«Должна появиться наука о лженауке» — писатель, номинант премии «Просветитель» Борис Жуков
Мы живем в удивительное время. Чем больше успехов у науки, тем больше простора для лжи. Появился интернет — выяснилось, что с его помощью можно распространить любые фейки. Появился ИИ — выяснилось, что с его помощью можно любые фейки создать. О том, что такое лженаука и почему лженаучных теорий не становится меньше, рассказывает номинант премии «Просветитель», автор книг «Введение в повеление» и «Дарвинизм в XXI веке» Борис Жуков.
Борис, прежде чем заняться осуждением лженауки, давайте поговорим о науке. О том, как изменилось к ней отношение. Мы живем в эпоху технологического прорыва, о котором не мечтали даже фантасты. Но все эти блестящие достижения заставляют буквально прижимать уши от ужаса. Искусственный интеллект — он у всех работу отнимет? Или некоторые выживут? Будут мыть полы в помещениях, где работают умные роботы? Но не меньше всесилия науки пугает и ее бессилие. Ведь, например, история с новой эпидемией коронавируса может повториться в любой момент?
В принципе да. В Китае местных природно-очаговых пневмоний воз и маленькая тележка. Сколько их бродит и в каком именно зверье — да кто ж его знает? Ежели какой-нибудь вирус снова научится цепляться к клеткам дыхательных путей, то все вспыхнет пожаром. Конечно, потом создадут вакцину, но это путь небыстрый.
То есть, по сути, нам говорят: вы такие умные, вы носите на руке часы Apple Watch, пользуетесь Google Assistant, при работе с документами используете Claude Opus 4.7. Но ваша жизнь зависит от того, съест ли какой-нибудь крестьянин в устье Янцзы ящерицу или нет. Мы вдруг осознали, как ограничены возможности науки.
И прекрасно, что осознали. Потому что еще недавно люди на полном серьезе уверяли: религия отживает свое, и ее заменит наука. Извините, ребята… Мы видели, что происходит, когда науку пытаются использовать как заменитель религии. Потому что наукой она перестает быть в тот же миг, а религия из нее получается хреновая.
Вы имеете в виду советское время?
Нет, научный коммунизм к науке имел мало отношения, то скорее была квазирелигия. Я имею в виду и основателей евгеники, и разных теоретиков, начиная от русских революционных демократов и заканчивая американскими бихевиористами. «Давайте мы с помощью наших методов сделаем усовершенствованного человека!» Ребята, кто вы такие? Как говорил Тимофеев-Ресовский, свинья не может быть хорошим свиноводом. Осознание, что у науки не на все есть ответы, это, может быть, даже и хорошо. Но дело в том, что люди не перестают ответы искать. Если их не дает наука — попросят у того, кто предложит. А лженаука, как правило, дает простые и понятные объяснения. Но главное — они совпадают с какими-то нашими врожденными познавательными установками. Например, если что-то происходит, значит, это кому-то нужно. Мировой заговор, закулиса… Очень трудно поверить в то, что в обществе происходят процессы, которые никем не регулируются и, главное, никому не нужны. Есть фраза, которую приписывают то Станиславу Лему, то Умберто Эко: «В мировой заговор может верить только человек, который никогда не организовывал выезд нескольких семей на пикник».
Тогда давайте разберемся с самим понятием. Что такое лженаука?
Лженаукой мы будем называть то, что не является наукой, но претендует на то, чтобы ею считаться. Важно разделять лженауку и добросовестную научную ошибку. Например, был такой австрийский зоолог Пауль Каммерер. Его называли последним рыцарем ламаркизма, то есть он верил в наследование приобретенных признаков. Когда в 1918 году в Австрии произошла революция, добрые австрийские красногвардейцы заняли помещение Венского университета, где хранились его заспиртованные препараты. Легко догадаться, что с ними стало. Сохранились только немногие, он очень их берег, но потом оказалось, что самый важный из них, доказывавший его теорию, — грубая подделка (возможно, сделанная его собственными лаборантами). И когда это выяснилось, Каммерер застрелился. Он был настоящим ученым. Он ошибался, но он честно ставил эксперименты и проверял свои гипотезы. А сталинский академик Лысенко тоже проповедовал наследование приобретенных признаков. Но он был в чистом виде лжеученый, потому что подгонял результаты экспериментов под свои фантазии и устранял всех, кто с ним не соглашался. Для него научная теория была не гипотезой, которую нужно проверять, а истиной, которую нужно навязать.
То есть лжеученый — безграмотный человек, который умело использует административный ресурс или человеческое легковерие?
Не обязательно. Иногда, чтобы успешно вбросить ложную теорию, требуются и талант, и образование. Слышали ли вы о битве при Оломоуце? Эта битва стала частью чешской национальной мифологии. Еще бы, в 1241 году войско князя Ярослава из Штернберка в одиночку остановило орды Батыя. Про эту битву сочиняли поэмы, писали романы, рисовали исторические полотна. Только ее на самом деле не было. Единственный источник, где она упомянута — Краледворская рукопись, которую в 1817-м смастерил Вацлав Ганка, блестящий филолог и талантливый поэт, один из деятелей чешского национального возрождения. Он хотел создать национальный литературный памятник, такой как «Нибелунги» или «Песнь о Роланде». В то время чешский язык практически исчезал, его всюду заменял немецкий. Но появились интеллектуалы, которые сказали: «Нет, наш язык будет жить!» В общем-то, они своего добились, хотя, как видим, не всегда использовали законные средства. Эта битва при Оломоуце оказалась страшно живучей. Ганку окончательно разоблачили в начале прошлого века. Но о сражении как о реальном факте в своих сочинениях писал Лев Гумилев. Да и в советских школьных учебниках оно упоминалось еще в 1970-е годы.
Применительно к России тоже пытались создать нечто подобное. Я имею в виду «Велесову книгу», где якобы записаны предания древних славян дохристианской эпохи.
Это уже подделка совсем низкого качества. Какие-то изрисованные письменами дощечки, которые некий белый офицер нашел в разрушенной усадьбе и вывез на Запад, а потом они таинственно пропали. «Велесову книгу», скорее всего, сочинил ее публикатор Юрий Миролюбов или еще кто-то из эмигрантов первой волны, причем уже после Второй мировой войны. Хотя говорят, что некоторые современные неоязычники верят в ее подлинность.
Бывает ли, что добросовестное заблуждение начинает потом гулять по свету как популярная лженаучная теория?
Ну, например, «молекулы памяти», идея о том, что память можно записать на химический носитель. В середине прошлого века произошло потрясающее открытие: выяснилось, что наследственная информация хранится в молекулах ДНК в виде последовательности нуклеотидов. Сразу возникла соблазнительная идея: а вдруг и память работает так же? То есть записывается в некую молекулу, которую можно извлечь, скопировать, передавать от одного организма другому? Это сулило фантастические перспективы: съел таблетку или впрыснул инъекцию — и выучил иностранный язык. До конца 1970-х это считалось вполне респектабельной теорией. Сегодня же «молекулы памяти» — чистая лженаука, поскольку мы знаем, что информация закрепляется в мозгу иначе, через изменение нейронных связей.
Вот я сейчас навскидку нашла рекламное объявление: «Представь — ты наносишь крем. Он странный. Не как у всех. Его молекулы содержат память о молодости». По стилю ясно, что это сочинил ИИ. То есть искусственный интеллект на службе человека добросовестно создает бредовый антинаучный текст. Чем больше успехов у науки, тем больше простора для лженауки. Что с этим делать?
Если бы я знал! Я все чаще, когда читаю переводные научно-популярные работы, в уме восстанавливаю изначальный английский вариант, потому что к переводу явно не привлекали человека. Окончательно я сломался, прочитав недавно, что самое большое животное в мире — утконос.
Что тут имелось в виду?
Одно из значений слова great — «удивительный», «потрясающий».
Сделаем утконоса great again!
Да уж. И даже в самых авторитетных журналах редакциям время от времени приходится отзывать статьи, потому что люди попросту рисуют экспериментальные данные с помощью графических программ. Когда за это дело по-настоящему возьмется искусственный интеллект, боюсь, такие статьи он будет плодить уже сам по себе, без особых усилий со стороны человека.
Вот рассказ моей знакомой преподавательницы. Недавно она принимала курсовую у своего студента. Тот приводит множество цитат из сочинений ее коллег, тоже демонстрирует цифры и графики. Она думает: «Какие интересные труды! Надо будет самой почитать». Но буквально через минуту тот же студент упоминает ее собственную работу. Только работу, которую она никогда в жизни не писала! И тогда она сообразила, что и предыдущие цитаты и картинки были созданы ИИ.
А сам студент об этом знал?
Скорее всего, нет. Он написал промпт, получил результат. Если бы его не схватили за руку, на его работу потом ссылались бы как на серьезный источник. Вот что с этим делать?
Как мы знаем, действие рождает противодействие. В конце концов у людей появится мотивация такие вещи отфильтровывать. А затем появятся и технические средства это делать. Но, понятное дело, что в этой партии белыми всегда играет темная сторона. То есть средства защиты всегда играют в обороне. Сначала появляются какие-то средства обмана, а потом уже средства его распознавания.
Но пока что появляется желание не верить вообще ничему. Недавно закончилась миссия Artemis II. Астронавты облетели Луну и сделали уникальные фото. В соцсетях — шлейф комментариев: «ИИ мог бы нарисовать и получше!» и «От нас скрыли то, что на самом деле эти фото сделали в Голливуде».
Скрыли, закопали, надпись написали. Тут я могу просто для сохранения рассудка напомнить, что один из важнейших маркеров лженауки — использование конспирологии. То, что в свое время пропагандировал Анатолий Фоменко. Всемирный заговор фальсификаторов, которые все создали в XVIII веке — и новгородские грамоты, и статуи Парфенона.
Почему заведомо бредовые теории находят поклонников среди не самых глупых людей? Можно понять чешских интеллектуалов, которые поверили в Краледворскую рукопись — им подарили замечательный национальный миф. Но, например, в 1990-е годы среди студентов физтеха были страшно популярны сочинения Фоменко. Какой им был прок от того, что античности, оказывается, не существовало и Пелопоннесская война состоялась в Средние века?
Тут сразу несколько причин. Одна — универсальная: соблазнительное ощущение своей избранности. Обычные учебники истории для быдла, для пипла, который, как известно, хавает. А ты допущен к специальному знанию для посвященных. Это очень важный общий механизм, он много где работает. Плюс упоение от того, что мы, математики, представители точной науки, посмотрим свежим взглядом на всю гуманитарщину, выясним, что там правда, а что нет. Кроме того, тогда был очень важный момент общего недоверия к официальной исторической науке. Логика такая: нам десятилетиями рассказывали про коллективизацию или про события 1917 года, и все это оказалось ложью. Но если нам врали про Ленина, могут врать и про Юлия Цезаря.
Вообще можно сказать, что есть три вида лженаучных теорий. Одни создаются государством или по крайней мере без него не могут существовать. Таковы все построения академика Лысенко. Другие, наоборот, возникают в противовес официозу. Как «Новая хронология» того же Фоменко. Пока государство контролировало идеологическую сферу, он от этой своей деятельности имел только неприятности и притеснения. Как только цензура исчезла, он расцвел пышным цветом. Но есть и третий вариант — теории, которые появляются словно сами собой.
Как та же плоская Земля? Или версия, что Пушкин не был убит на дуэли, а убежал в Париж и стал там Александром Дюма?
Нет, ну тут все-таки видно явное оппонирование официальной науке. А вот, скажем, в 1990-е годы какие-то шутники в редакции одной желтой газетки придумали, что в метро живут метровые крысы — и так эта выдумка и пошла гулять. Иногда такие идеи возникают как откровенный троллинг. А потом вдруг тысячи людей начинают в них верить. Интернет не только коллективный пропагандист и агитатор, но и коллективный организатор, скажем мы, перефразируя товарища Ленина. Он создает совершенно другие возможности для поиска единомышленников. И, соответственно, для хотя бы виртуального их объединения. Но такова оборотная сторона свободы информации. Альтернативы нет. Мы видели, что происходит, когда информацию начинают фильтровать. Что мы в результате получаем? Добро пожаловать в советскую систему.
Многие уже, кажется, смирились с тем, что истины вообще нет. Есть некий персонаж, придумавший прикольную идею. Он поведал о ней людям, заработал много лайков — молодец. А что там было на самом деле — какая разница?
Задача науки состоит в том, чтобы мы знали завтра то, чего не знаем сегодня. Задача вот этих фриков — сделать так, чтобы мы сегодня не знали того, что мы знали вчера. Дискредитировать научное знание. Его и так-то приходится добывать по крупицам. А тут еще эти загрязнители ноосферы… Обычно нам предлагают интенсивнее пропагандировать настоящие знания. Разоблачать мошенников, переубеждать искренних фанатиков. Как можно раньше знакомить детей с той же теорией эволюции, чуть ли не в первом классе ее преподавать. Извините, но это не работает.
А есть ли что-то, что может сработать?
Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно более детальное и по возможности беспристрастное изучение самого феномена. Социального, культурного, если угодно, психологического. У нас не хватает науки о лженауке. Почему одни заблуждения становятся популярными, а другие так и остаются причудой их автора или маленькой группы последователей? Каковы социальные и психологические корни их популярности? Мы пытаемся лечить болезнь, не изучив ее этиологию. К сожалению, серьезных работ в этом направлении крайне мало — и у нас, и за рубежом. Но пока мы не поймем механику спроса, мы будем бессильны в борьбе с предложением.
Фото: из личного архива Бориса Жукова
