Код Михоэлса: как постановка «Короля Лира» в театре ГОСЕТ вошла в историю культуры XX века

В феврале 1935 года в Государственном еврейском театре (ГОСЕТ) прошла премьера шекспировского «Короля Лира». Для тогдашней театральной Москвы это стало настоящим событием. Несмотря на то что постановка шла на идише, она собирала полные залы, а некоторые зрители приходили на нее не раз и не два. Сегодня спектакль, главную роль в котором исполнил Соломон Михоэлс, называют каноническим. Именно ему Еврейский музей и центр толерантности посвятил выставку, которая рассказывает не только об истории постановки, но и о личных трагедиях ее главных действующих лиц. «Король Лир» — одна из главных трагедий Шекспира, и едва ли не самая мрачная. «Мера страданий героя превосходит здесь все, что выпало на долю тех, чьи трагедии были изображены Шекспиром как до, так и после этого произведения», — писал советский литературовед-шекспировед Александр Аникст. При этом именно эта пьеса — одна из самых репертуарных. «Короля Лира» ставили и ставят в театрах всего мира. Режиссеров манит и образ обезумевшего монарха, и поднятые Шекспиром темы любви, предательства, природы власти, актуальные как тогда, так и сегодня. Дебютная постановка случилась вскоре после написания пьесы. В декабре 1606 года спектакль показали королю Якову I — первому из династии Стюартов и первому, одновременно правившему Англией и Шотландией. На протяжении нескольких столетий режиссеры не раз обращались к шекспировской драме, но настоящие сценические победы случились в XX веке. Британец Питер Брук, известный своим нестандартным подходом к постановкам, признавался, что на концепцию его «Короля Лира» оказал влияние один из основоположников театра абсурда Сэмюэль Беккет. Постановка, которую описывали как «мрачную и прекрасную», шла почти без реквизита и декораций, а вместо задника были использованы куски ржавого железа. Говорить о себе и ужасаться заставила и берлинская постановка Петера Цадека, про которого говорили, что он освободил немецкий театр от всего идеологического и дидактического. В ней безумный Лир не узнавал свою дочь Корделию и пытался ее изнасиловать. В СССР «Короля Лира» тоже ставили. И настоящим событием стал спектакль Сергея Радлова в театра ГОСЕТ. «За свои восемьдесят лет жизни и шестьдесят лет работы в театре я ни разу не видел такого Лира. Теперь я понимаю, почему в Англии нет настоящего шекспировского театра: там нет такого актера, как Михоэлс», — заявил посетивший Москву и спектакль британский режиссер и главный знаток Шекспира своего времени Гордон Крэг. Что же такого было в «Короле Лире» ГОСЕТа? Драма Лира — драма Михоэлса Для Соломона Михоэлса роль Лира была своего рода возвращением на сцену. В 1932 году скоропостижно скончалась жена актера Сара Кантор. Для Михоэлса это стало таким потрясением, что он перестал играть и больше года не выходил на сцену. Более того, он подумывал оставить театр, но драматургия «Короля Лира» оказалась созвучной его личной трагедии. Актера также называли «вождем еврейского народа», так были подписаны многочисленные письма, которые приходили в театр. Но, как Лир потерял свою власть и королевство, Михоэлс в итоге потерял театр и жизнь — по воле страшного времени. Интересно, что в самом ГОСЕТе сомневались в постановке «Лира». Этому противилась труппа, против был и Вениамин Зускин — второй актер в театре после Михоэлса и его лучший друг. Постановка в итоге состоялась и вошла в историю культуры XX века. Ворота захлопнуты навсегда Сценографом «Короля Лира» стал Александр Тышлер. К тому моменту художнику уже приклеили ярлык «формалиста» за станковую живопись, но работать в театре давали. Для постановки в ГОСЕТе Тышлер придумал сказочную сценографию, мнения о которой разделились. Председатель репертуарного комитета Осаф Литовский на приемке спектакля декорации не оценил. А вот шекспировед Гордон Крэг отзывался о сценографии восторженно. Он был уверен, что Тышлер хорошо знал Англию и это позволило ему точно передать пространство трагедии. «Первая мысль, мелькнувшая после прочтения пьесы, о сказке. [...] И этот колорит сказочности помог мне найти пластическое решение спектакля. [...] Вначале я предполагал построить “Короля Лира” на катафалках, затем на скульптурных лошадях, снабженных площадками для действия. Третий вариант окончательный: королевский замок с открывающимися и закрывающимися воротами. Они захлопнуты навсегда перед изгнанным Лиром», — писал Тышлер в газете «Советское искусство». Для декораций художник выбрал дерево и скульптуру, которая ассоциировалась с вековыми деревьями. И это создавало дополнительный визуальный эффект. Стоит добавить, что Тышлер очень ценил Михоэлса. Его убийство стало для художника тяжелым ударом. Искусствовед, старший научный сотрудник Пушкинского музея Анна Чудецкая вспоминала, что художник встречал гроб с телом актера и, по некоторым сведениям, даже снимал посмертную маску. Король театральной Москвы В зале, с которого начинается выставка, на гардеробной вешалке висит латунная корона. И это не только символ власти короля Лира. Соломон Михоэлс был для театральной Москвы тоже своего рода королем. Режиссер Сергей Эйзенштейн восхищался его интеллектуальной мощью и уникальным актерским методом. Писатель Леонид Леонов называл «чудесным собеседником» и подчеркивал, как мастер бережно относился к каждому произнесенному на сцене тексту. А поэтесса Марина Цветаева высоко ценила постановки ГОСЕТа и отмечала их смелость и новаторский подход. Жизнь Михоэлса оборвалась в январе 1948 года. Смерть была спланирована и обставлена как автомобильная авария. А в 1949 году закрыли ГОСЕТ. Официальной причиной назвали «непосещаемость», но в нее мало кто верил. Акт памяти и совести Выставка «Король Лир Соломона Михоэлса. Постскриптум к 90-летию великого спектакля» в Еврейском музее и центре толерантности — акт памяти и совести. «Здесь не просто история, а оборванная жизнь, тишина, которую мы больше не имеем права оставлять в прошлом. Для нас эта выставка — попытка хоть на мгновение восстановить равновесие и вернуть достоинство тем, кто был незаслуженно стерт», — подчеркивает куратор проекта Мария Гадас. Фото: пресс-служба Еврейского музея и центра толерантности