будущее российского кино именно за авторским кино, в котором есть смысл, психологизм, уникальный стиль, ставятся сложные вопросы, много символов, множество метафор, непревзойденная актерская школа, тесно связанная с театром, прекрасная музыка. Собственно, то, чем всегда славилась отечественная кинематография, за что ее любят во всем мире. И мы видим, как рождается новое поколение режиссеров, сценаристов, операторов и монтажеров. «Дом Кранкенгагена» будет площадкой для такого кино, для новой волны отечественного кинематографа и его аудитории. Как вы стали кинопродюсером? Довольно случайно. Я окончил факультет психологии ЛГУ, но меня больше интересовала современная мировая культура во всех ее проявлениях. В начале 2000-х вместе с одним из основателей группы «Аквариум» Севой Гаккелем я организовал в Санкт-Петербурге культурный центр «Лаборатория звука». В те годы мы привезли в Россию практически всех значимых на тот момент композиторов-электронщиков, авангардные театры, одного из самых влиятельных американских композиторов ХХ века Филипа Гласса, авангардную певицу Диаманду Галас, Sabri Brothers, Ману Чао и многих других великих музыкантов, работающих в самых различных жанрах и музыкальных культурах, от панка до классики. И это смело можно назвать моим первым опытом продюсирования. Но в 2005 году я поменял ракурс, перестал заниматься музыкой и после череды непростых событий оказался на Святой горе Афон в монастыре Дохиар. С одной стороны, радикальный поворот, с другой — если внимательно посмотреть, панки не сильно отличаются от монахов. Панки — это те люди, которые преодолевают все видимое и невидимое, всегда находятся в какой-то оппозиции к себе самому сегодняшнему. Монахи — люди, которые преодолевают все на свете, включая время. И в этом они похожи. С точки зрения святоотеческого предания человек сам не в состоянии найти Бога, только Бог может прийти к человеку. Ко мне — пришел. Афон — невероятное место, там я бывал в самых дальних затворах, в древних пещерах, встречал старцев, чья вера корнями уходит в древневосточное христианство, и, как ни странно, я видел немало друзей из кино и музыкальной индустрии. Живя в монастыре Дохиар, я впервые понял, что такое подлинная любовь человека к человеку, чистая и безусловная любовь как отражение божественной эманации. Как ваш духовный опыт совмещается с шоу-бизнесом и кино? Богообщение не надо ни с чем совмещать, не надо выстраивать границ и рамок. Бог — везде. Представить себе, что Бог не присутствует в аду — это ошибка. Бог есть и в монастыре, и в продюсировании, и в любом деле. А опыт жизни в монастыре в итоге привел меня к самому себе, к тому жизненному пути, ради которого я здесь. После монастыря я уехал в Лос-Анджелес и занялся телевидением, точнее, телевизионными правами и дистрибуцией. В какой-то момент у моей компании оказалось такое количество телевизионных прав, что стало понятно — нужно открывать свой канал. И в 2012 году мы открыли телеканал «Кино ТВ», посвященный киноиндустрии и всему, что с этим связано. Сегодня наш канал обладает одной из самых больших кинобиблиотек в России, а его смотрят 28 млн человек. В связи с уходом западных мейджоров и санкциями ситуация изменилась? На самом деле не сильно изменилась. Ни один из правообладателей контракты не разрывал. Некоторые права просто закончились, но ни телевизионная доля, ни доля кинотеатрального рынка не упала. Все еще осталось много иностранного контента внутри рынка, так как права, как правило, были выкуплены на длительные сроки. К тому же зритель довольно быстро переориентировался на российский контент. Ушли «Трансформеры», но их место заняли «Три богатыря» студии «Мельница». А сегодня, я знаю это достоверно, многие мейджоры, крупные иностранные игроки нащупывают пути возвращения на российский кинорынок. И наша компания ведет несколько таких переговоров с крупными студиями о покупке для российского рынка западных библиотек и крупных франшиз. Каким будет это возвращение и в каком объеме, покажет время, но, уверен, оно не за горами. Мои цели не изменились. Я их для себя сформулировал гораздо раньше, еще когда основал «Лабораторию звука» — это создание большой культурной экосистемы, в которую входят телеканал, издательство, продакшн-центр по производству фильмов и сериалов, фестивали. Наш портал kinotv.ru, посвященный новинкам кино, кинофестивалям, различным аспектам кинопроизводства, который объединил всех ведущих кинокритиков, сегодня посещают миллион человек в месяц. В рамках фестивального направления мы проводим в Крыму мультикультурный фестиваль «Явление», где выступают музыкальные коллективы и писатели. Сейчас готовим очередной фестиваль, который пройдет с 1 по 5 мая на территории храма Архистратига Михаила. В августе хотим провести тоже в Крыму кинофестиваль авторского молодежного кино. Все российские режиссеры и продюсеры сетуют на то, что нет хороших сценариев. Всего хорошего в этом мире мало. Так он устроен. И чтобы появился один Тарковский, нужно, чтобы были 500 других режиссеров, которые с ним вровень идут и много снимают. То есть нужно это движение, нужна воля, в том числе и государственная воля, которая объединяет и сплачивает многих людей. Был период, когда кино было государственной идеей, государственной стратегией. И это дало свои результаты. Участие государства в финансировании кино ограничивает свободу художественного высказывания? При съемках фильма «Авиатор» по роману Евгения Водолазкина, достаточно сложного проекта, у нас была поддержка государства, но ни с какой госцензурой мы не сталкивались. Хотя «Авиатор» — это непростая история, которая затрагивает и революцию, и сталинское время, и предательство друзей из-за идеологических соображений. Единственное требование — потратить выделенные средства согласно сценарию, ну и, конечно, просьба, чтобы наш фильм увидело максимальное количество зрителей. Бюджет «Авиатора» — 550 млн рублей, и еще 100 млн было потрачено на маркетинг. Заработать на этом проекте я не планировал с самого начала. Для меня «Авиатор» был важен именно как высказывание. И, мне кажется, это удалось. Правда, меня пугали, что работать с писателем, автором романа, который экранизируешь, дело неблагодарное, но с Евгением Водолазкиным сложились прекрасные отношения. Автору было неинтересно пересказывать или делать киноверсию своего текста. Ему было интересно войти в творческий эксперимент и посмотреть, как оживают его герои, куда они идут. И здесь для съемочной группы была абсолютная свобода. Я рад, что удалось сохранить главное — высказывание о природе времени. Потому что именно о природе времени очень мало высказываний в кинематографе, хотя были исследования сестер (братьев) Вачовски, опыты с временными петлями Кристофера Нолана, а мы рассматривали время с точки зрения христианства, где время и пространство тварны, созданы Богом, как и все на Земле. Отдельная удача то, что к написанию сценария удалось привлечь замечательного сценариста Юрия Арабова, и эта работа стала последней для него. Через несколько месяцев после написания «Авиатора» Юрия Николаевича не стало. Арабов был абсолютнейший панк, человек, который преодолевал в своей жизни вообще все что угодно. И когда он зашел в наш проект, все сдвинулось с мертвой точки, все соединилось в единое полотно. Права на роман Евгения Водолазкина «Лавр» тоже у вас? Действительно, права на «Лавр» находятся у меня, я их выкупил. Для меня это очень важный и личный проект. Когда я жил на Афоне в той монастырской средневековой действительности, Евгений Водолазкин писал своего «Лавра», великий роман о святых и юродивых. В то же время в процессе одной из наших последних бесед старец Григорий, настоятель дохиарской обители, благословил меня возвращаться в мир и снимать фильм о людях церкви и о покаянии. Так что «Лавр» для меня значительно больше, чем очередной продюсерский кинопроект. Это благословение афонского старца, которое начало материализовываться в реальном мире. Сейчас мы на этапе поиска режиссера и команды, людей, которые совпадут с нами по духу. Я решил для себя, что мне не важно, сколько в итоге человек посмотрят этот фильм. Даже если всего один, но у этого зрителя после просмотра что-то шевельнется в душе, значит, все было не зря. Даже если этим одним зрителем буду я сам. Чем бы я ни занимался, для меня прежде всего важны те изменения, которые происходят со мной в процессе. Если проект финансово успешный, но я остался таким же, каким в него зашел несколько лет назад — потерял это время зря. В случае с «Авиатором» я серьезно изменился. Теперь очередь за «Лавром». Вместе с тем я не собираюсь из своей жизни делать какую-то социальную проповедь, кому-то что-то доказывать, это не входит в мои планы вообще. Просто так совпало, и на моем пути встал «Лавр», и стало очевидно, что нужно его снимать. Это не популяризация православия, а разговор о смерти, о жизни и таких вещах, которые волнуют каждого человека. Фото: из личного архива Сергея Катышева