Дом недели: Ажурный дом на Ленинградском проспекте
Андрей Константинович Буров имел стильный, несоветский вид. В весьма суровые годы ему посчастливилось совершать неоднократные поездки в Европу и Америку. Одевался он очень изысканно, носил цигейковые пальто, ботинки на каучуке, зеленые широкополые шляпы, очки с абсолютно круглыми линзами в толстой роговой оправе. Архитектор, инженер и теоретик явно старался подражать своему кумиру Ле Корбюзье.
Буров сопровождал швейцарца в качестве переводчика, когда тот трижды приезжал в СССР. Потом, в 1935 году, они встречались в Париже.
Учась во ВХУТЕМАСе, Буров начал сотрудничать с авангардным театром и кинематографом — Мейерхольдом и Эйзенштейном. В 1924 году проектировал театр массового действия, декорации к фильмам Эйзенштейна «Старое и новое» и «Генеральная линия», создавая явные стилизации в духе вилл Корбюзье.
Через два года Андрей Буров уже примкнул к знаменитой «квадриге Жолтовского» — группе молодых конструктивистов, переходящих под руководством прославленного зодчего к формам упрощенной классики. Бывшие авангардисты, стоит признать, без особой ломки включились в неоренессансную школу Ивана Жолтовского.
Годы спустя Буров спроектирует Дом архитекторов с фасадом — «тонко нарисованной ренессансной декорацией, взятой с удивительно красивой фрески Пьетро делла Франческа» в Ареццо. Сходство с итальянским палаццо эпохи Возрождения приобрело и здание, построенное Буровым в соавторстве с архитектором Борисом Блохиным на Ленинградском проспекте, 27.
В этом экспериментальном жилом доме, предвестнике массового жилого строительства в СССР второй половины XX века эпохи Хрущева, впервые были внедрены индустриальные методы. Здание строилось в довоенное время, в 1939–1940 годы, из укрупненных сборных элементов заводского изготовления. Однако потом этот передовой опыт оказался практически невостребованным, а проект, имевший все шансы стать типовым, таковым не стал.
Пионеры индустриального крупнопанельного домостроения Буров и Блохин мыслили не только категориями функции, но и красоты. Архитекторы экспериментировали с крупными блоками, ища новые художественно-композиционные приемы в разработке фасадов.
Таким выразительным приемом на Ленинградском проспекте стала каменная резьба, решетка из шлакобетона с растительным орнаментом, выполненная по эскизам Владимира Андреевича Фаворского, великолепного графика, мастера ксилографии, книжной иллюстрации, а также педагога Бурова по ВХУТЕМАСу. Это украшение и подарило шестиэтажному зданию, предназначенному для сотрудников Наркомата авиапромышленности, народное название «Ажурный дом».
После войны, когда нужно было срочно восстанавливать разрушенный жилищный фонд, предпочтение уже отдавалось простым панельным конструкциям без какого-либо декоративного убранства, то есть без излишеств, и главный архитектор Москвы Дмитрий Чечулин окрестил постройку Бурова «разукрашенным недорогим аккордеоном».
Коврами узорных панелей со стилизованными ветвями деревьев, листьями и цветами были укрыты глубокие кухонные лоджии, защищавшие квартиры от шума и обеспечивавшие жилищу естественную вентиляцию.
Межкомнатные перемычки-пилястры декорировались круглыми медальонами. В бетон, из которого были выполнены простенки, автор проекта решил добавить нерастворимый краситель, дающий неравномерный оттенок. Таким манером бетон визуально обращался в мрамор, скрывая колористическое несовершенство исходного материала.
На стилистику и пластическое решение фасада Ажурного дома, без сомнения, повлияло соседство с домом Скакового общества, построенным Иваном Жолтовским.
В доме, П-образном в плане, на 90 квартир был предусмотрен единственный подъезд с парой просторных лестниц в правом и левом крыле. В планировочное решение внедрилась гостиничная система. Широкие холлы и коридоры, выложенные метлахской плиткой, где дети катались на велосипедах или играли в хоккей, соседствовали с малометражными квартирами, на одну семью каждая. Квартиры имели переднюю, маленькую гардеробную, гостиную, спальню или альков, совмещенный санузел и четырехметровую кухню с лоджией. Предполагалось, что жильцы пищу готовить не будут, лишь только разогревать. Действительно, зачем?
На первом этаже, трактованном как общественное пространство, предусматривалась развитая инфраструктура со столовой, кафе, продуктовым магазином. В центральной части дома была устроена парикмахерская с мужским и женским залами. В крыле, смотревшем на Беговую аллею, находилась булочная.
В вестибюле должны были помещаться портье, коммутатор, галантерейный киоск, ясли, детский сад, прачечная. По внутреннему телефону можно было бы заказывать еду из ресторана и отдавать одежду в чистку. Командировки архитектора Бурова в Америку, изучение им тамошней системы обслуживания жильцов даром не прошли.
Ажурный дом прославили жильцы. До 1949 года одну из квартир занимали писатель Константин Симонов и кинозвезда Валентина Серова. Легенда гласит, будто именно здесь, на Ленинградке, Симонов написал знаменитое стихотворение «Жди меня».
Пять лет назад провели комплексную реставрацию буровской постройки, объекта культурного наследия регионального значения: обновили фасады, инженерные системы и знаменитые ажурные элементы.
Фото: Максим Мухин, ФГБУК «Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева», из книги «Возведение жилых и гражданских зданий из крупных бетонных блоков», 1956
