Иностранный акцент: англичанин Крейг Эштон, который избавился от британских предрассудков

В детстве я играл в тетрис и заметил на заднем плане какие-то здания с куполами-луковками. Спросил у мамы: «Что это?» И она ответила: «Русские церкви». Спустя несколько лет я приехал в Россию, чтобы учить язык. Думал, освою быстро, но процесс затянулся — учу его уже 25 лет. В студенчестве я мечтал стать переводчиком и сидеть в маленькой пыльной комнате со словарями до конца своих дней. Я хорошо знал немецкий и хотел выучить какой-то более редкий язык. У нас в Англии почти никто не знает русский, без работы не останусь. А культура ближе, чем Китай или Япония. Мне казалось, что в России у меня больше шансов сойти за своего. Сам бы я никогда не решился на такую поездку, но на третьем курсе нас отправили в Россию на год. Было и любопытно, и страшно. До этого я был за границей лишь дважды — в Германии и Бельгии. Россия же пугала своей удаленностью. Я посмотрел на карту и выбрал Петербург просто потому, что он у самой границы. Если что — можно убежать. Насмотревшись западного кино, я ожидал увидеть здесь огромных людей, под два метра ростом, с плечами шире вагона метро, с холодными глазами, желающих победить Запад. Сколько же мне всего пришлось узнать, когда я оказался в России… Был хмурый темный октябрь. Мы ехали из аэропорта мимо хрущевок. Я вспоминал обещанные красоты и думал: «Меня обманули что ли? Это вообще не похоже». Но потом разглядел, все на месте: и Адмиралтейство, и Исаакиевский собор. А дальше я пришел в магазин, а мне с порога: «Что вам? Вот, заберите ваш батон». Никаких тебе «здравствуйте», «как ваши дела?» или «посмотрите, пожалуйста». С моим менталитетом тогда это был настоящий шок. Мы, английские студенты, топтались у входа как цыплята, желающих зайти в продуктовый не было. Нужно было попросить взвесить колбасу или сыр, но мы не знали как. В итоге я просто брал все по килограмму. Бывало, обижали таксистов, называя им слишком низкую цену. Один просто уехал от нас на высокой скорости, не закрывая дверь. Так мы жили девять месяцев. Нас всех расселили по разным местам города. И это хорошо. Я старался больше общаться с русскими и даже избегал англичан, которые не говорят на русском. Иначе какой толк был тут находиться? Одну неделю я ходил на учебу, а потом пошел работать. Конечно, занимайся я тогда больше русским, я бы лучше знал грамматику, но мне нужны были деньги, и я начал преподавать. Я всегда помогал друзьям и сестрам с уроками, у меня неплохо получалось объяснять. Видимо, к этому есть врожденный талант, хотя одного его, конечно, мало. Поэтому я прошел курс преподавания, потом разные тренинги и с годами наработал приличный опыт. Проводить первый урок было страшно. Другие учителя сочувствовали: «Ой, бедный наш иностранец, сейчас встретится с нашими детьми». Может, с ними ученики и вели себя иначе, но со мной они оказались душками. Правда, столкновение двух менталитетов, моего викторианского и российских школьников, все же произошло. Я сказал: «Меня зовут Крейг Эштон, но вы можете называть меня мистер Эштон или сэр, как принято у нас в школах». Но они решили звать меня просто Крейгом. Уже тогда я понял, что мой устав здесь не работает и от него надо избавляться, чтобы жить в новом обществе. Чтобы окончить университет, мне пришлось вернуться в Англию. Не успел я улететь, как сразу захотел обратно. Будто невидимая нить протянулась от меня до России и тянула меня. Я уже не хотел сидеть в пыльной комнате со словарями. Мне понравилось преподавать английский. Но такая возможность мне открывалась только в России. Два года я копил деньги на билет и наконец полетел. Я был в восторге. Я начал работать преподавателем, улучшать свой русский, находить друзей. Правда, поначалу меня часто называли чопорным англичанином. И были правы. Долгое время я обижался или обижал других, хотя на самом деле ничего обидного не было. Просто у нас разные правила вежливости. Раньше я смотрел на русских по-британски и, конечно, понимал вас неправильно. Как только я избавился от своих британских предрассудков, общение с русскими стало гораздо легче и приятнее. Теперь меня даже утомляет многослойная английская вежливость. Мы не говорим напрямую, а намекаем, ожидая, что другой человек поймет. Если человек грубит, мы не можем ему ответить. В России же злодей не скроется между строками. У вас разговор прямой. Я могу прямо сказать: «Я считаю так». А вы мне: «Я не согласен с тобой, Крейг». Я готов услышать то, что мне не нравится. И могу ответить тем же. Получится столкновение, как в игре регби. Возможно, будут синяки, зато мы по-настоящему узнаем друг друга. Я ни разу не думал вернуться в Англию. Конечно, я в России гость. И чтобы жить здесь, я стараюсь быть в ней достаточно полезной частицей. Учу не просто говорить на английском, а именно общаться с англичанами, понимать друг друга. Пишу рассказы о России с английской точки зрения, чтобы вы могли посмотреть на свою страну глазами иностранца. Насколько это вам полезно, решать вам. Признаю, иногда я прошу объяснить некоторые фразы. Долго меня злила фраза «В каждой шутке есть доля шутки». Я не понимал, как может быть доля X в X?! Это 100% X! Понял, когда услышал ее в оригинале: «В каждой шутке есть доля правды». Вот оно что! Вы, русские, дали ей такое глубокое значение. В русском вообще много непереводимых фразочек, в которых кроется целая философия. Как филолог, я восхищаюсь русским матом. Надо же было придумать такую огромнейшую, интересную систему, которую запрещено использовать! Но я понимаю, почему. В Англии люди больше матерятся. А в России из-за этого с тобой могут перестать общаться. И моя жена мне запретила. Теперь я почти совсем не ругаюсь матом, даже на английском. Думаю, пребывание в России пошло мне на пользу. Хоть я и гость, но чувствую себя как дома. Я почти сразу полюбил ваши пельмени. Хотя первый пельмень я приготовил в духовке. Это было так плохо, что после этого я их не ел еще долго. Пока меня не научили варить их в кипящей воде. Я вообще не особо умею готовить, но недавно пожарил свою первую стопку блинов и съел их с красной икрой. Как мне это понравилось! Сейчас я чувствую себя англичанином с русскими оттенками. Как русский, я могу быть спокоен, а когда надо, убрать это спокойствие. Теперь я могу сидеть, размышлять и просто чувствовать, глядя вдаль. Русские и англичане, как тигр и лев. Оба коты, но разные: один предпочитает быть один, а другой в компании. Поэтому они никак не могут понять друг друга. Живя среди вас, я нашел баланс между английской дипломатией и русским напором. Думаю, если бы я был послом Великобритании, наши страны смогли бы найти общий язык. Для этого нужно всего-то понять, что другой человек общается по-своему. Если вы не понимаете его, не нужно злиться. Объясняйтесь, и все будет хорошо. Доверие, уважение и желание выяснить правду помогли понять русских мне, а значит, помогут и вам!