В Центре «Зотов» открылась выставка, посвященная знаменитому дому ВХУТЕМАСа на Мясницкой, 21

Московский Монпарнас Небоскребом, тучерезом называли доходный комплекс Московского художественного общества, построенный мастером рационального модерна архитектором Николаем Сильвестровичем Курдюковым в 1915 году. Москва стремительно урбанизировалась, теряя милое малоэтажное очарование. Высота краснокирпичных с полубашенками и овальным окошком корпусов 21а и 21б достигала экстремальных по тем временам восьми этажей, а если считать с полуподвалом, то девяти. По первоначальному замыслу этажей должно было быть вообще двенадцать. Слишком вызывающе, решило городское начальство и сие запретило. С легкой руки здешнего жителя поэта Николая Асеева дом окрестили московским Монпарнасом. В 1920-е годы, когда дореволюционное доходное строение было передано в распоряжение ВХУТЕМАСа (Высших художественно-технических мастерских) и уплотнено, квартиры здесь получили студенты, профессоры и преподаватели института. В цилиндрическом зале бывшего хлебозавода, сейчас Центра «Зотов», архитекторы нынешней выставки Евгений Асс и Кирилл Ширяев выстроили «макет жизни в натуральную величину» — миниатюрный домик с имитацией фасада под неоштукатуренный кирпич, с пожарной лестницей, воспетой Александром Родченко в его знаменитой фотографической серии 1925 года «Дом на Мясницкой». Оказавшись в подъезде, зритель попадает в длинный коридор. Двери пяти квартир открыты. Куратор проекта Анна Замрий предлагает представить, будто бы здесь живут и работают их знаменитые обитатели: Александр Родченко и Варвара Степанова, Александр Древин и Надежда Удальцова, Петр Митурич и Вера Хлебникова, Густав Клуцис и Сергей Сенькин, Владимир Фаворский и его ученики. Ценность и загадка такого места, как дом №21, заключалась в том, что оно давало редкую возможность соседства творческих людей самых разных направлений, которые, быть может, могли не и принимать друг друга. Здесь, под этой крышей, они жили и творили. И довольно многослойная выставка в Центре «Зотов» транслирует мысль о том, что искусство и жизнь могут быть неразделимы. Квартира №69 Большую светлую комнату с балконом в квартире №69 на восьмом этаже Владимир Андреевич Фаворский как профессор по деревянной гравюре графического факультета ВХУТЕМАСа получил в 1921 году. Когда на Мясницкую на подводе он перевез то малое количество мебели, которое у него было, выяснилось, что комната еще не освобождена. Покорно, не сердясь, Фаворский выгрузил мебель во дворе и трое суток жил на вещах. Там же и ночевал; надо было сторожить вещи. Как потом вспоминала жена Владимира Андреевича Мария Дервиз, «когда накрапывал дождь, он укрывался ковром, а мебель мокла и опять высыхала. Проходившие мимо преподаватели возмущались администрацией, но сделать ничего не могли. Кто хотел побеседовать с Владимиром Андреевичем, садились тут же на ящики с книгами. Мы с Владимиром Андреевичем чередовались на вещах. Но ночью он прогонял меня, боясь, чтобы я не простудилась; я его слушалась и шла ночевать к моей сестре; хотя мне очень трудно было уйти: хлебом меня не корми, а дай провести ночь под звездами. И каково же было мне услышать, что Владимир Андреевич всю ночь провел в разговорах с преподавателем О., лежа на вещах! Да я сразу же приревновала этого О. И что Владимир Андреевич находит в нем хорошего?!». В зале выставки, символизирующем жилище Фаворского, все воспевает искусство деревянной гравюры, ксилографии. В витрине и на стенах во множестве как работы самого Фаворского, так и его многочисленных учеников, в том числе Михаила Пикова, которого Владимир Андреевич приютил у себя в комнате, когда тот лишился места в общежитии. Пиков был сыном кузнеца, считавшегося по тем временам зажиточным крестьянином, и нужной справки в институт не смог предоставить. У двери — нарисованный сыном Фаворского Никитой информационный листок с нашкодившим котом: «Внимание! Снимая галоши, перевертывай их!». Некогда он висел в коридоре квартиры №69. Квартира №52 График, мастер фотомонтажа Сергей Яковлевич Сенькин жил и работал в квартире №52. Свой метод иллюстраций для журналов и газет они с коллегой Густавом Клуцисом называли фото-лозунго-монтажом. Экспозиция этого раздела иллюстрирует переход графиков от беспредметных построений к функциональным конструкциям. 18 сентября 1920 года на втором этаже дома №21 Сергей Сенькин инициировал открытие Клуба имени Поля Сезанна при ВХУТЕМАСе. В клубе устраивались выставки преподавателей и студентов, дискуссии по актуальным вопросам художественной жизни. В том числе прошла выставка Сенькина «30 работ. Реализм. Футуризм. Супрематизм и пространственный супрематизм». В клубе выступал с докладом «О новом значении художника» Казимир Малевич. Архитектор Антон Лавинский делал сообщение на тему «Симметрия и прерванное сознание». Сергей Сенькин прославился также подробнейшим рассказом о том, как в общежитие ВХУТЕМАСа 25 февраля 1921 года неожиданно приехал товарищ Ленин. Вместе с Крупской он приехал к учившейся здесь Варваре Арманд, дочери умершей деятельницы международного коммунистического движения Инессы Арманд. Сенькин записал все разговоры, происходящие в этот вечер: «Ну, а что же вы делаете в школе, должно быть, боретесь с футуристами? Опять хором: — Да нет, Владимир Ильич, мы сами все футуристы. — О, вот как! Это занятно, нужно с вами поспорить, — теперь-то я не буду — этак вы меня побьете, я вот мало по этому вопросу читал, непременно почитаю, почитаю. Нужно, нужно с вами поспорить. — Мы вам, Владимир Ильич, доставим литературу. Мы уверены, что и вы будете футуристом. Не может быть, чтобы вы были за старый, гнилой хлам, тем более что футуристы пока единственная группа, которая идет вместе с нами, все остальные уехали к Деникину… » Квартира №36а Живописец и непревзойденный график Петр Васильевич Митурич весной 1923 года получил небольшую комнату-студию №36а в доме на Мясницкой. Во ВХУТЕМАС он поступил преподавателем рисунка. Петр Васильевич, преданный друг Велимира Хлебникова, был с поэтом в последние дни его жизни. Потом завязывается переписка Митурича с сестрой Хлебникова Верой, замечательной художницей. Спустя год Вера Хлебникова приехала в Москву из Астрахани. И вот открывается дверь, и на порог входит Вера, «закутанная в белый пушистый платок, в черном пальто особого покроя». В ее руках роза. Они взялись за руки. Петр Васильевич был взволнован до головокружения. Почувствовал, что это очень важный момент, и ничем не хотел его перебить. За ее спиной с ноги на ногу переминался извозчик, поднявший чемодан на восьмой этаж без лифта по черной лестнице и ожидавший расчета. Заплатить Вере было нечем. Комната в квартире была единственная, но у Митурича, в прошлом офицера, имелась походная палатка. Он поставил этот холщовый шатер с тем, чтобы Вера без стеснения сама могла решить, будет ли у нее свой угол. Еще Петр Васильевич нашел способ, как охмурить 33-летнюю художницу. Будучи, как он потом вспоминал, ободранным и худым, не способный очаровать нарядами, предложил ей позировать обнаженным. К обнаженной натуре Вере было не привыкать. Прихожая «Квартиры №36а» украшена многочисленными графическими портретами и автопортретами Петра Митурича и Веры Хлебниковой, а также инсталляцией «Двадцать один длинный один короткий» группы «МишМаш». «Маш» — это Маша Сумнина, она же правнучка хозяев этой квартиры и внучка Мая Митурича, автора тут же рядом висящей иллюстрации к «Веселым чижам» Хармса и Маршака. В 1925 году в мае у Митурича и Хлебниковой родился сын. Вот его и назвали Маем. Конечно, Маю Митуричу не оставалось ничего другого, как стать художником. В детстве родители подарили ему игрушечного коня-качалку Золотишку. На нем Май отправлялся в путешествия по странам реальным и фантастическим: «Я увозил ее в дальние края: мой конь впрягался в два стула, мы с бабушкой мчались, и она должна была рассказывать о том, что мы видим по сторонам». Комната с игрушечной лошадкой и теневым театром посвящена детским рисункам Мая Митурича и его взрослым иллюстрациям детской литературы. Квартира без номера Подругой детства Мая была Варвара Родченко по прозвищу Муля, дочь Александра Родченко и Варвары Степановой, живших в том же доме в квартире без номера. После долгих скитаний по московским квартирам в 1922 году семья переехала на Мясницкую, где Родченко, декану металлообрабатывающего факультета ВХУТЕМАСа, выделили жилье. Они всегда называли его мастерской. Сосед архитектор Николай Ладовский помогал Родченко делать перепланировку. Появились встроенные шкафы, выгороженная спальня, столовая, антресоль с балконом, фотолаборатория. «Ах, у нас будет фантастическая обстановка, не правда ли, Нагуатта, мы будем жить странно? Действительность сделаем грезой, а грезу — действительностью» — так еще в 1915 году Родченко предавался мечтам в письме к Степановой. Былую атмосферу квартиры на выставке создает большая гостиная с диваном и деревянным столом. На столе — лампа из фанеры и металла, выполненная по проекту А. Родченко, и набор для любимой настольной игры лефовцев — китайского маджонга. Из старых подрамников Родченко напилил 144 плашки. Степанова их раскрасила, упростив драконов и иероглифы. Как вспоминала Варвара Степанова, играли она и Родченко, Маяковский, Виталий и Евгения Жемчужные, Осип и Лиля Брик — иногда по 17 часов подряд, до 6–7 утра. В семье художников Родченко и Степановой была традиция выпускать домашнюю газету-бюллетень, через юмор помогавшую примириться с действительностью. На первой странице — тема номера, на последней — реклама чудодейственных средств, внутри — происшествия. В качестве элементов визуального оформления фотографии, рисунки, вырезки из журналов. Традицию продолжала Муля, Варвара Родченко, вышедшая замуж за Николая Лаврентьева. «Муляда и Коляда» по всем меркам профессионального издания был настоящим журналом, где соблюдались рубрики и принципы верстки. Отдельная комната «Квартиры» выделена под серию «Цирк» второй половины 1930-х годов с большим живописным полотном Александра Родченко, времени, когда он сам о себе писал в автобиографии: «Он стал опять одиноким ребенком. Он стал вредным и опасным. Ему подражают, но от него отказываются. Друзья боятся к нему даже приходить. И он решил уйти… Со сцены фотографии, разочарованный и усталый. Ну а разве не нужны стране социализма чревовещатели, фокусники? жонглеры? Ковры, фейерверки, планетарии, цветы, калейдоскопы?». Квартира №51 Две комнаты в коммунальной квартире №51 выделили преподавателям ВХУТЕМАСа Александру Давидовичу Древину и Надежде Удальцовой в 1920 году. Одна из них служила мастерской, столовой, гостиной, кабинетом и детской сына Андрея, будущего скульптора. Вторая — спальней. Из мебели были только рабоче-обеденный стол, старенькие стулья, пара видавших виды мольбертов. И множество холстов на подрамниках, перевернутых лицом к стене. Летом супруги старались уехать из Москвы, совершая путешествия на Урал, Алтай, в Армению. Холсты Древина и Удальцовой из армянского и алтайского циклов составили скромную обстановку их «Квартиры». 17 января 1938 года Древин был арестован «за контрреволюционную деятельность» и меньше чем через месяц расстрелян. Двор У дома №21 был обширный внутренний двор. «Мулька, кинь чего-нибудь!» — кричали ей оттуда Андрей Древин или Май Митурич, жившие в соседнем подъезде. И Мулька бросала им с балкона карандаши. На выставке у дома тоже предусмотрен двор, в метафорическом пространстве которого зритель блуждает между подрамниками с работами других жителей дома — Роберта Фалька, Петра Львова, Константина Истомина, Александра Лабаса, Василия Рождественского. Фото: пресс-служба Центра «Зотов»