Интернет-шатдаун в Москве длился несколько недель, и в конце марта вроде бы все вздохнули с облегчением, когда сеть на мобильные устройства внезапно вернулась. Но расслабиться не получилось: помимо многочисленных блокировок разных сервисов, которые в свете атак на Telegram стали более интенсивными, отечественные маркетплейсы стали ограничивать пользователей, у которых включен VPN. К этому стоит прибавить участившиеся сбои сети: утром 3 апреля массово легли банковские сервисы — пользователи жаловались на проблемы в нескольких крупнейших банках, а также в системе быстрых платежей (СБП).
В соцсетях и некоторых СМИ связали происходящее с тестированием цензурных «белых списков» и подготовкой к полной изоляции Рунета, а основатель Telegram Павел Дуров объяснил сбои попытками властей ограничить доступ к VPN-сервисам. Но Роскомнадзор разослал крупным медиа письма с требованием удалить сообщения о связи блокировок и банковского блэкаута.
Кульминацией стало почти тотальное обрушение Рунета вечером 6 апреля и в ночь на 7-е. На несколько часов оказались недоступны «Госуслуги», приложения нескольких банков, Rutube, «VK Видео», онлайн-кинотеатры Wink и Okko. Сбои также зафиксировали в работе «Триколора», «НТВ Плюс» и «Мосэнергосбыта». У клиентов «Ростелекома» перестал работать проводной домашний интернет. В Роскомнадзоре случившееся объяснили сбоем на магистральной сети «Ростелекома», а сам провайдер связал это с DDoS-атакой на свои серверы, утверждая, что «действия киберпреступников были нейтрализованы».
В предыдущие десятилетия страна демонстрировала высокие темпы развития цифровой инфраструктуры, развивала продвинутые опции (онлайн-банкинг, госуслуги) и обеспечила повсеместный доступ к высокоскоростному интернету. В итоге к концу 2010-х он стал одним из самых доступных и быстрых в мире. Но турбулентность, созданная в телеком-сфере в последние годы «благодаря» замедлениям, блокировкам и прочим запретам, не только существенно мешает гражданской цифровой сфере, но и негативно отражается на всей экономике. За 2025 год, по оценкам аналитического сервиса Top10VPN, совокупный ущерб от закручивания гаек в отечественной онлайн-сфере мог составить около 11,9 млрд долларов, что сделало Россию крупнейшим источником экономических потерь от интернет-шатдаунов в мире. При текущем раскладе нынешний год может оказаться, мягко говоря, не менее проблемным.
«Москвич Mag» узнал у представителей разных сфер городского бизнеса, как борьба государства с интернетом отразилась на их работе и чего они ждут от будущего при сохранении этой ситуации.
Александр Шкарупа
бренд-директор и основатель ивент-агентства «Динамика»
«Весной мой бизнес серьезно пострадал из-за перебоев в интернете. Мы занимаемся онлайн-торговлей электроникой, у нас интернет-магазин с логистикой, CRM-системой, интеграцией с маркетплейсами и обработкой заказов. Когда нет интернета, все останавливается: сайт и приложения недоступны, новые заказы не поступают. Платежные системы не работают, даже офлайн-оплата не проходит. Сотрудники не могут обрабатывать заявки, проверять остатки и формировать отгрузки. Логистика тоже страдает: службы доставки теряют связь, водители не получают маршруты, координаторы не отслеживают статусы. Служба поддержки не отвечает клиентам — чаты, почта не работают.
За месяц у нас было три сбоя, каждый длился два-шесть часов. Мы теряли в среднем 500–700 тыс. рублей за сбой, не считая ущерба для репутации. Клиенты уходят к конкурентам, оставляют отзывы и отказываются от покупок.
Чтобы минимизировать последствия, мы перешли на мультипровайдерское подключение с автоматическим переключением каналов. Это повышает устойчивость системы, но не дает стопроцентной гарантии. Мы развернули локальное резервное хранилище данных на территории офиса, чтобы важные базы синхронизировались каждые 15 минут. При сбое сотрудники могут работать с локальной копией, а после восстановления связи данные обновляются автоматически.
Мы обучили персонал работать офлайн: разработали инструкции по оформлению заказов вручную, резервированию товаров и фиксации платежей. Это позволяет не останавливать обслуживание клиентов, даже когда нет интернета. Параллельно мы рассматриваем переход на спутниковый интернет как дополнительный резервный канал. Оптимизируем процессы: сокращаем зависимость от облачных сервисов и дублируем ключевые коммуникации офлайн, например заменяем пуш-уведомления СМС-оповещениями.
Ущерб серьезный и затрагивает не только онлайн-торговлю, но и все отрасли. По моим оценкам, совокупные потери бизнеса в Москве за последние два месяца могут составлять 5–10 млрд рублей в месяц, не учитывая косвенные эффекты. Малый и средний бизнес страдают особенно, так как не могут позволить себе дорогие резервные решения. Крупные компании тоже несут убытки, но могут себе это позволить.
Если отключения станут регулярными, бизнес может переехать из Москвы, что снизит инвестиционную привлекательность города и замедлит цифровую трансформацию экономики. Многие предприниматели уже задумываются о переносе IT-инфраструктуры в регионы или создании собственных резервных каналов, но это требует вложений и отвлекает ресурсы от развития».
Василий Кузьмин
книгоиздатель, соучредитель кооператива «Напильник»
«Да, экономически мы понесли ущерб, поскольку срывались не только продажи, но и мероприятия. Люди приходили на них и не могли расплатиться картой, например.
Несмотря на все это, мы продолжаем работу. Видимо, нужно больше внимания уделять магазинам и работе с ними.
Думаю, что ущерб [от интернет-шатдаунов в Москве] довольно значителен. Книгоиздание страдает в не меньшей степени, чем другие отрасли, особенно связанные с досугом».
Иван Сорокин
основатель сети частных детских садов Smile Fish
«Специфика нашего бизнеса такова, что коммуникация — это его основа. Родители доверяют нам самое дорогое, что у них есть — своих детей. Особенно в период адаптации мамы и папы ждут постоянной обратной связи: как ребенок поел, как погулял, как себя чувствует, — и хотят получать фотографии в режиме реального времени. Именно поэтому любые перебои с интернетом и мессенджерами бьют по нам особенно чувствительно. Это не просто неудобство — это прямое влияние на доверие клиентов, которое в нашей сфере является ключевым активом.
Мы надеемся, что ситуация постепенно стабилизируется, однако ждать сложа руки не намерены. Как говорится, самый гибкий элемент управляет системой. У нас уже создано собственное мобильное приложение Smile Fish, через которое мы отслеживаем заявки клиентов, работаем с единым кол-центром и выстраиваем коммуникацию внутри команды. Теперь мы видим очевидный следующий шаг — разработку встроенного мессенджера внутри нашего приложения. Это позволит сделать общение между родителями, воспитателями и администрацией полностью независимым от внешних платформ и устойчивым к любым сбоям в публичном интернете.
Давать оценку в масштабах городской экономики было бы самонадеянно — я говорю о том, что вижу изнутри своей организации. Сегодня мы управляем 128 действующими детскими садами, что делает Smile Fish крупнейшей частной сетью в стране. Ежедневно наши двери открыты более чем для 2500 детей из 2500 семей — от Калининграда до Хабаровска, при этом значительная часть садов сосредоточена в Москве. Коллектив насчитывает свыше 500 сотрудников. И главный вопрос, который нам задают и клиенты, и коллеги — как обеспечить надежный, бесперебойный канал коммуникации. Люди привыкли к определенным инструментам, и не все готовы легко переключаться на альтернативы. Именно поэтому мы убеждены: для обычного, повседневного общения каналы связи не должны ограничиваться».
Эльдар Муртазин
ведущий аналитик Mobile Research Group
«На нас, конечно, отражаются все эти ограничения. Что мы видим? У нас была неясность с рекламой на YouTube и в Telegram, которая сейчас вроде как разрешилась (реклама в Telegram до конца года как минимум существует). Из-за этого было очень много всевозможных переносов. Отмен как таковых не было — все пытались быстрее разместиться, но охваты из-за блокировок и замедлений мессенджера, конечно, падают. Многие клиенты из-за этого просят дополнительную скидку, размещение и еще что-то. То есть, по сути, мы можем говорить, что у большинства площадок произошла медиаинфляция минимум на 15–20%, что для них, конечно, негативно. Вообще интернет-реклама в наше время становится вероятностной характеристикой, потому что просчитать какие-то вещи практически невозможно.
Другой медийный пример из нашей практики. Когда в центре Москвы начались отключения мобильного интернета и появились “белые списки”, геотаргетинг практически не работал. Рекламные кампании, которые выкручивали ресурсы за три-четыре дня или неделю максимум, растянулись до бесконечности. Фактически для компаний, которые размещались, это стало бессмысленным. То есть это потерянные деньги. Геотаргетингом сегодня пользуются немногие, но эти немногие есть среди крупных игроков.
Отсутствие интернета влияет практически на все. У нас очень много общения с зарубежными партнерами, Китаем в первую очередь, и оно затруднено. То, что требовало раньше 10 минут, сейчас занимает 20–30. Очень много нестыковок: что-то не работает, нет видеосвязи и прочее. Все это, конечно, негативно влияет на эффективность работы.
В России вообще исторически низкая эффективность труда, но появление интернета воспитало поколение, которое умеет работать быстро. Не нивелировало это и появление алгоритмов искусственного интеллекта, которое позволило бы нам сделать рывок вперед. Сейчас про это надо забыть, потому что алгоритмы искусственного интеллекта без нормально работающего интернета и дата-центров практически не существуют в реальном мире.
Если оценивать влияние шатдаунов на экономику Москвы, то часть систем, построенных городом (например, контроль и управление транспортом, логистика), де-факто не работает. Это не просто простой, а выкинутые деньги. Сейчас, скорее всего, придется списывать эти системы в утиль. В прошлом году проводился конкурс на создание системы для управления транспортом, отслеживания по блютус-маячкам. Ничем это не закончилось, но сам подход показывает, что цифровизация у нас на фоне шатдаунов не заладилась.
Если грубо оценивать убытки России в целом, то в год на блокировки бюджет тратит порядка 50–60 млрд рублей. А убыток от этих блокировок кратно выше — где-то 600–700 млрд, из которых, наверное, треть можно приписать Москве».
Елена Силина
глава Национального фитнес-сообщества
«Фитнес сегодня напрямую зависит от цифровых каналов — от привлечения клиентов до записи и коммуникаций. Наиболее существенно пострадали таргетированная реклама, социальные сети и мессенджеры, на которые приходится значительная доля первичных обращений. В результате часть маркетингового бюджета фактически работала неэффективно: пользователь проявлял интерес, но не мог совершить целевое действие — записаться, оплатить или связаться с клубом. Дополнительно фиксировали снижение конверсии в продажи и выпадение клиентов из воронки на этапе первичного интереса.
Ключевое изменение — это вынужденный откат к офлайн-каналам. Уже около 20% игроков отрасли перешли на такие инструменты: почтовая рассылка, раздача флаеров у метро, промоакции в торговых центрах. Это фактически возврат к базовым форматам работы с клиентом, как в 2000-х годах. Одновременно изменилась структура коммуникаций: если раньше до 60% взаимодействия приходилось на мессенджеры, то сейчас основным каналом снова становятся телефонные звонки и прямые обзвоны.
В этих условиях необходима компенсация затрат организациям, пострадавшим от ограничений связи, в случае снижения клиентского трафика более чем на 20%. Речь идет о субсидировании расходов на альтернативные каналы коммуникации, а также услуги связи и наружную рекламу.
Отдельным направлением является включение цифровых сервисов фитнес-отрасли в перечень социально значимых ресурсов (“белые списки”), чтобы обеспечить гражданам бесперебойный доступ к записи, оплате и другим базовым услугам даже в условиях ограничений».
Сергей Катырин
глава Торгово-промышленной палаты (ТПП) РФ
«В Москве ограничения в работе мобильного интернета носили краткосрочный характер — фактически около двух недель бизнес работал в условиях нестабильной связи. Однако даже за этот период эффект оказался чувствительным, прежде всего для отраслей, завязанных на цифровую инфраструктуру: это доставка, такси, логистика, розничная торговля, общепит, фитнес-индустрия.
В общепите возникали потери по чаевым, были сложности со списанием алкоголя и приемкой товаров. В рознице нарушалась работа маркировки и электронного документооборота. В доставке и такси нестабильно работали приложения и навигация. Фитнес-клубы сталкивались с перебоями в доступе клиентов к онлайн-записи на тренировки.
При этом предприниматели достаточно быстро адаптировались: использовали резервные каналы, упрощали процессы, частично возвращались к офлайн-решениям. ТПП РФ в свою очередь поднимала вопрос о необходимости точечной настройки ограничений и доработки “белых списков”, включая критически важные сервисы, такие как сайты аптечных сетей».
Эрик Калоян
Директор по развитию сети Warpoint
«Мы работаем в сегменте развлечений, где интернет — это не просто удобство, а полноценная часть продукта. Поэтому любые перебои ощущаются сразу, буквально на всех уровнях. За последние месяцы отключения и нестабильность сети, конечно, существенно повлияли на нашу работу. Где-то это выражалось в задержках оборудования, где-то в сбоях онлайн-оплат, где-то в сложностях с CRM, бронированиями и дозвонами. У нас вся IP-телефония завязана на интернете, поэтому в моменты нестабильности это сразу сказывается на коммуникации с клиентами.
В такие периоды возникает лишнее напряжение как внутри команды, так и со стороны гостей. Люди приходят за эмоциями, за отдыхом, хотят разгрузиться, а любые технические сбои — это прямой риск испортить впечатление. И даже если проблема решается быстро, сам факт нестабильности уже влияет на общий клиентский опыт. Поэтому да, бизнес однозначно пострадал — прежде всего в части операционной устойчивости и качества сервиса.
Но здесь важно другое: бизнесу приходится очень быстро адаптироваться. Мы усилили офлайн-сценарии и фактически пересобрали часть процессов так, чтобы не зависеть критично от интернета. Например, мы полностью переписали часть серверной инфраструктуры — теперь у нас есть локальные офлайн-решения, которые позволяют продолжать работу даже при отсутствии связи. Также мы пересмотрели работу с телефонией, подключили альтернативные каналы, начали активнее использовать СМС-рассылки как резервный способ коммуникации с клиентами.
Отдельно проработали действия команды в случае сбоев: это уже не ситуативные решения, а четкие сценарии, к которым сотрудники готовы. Фактически речь идет о переходе к новой операционной модели, где нестабильный интернет — это не исключение, а базовое условие, с которым нужно уметь работать.
Если говорить честно, это дополнительная нагрузка на бизнес, и в последнее время она стала довольно ощутимой. На фоне и без того растущих издержек, включая планы, связанные с НДС, и общее увеличение стоимости ведения бизнеса, это еще один серьезный фактор давления.
Тем не менее в долгую выигрывают те, кто быстрее адаптируется. Мы уже, можно сказать, выработали определенный иммунитет к таким ситуациям: команда стала гибче, процессы — устойчивее. Сейчас задача не ждать, что все станет как раньше, а выстраивать систему, которая будет стабильно работать в любых условиях».
Георгий, владелец сети ресторанов кавказской кухни:
«Из-за проблем с Telegram и перехода на другие способы коммуникации (телефоны, электронная почта) у нас в несколько раз увеличилось время на оформление заказов поставщикам продукции и связи с посетителями, бронирования и так далее. Раньше все это в основном шло через мессенджер. А теперь, если он зависает, часть данных вовремя не доходит или исчезает.
Курьерская доставка тоже в цейтноте была — она падала то из-за сбоев с приложениями, то из-за навигации. Из-за этого тоже увеличивается время пути к клиентам, кто-то ругается, возвращает заказы. Все это в конечном итоге отражается на нашем реноме.
Все это приводит к ежедневным потерям до 2о–30 тыс. в каждом заведении, а их у нас несколько. За месяц набежит приличная сумма убытков в несколько миллионов. И это только у нас, а у более крупных потери еще крупнее.
По сути это возврат в начало века. Все уже отвыкли от старых методов, но, как видно, зря — придется возвращаться к наличным расчетам. Ведь уже было много случаев, когда у посетителей не проходила оплата по карте или через банковские приложения. Если это будет систематически, то проще открывать бизнес в других юрисдикциях».
Интернет-шатдаун в Москве длился несколько недель, и в конце марта вроде бы все вздохнули с облегчением, когда сеть на мобильные устройства внезапно вернулась. Но расслабиться не получилось: помимо многочисленных блокировок разных сервисов, которые в свете атак на Telegram стали более интенсивными, отечественные маркетплейсы стали ограничивать пользователей, у которых включен VPN. К этому стоит прибавить участившиеся сбои сети: утром 3 апреля массово легли банковские сервисы — пользователи жаловались на проблемы в нескольких крупнейших банках, а также в системе быстрых платежей (СБП). В соцсетях и некоторых СМИ связали происходящее с тестированием цензурных «белых списков» и подготовкой к полной изоляции Рунета, а основатель Telegram Павел Дуров объяснил сбои попытками властей ограничить доступ к VPN-сервисам. Но Роскомнадзор разослал крупным медиа письма с требованием удалить сообщения о связи блокировок и банковского блэкаута. Кульминацией стало почти тотальное обрушение Рунета вечером 6 апреля и в ночь на 7-е. На несколько часов оказались недоступны «Госуслуги», приложения нескольких банков, Rutube, «VK Видео», онлайн-кинотеатры Wink и Okko. Сбои также зафиксировали в работе «Триколора», «НТВ Плюс» и «Мосэнергосбыта». У клиентов «Ростелекома» перестал работать проводной домашний интернет. В Роскомнадзоре случившееся объяснили сбоем на магистральной сети «Ростелекома», а сам провайдер связал это с DDoS-атакой на свои серверы, утверждая, что «действия киберпреступников были нейтрализованы». В предыдущие десятилетия страна демонстрировала высокие темпы развития цифровой инфраструктуры, развивала продвинутые опции (онлайн-банкинг, госуслуги) и обеспечила повсеместный доступ к высокоскоростному интернету. В итоге к концу 2010-х он стал одним из самых доступных и быстрых в мире. Но турбулентность, созданная в телеком-сфере в последние годы «благодаря» замедлениям, блокировкам и прочим запретам, не только существенно мешает гражданской цифровой сфере, но и негативно отражается на всей экономике. За 2025 год, по оценкам аналитического сервиса Top10VPN, совокупный ущерб от закручивания гаек в отечественной онлайн-сфере мог составить около 11,9 млрд долларов, что сделало Россию крупнейшим источником экономических потерь от интернет-шатдаунов в мире. При текущем раскладе нынешний год может оказаться, мягко говоря, не менее проблемным. «Москвич Mag» узнал у представителей разных сфер городского бизнеса, как борьба государства с интернетом отразилась на их работе и чего они ждут от будущего при сохранении этой ситуации. «Весной мой бизнес серьезно пострадал из-за перебоев в интернете. Мы занимаемся онлайн-торговлей электроникой, у нас интернет-магазин с логистикой, CRM-системой, интеграцией с маркетплейсами и обработкой заказов. Когда нет интернета, все останавливается: сайт и приложения недоступны, новые заказы не поступают. Платежные системы не работают, даже офлайн-оплата не проходит. Сотрудники не могут обрабатывать заявки, проверять остатки и формировать отгрузки. Логистика тоже страдает: службы доставки теряют связь, водители не получают маршруты, координаторы не отслеживают статусы. Служба поддержки не отвечает клиентам — чаты, почта не работают. За месяц у нас было три сбоя, каждый длился два-шесть часов. Мы теряли в среднем 500–700 тыс. рублей за сбой, не считая ущерба для репутации. Клиенты уходят к конкурентам, оставляют отзывы и отказываются от покупок. Чтобы минимизировать последствия, мы перешли на мультипровайдерское подключение с автоматическим переключением каналов. Это повышает устойчивость системы, но не дает стопроцентной гарантии. Мы развернули локальное резервное хранилище данных на территории офиса, чтобы важные базы синхронизировались каждые 15 минут. При сбое сотрудники могут работать с локальной копией, а после восстановления связи данные обновляются автоматически. Мы обучили персонал работать офлайн: разработали инструкции по оформлению заказов вручную, резервированию товаров и фиксации платежей. Это позволяет не останавливать обслуживание клиентов, даже когда нет интернета. Параллельно мы рассматриваем переход на спутниковый интернет как дополнительный резервный канал. Оптимизируем процессы: сокращаем зависимость от облачных сервисов и дублируем ключевые коммуникации офлайн, например заменяем пуш-уведомления СМС-оповещениями. Ущерб серьезный и затрагивает не только онлайн-торговлю, но и все отрасли. По моим оценкам, совокупные потери бизнеса в Москве за последние два месяца могут составлять 5–10 млрд рублей в месяц, не учитывая косвенные эффекты. Малый и средний бизнес страдают особенно, так как не могут позволить себе дорогие резервные решения. Крупные компании тоже несут убытки, но могут себе это позволить. Если отключения станут регулярными, бизнес может переехать из Москвы, что снизит инвестиционную привлекательность города и замедлит цифровую трансформацию экономики. Многие предприниматели уже задумываются о переносе IT-инфраструктуры в регионы или создании собственных резервных каналов, но это требует вложений и отвлекает ресурсы от развития». «Да, экономически мы понесли ущерб, поскольку срывались не только продажи, но и мероприятия. Люди приходили на них и не могли расплатиться картой, например. Несмотря на все это, мы продолжаем работу. Видимо, нужно больше внимания уделять магазинам и работе с ними. Думаю, что ущерб [от интернет-шатдаунов в Москве] довольно значителен. Книгоиздание страдает в не меньшей степени, чем другие отрасли, особенно связанные с досугом». «Специфика нашего бизнеса такова, что коммуникация — это его основа. Родители доверяют нам самое дорогое, что у них есть — своих детей. Особенно в период адаптации мамы и папы ждут постоянной обратной связи: как ребенок поел, как погулял, как себя чувствует, — и хотят получать фотографии в режиме реального времени. Именно поэтому любые перебои с интернетом и мессенджерами бьют по нам особенно чувствительно. Это не просто неудобство — это прямое влияние на доверие клиентов, которое в нашей сфере является ключевым активом. Мы надеемся, что ситуация постепенно стабилизируется, однако ждать сложа руки не намерены. Как говорится, самый гибкий элемент управляет системой. У нас уже создано собственное мобильное приложение Smile Fish, через которое мы отслеживаем заявки клиентов, работаем с единым кол-центром и выстраиваем коммуникацию внутри команды. Теперь мы видим очевидный следующий шаг — разработку встроенного мессенджера внутри нашего приложения. Это позволит сделать общение между родителями, воспитателями и администрацией полностью независимым от внешних платформ и устойчивым к любым сбоям в публичном интернете. Давать оценку в масштабах городской экономики было бы самонадеянно — я говорю о том, что вижу изнутри своей организации. Сегодня мы управляем 128 действующими детскими садами, что делает Smile Fish крупнейшей частной сетью в стране. Ежедневно наши двери открыты более чем для 2500 детей из 2500 семей — от Калининграда до Хабаровска, при этом значительная часть садов сосредоточена в Москве. Коллектив насчитывает свыше 500 сотрудников. И главный вопрос, который нам задают и клиенты, и коллеги — как обеспечить надежный, бесперебойный канал коммуникации. Люди привыкли к определенным инструментам, и не все готовы легко переключаться на альтернативы. Именно поэтому мы убеждены: для обычного, повседневного общения каналы связи не должны ограничиваться». «На нас, конечно, отражаются все эти ограничения. Что мы видим? У нас была неясность с рекламой на YouTube и в Telegram, которая сейчас вроде как разрешилась (реклама в Telegram до конца года как минимум существует). Из-за этого было очень много всевозможных переносов. Отмен как таковых не было — все пытались быстрее разместиться, но охваты из-за блокировок и замедлений мессенджера, конечно, падают. Многие клиенты из-за этого просят дополнительную скидку, размещение и еще что-то. То есть, по сути, мы можем говорить, что у большинства площадок произошла медиаинфляция минимум на 15–20%, что для них, конечно, негативно. Вообще интернет-реклама в наше время становится вероятностной характеристикой, потому что просчитать какие-то вещи практически невозможно. Другой медийный пример из нашей практики. Когда в центре Москвы начались отключения мобильного интернета и появились “белые списки”, геотаргетинг практически не работал. Рекламные кампании, которые выкручивали ресурсы за три-четыре дня или неделю максимум, растянулись до бесконечности. Фактически для компаний, которые размещались, это стало бессмысленным. То есть это потерянные деньги. Геотаргетингом сегодня пользуются немногие, но эти немногие есть среди крупных игроков. Отсутствие интернета влияет практически на все. У нас очень много общения с зарубежными партнерами, Китаем в первую очередь, и оно затруднено. То, что требовало раньше 10 минут, сейчас занимает 20–30. Очень много нестыковок: что-то не работает, нет видеосвязи и прочее. Все это, конечно, негативно влияет на эффективность работы. В России вообще исторически низкая эффективность труда, но появление интернета воспитало поколение, которое умеет работать быстро. Не нивелировало это и появление алгоритмов искусственного интеллекта, которое позволило бы нам сделать рывок вперед. Сейчас про это надо забыть, потому что алгоритмы искусственного интеллекта без нормально работающего интернета и дата-центров практически не существуют в реальном мире. Если оценивать влияние шатдаунов на экономику Москвы, то часть систем, построенных городом (например, контроль и управление транспортом, логистика), де-факто не работает. Это не просто простой, а выкинутые деньги. Сейчас, скорее всего, придется списывать эти системы в утиль. В прошлом году проводился конкурс на создание системы для управления транспортом, отслеживания по блютус-маячкам. Ничем это не закончилось, но сам подход показывает, что цифровизация у нас на фоне шатдаунов не заладилась. Если грубо оценивать убытки России в целом, то в год на блокировки бюджет тратит порядка 50–60 млрд рублей. А убыток от этих блокировок кратно выше — где-то 600–700 млрд, из которых, наверное, треть можно приписать Москве». «Фитнес сегодня напрямую зависит от цифровых каналов — от привлечения клиентов до записи и коммуникаций. Наиболее существенно пострадали таргетированная реклама, социальные сети и мессенджеры, на которые приходится значительная доля первичных обращений. В результате часть маркетингового бюджета фактически работала неэффективно: пользователь проявлял интерес, но не мог совершить целевое действие — записаться, оплатить или связаться с клубом. Дополнительно фиксировали снижение конверсии в продажи и выпадение клиентов из воронки на этапе первичного интереса. Ключевое изменение — это вынужденный откат к офлайн-каналам. Уже около 20% игроков отрасли перешли на такие инструменты: почтовая рассылка, раздача флаеров у метро, промоакции в торговых центрах. Это фактически возврат к базовым форматам работы с клиентом, как в 2000-х годах. Одновременно изменилась структура коммуникаций: если раньше до 60% взаимодействия приходилось на мессенджеры, то сейчас основным каналом снова становятся телефонные звонки и прямые обзвоны. В этих условиях необходима компенсация затрат организациям, пострадавшим от ограничений связи, в случае снижения клиентского трафика более чем на 20%. Речь идет о субсидировании расходов на альтернативные каналы коммуникации, а также услуги связи и наружную рекламу. Отдельным направлением является включение цифровых сервисов фитнес-отрасли в перечень социально значимых ресурсов (“белые списки”), чтобы обеспечить гражданам бесперебойный доступ к записи, оплате и другим базовым услугам даже в условиях ограничений». «В Москве ограничения в работе мобильного интернета носили краткосрочный характер — фактически около двух недель бизнес работал в условиях нестабильной связи. Однако даже за этот период эффект оказался чувствительным, прежде всего для отраслей, завязанных на цифровую инфраструктуру: это доставка, такси, логистика, розничная торговля, общепит, фитнес-индустрия. В общепите возникали потери по чаевым, были сложности со списанием алкоголя и приемкой товаров. В рознице нарушалась работа маркировки и электронного документооборота. В доставке и такси нестабильно работали приложения и навигация. Фитнес-клубы сталкивались с перебоями в доступе клиентов к онлайн-записи на тренировки. При этом предприниматели достаточно быстро адаптировались: использовали резервные каналы, упрощали процессы, частично возвращались к офлайн-решениям. ТПП РФ в свою очередь поднимала вопрос о необходимости точечной настройки ограничений и доработки “белых списков”, включая критически важные сервисы, такие как сайты аптечных сетей». «Мы работаем в сегменте развлечений, где интернет — это не просто удобство, а полноценная часть продукта. Поэтому любые перебои ощущаются сразу, буквально на всех уровнях. За последние месяцы отключения и нестабильность сети, конечно, существенно повлияли на нашу работу. Где-то это выражалось в задержках оборудования, где-то в сбоях онлайн-оплат, где-то в сложностях с CRM, бронированиями и дозвонами. У нас вся IP-телефония завязана на интернете, поэтому в моменты нестабильности это сразу сказывается на коммуникации с клиентами. В такие периоды возникает лишнее напряжение как внутри команды, так и со стороны гостей. Люди приходят за эмоциями, за отдыхом, хотят разгрузиться, а любые технические сбои — это прямой риск испортить впечатление. И даже если проблема решается быстро, сам факт нестабильности уже влияет на общий клиентский опыт. Поэтому да, бизнес однозначно пострадал — прежде всего в части операционной устойчивости и качества сервиса. Но здесь важно другое: бизнесу приходится очень быстро адаптироваться. Мы усилили офлайн-сценарии и фактически пересобрали часть процессов так, чтобы не зависеть критично от интернета. Например, мы полностью переписали часть серверной инфраструктуры — теперь у нас есть локальные офлайн-решения, которые позволяют продолжать работу даже при отсутствии связи. Также мы пересмотрели работу с телефонией, подключили альтернативные каналы, начали активнее использовать СМС-рассылки как резервный способ коммуникации с клиентами. Отдельно проработали действия команды в случае сбоев: это уже не ситуативные решения, а четкие сценарии, к которым сотрудники готовы. Фактически речь идет о переходе к новой операционной модели, где нестабильный интернет — это не исключение, а базовое условие, с которым нужно уметь работать. Если говорить честно, это дополнительная нагрузка на бизнес, и в последнее время она стала довольно ощутимой. На фоне и без того растущих издержек, включая планы, связанные с НДС, и общее увеличение стоимости ведения бизнеса, это еще один серьезный фактор давления. Тем не менее в долгую выигрывают те, кто быстрее адаптируется. Мы уже, можно сказать, выработали определенный иммунитет к таким ситуациям: команда стала гибче, процессы — устойчивее. Сейчас задача не ждать, что все станет как раньше, а выстраивать систему, которая будет стабильно работать в любых условиях». Георгий, владелец сети ресторанов кавказской кухни: «Из-за проблем с Telegram и перехода на другие способы коммуникации (телефоны, электронная почта) у нас в несколько раз увеличилось время на оформление заказов поставщикам продукции и связи с посетителями, бронирования и так далее. Раньше все это в основном шло через мессенджер. А теперь, если он зависает, часть данных вовремя не доходит или исчезает. Курьерская доставка тоже в цейтноте была — она падала то из-за сбоев с приложениями, то из-за навигации. Из-за этого тоже увеличивается время пути к клиентам, кто-то ругается, возвращает заказы. Все это в конечном итоге отражается на нашем реноме. Все это приводит к ежедневным потерям до 2о–30 тыс. в каждом заведении, а их у нас несколько. За месяц набежит приличная сумма убытков в несколько миллионов. И это только у нас, а у более крупных потери еще крупнее. По сути это возврат в начало века. Все уже отвыкли от старых методов, но, как видно, зря — придется возвращаться к наличным расчетам. Ведь уже было много случаев, когда у посетителей не проходила оплата по карте или через банковские приложения. Если это будет систематически, то проще открывать бизнес в других юрисдикциях».
