«Актрисы знали, зачем их зовут, но соглашались» — светский хроникер 1990-х Алена Антонова
Слова «гламур» и «селебрити», а также понятие «светская львица» вошли в обиход в 1990-х с легкой руки московских журналистов. Пионером светской хроники в газете «Коммерсантъ» была Алена Антонова — первая хроникерша раздела «Светская жизнь». Сейчас Антонова — независимый PR-консультант, выпускающий редактор «Йога-журнала» и один из организаторов йога-фестиваля «Равновесие» в Абрау-Дюрсо. Она рассказала «Москвич Mag», чем отличались вечеринки олигархов от вечеринок авторитетов, кто поставлял на них эскортниц и по каким критериям их отбирали, почему у олигархов появился интерес к культуре и искусству и как журналистке однажды пришлось одалживать бриллианты, чтобы попасть на благотворительный бал в Монако.
Как в российских медиа появились хроники светской жизни?
С середины 1990-х журналисты, специализировавшиеся на премиальных брендах, время от времени писали о мероприятиях компаний Mercury и Bosco di Ciliegi — главных дистрибуторов предметов роскоши в России в те годы. Они проводили пресс-туры для топовых изданий. Но человеком, который придумал формат светской хроники, где описывались бы именно закрытые вечеринки олигархов и даже бандитские мероприятия, была я.
В те годы я работала в отделе расследований ИД «Коммерсантъ», и у меня были довольно близкие связи с людьми из крупных российских компаний, в том числе с бизнесменами, имевшими отношение к криминальному миру. Мне доверяли, со мной дружили и делились нужной информацией.
Но отдел расследований расформировали. Меня вызвал главный редактор «Коммерсанта» Андрей Васильев и сказал, что нам срочно нужно сделать постоянную рубрику светской хроники и что это должна быть бомба. Время от времени в «Коммерсанте» о luxury-мероприятиях писал покойный Эдик Дорожкин, но постоянной рубрики не было. Для меня как для уважаемого человека из отдела расследований это было оскорблением, я практически рыдала — ну что за светская хроника, унижение какое-то. Я несколько дней размышляла и придумала, что мы будем писать про олигархов и только стопроцентный эксклюзив. Никаких доступных для остальных СМИ мероприятий и уж тем более материалов для рекламодателей. Все это появилось в издании уже после моего ухода.
Я стала добывать эксклюзив, используя дружеские связи с олигархами и крупными бизнесменами, заводя новые знакомства, в том числе с организаторами этих мероприятий. Так как я уже зарекомендовала себя как человек слова, меня не боялись приглашать на самые закрытые тусовки — если организаторы говорили, что нельзя кого-то из участников упоминать, то были уверены, что так и будет. Часто условием было, чтобы я не афишировала, что имею отношение к журналистике. К тому же я понимала, что порой нужно закрывать глаза на различные «излишества». Меня стали приглашать на такие мероприятия все чаще, и вскоре я обнаружила, что многие фигуранты моих прежних расследований и светские ньюсмейкеры — это одни и те же люди.
Кого вы встречали на таких вечеринках?
Березовского, Гусинского, Прохорова, Потанина, Хлопонина, Шефлера, Мамута, Лисовского, Абрамовича, Березкина, Митволя, Лебедева — все они тусили довольно скромно, но со вкусом в Куршевеле или Кап д’Антибе задолго до того, когда в эти места ломанулись все остальные мальчики и девочки из России. У каждого из олигархов, конечно, были свои вечеринки и знаковые мероприятия — я тусила со всеми. И не только я, но и российские политики, чиновники, депутаты и сенаторы. Поначалу меня это удивляло.
Особняком стояли тусовки «измайловских» и «солнцевских», куда меня тоже часто звали. Там авторитетные предприниматели отрывались на полную катушку.
Чем отличались вечеринки бизнесменов и авторитетов?
У влиятельных бизнесменов было чуть побольше вкуса и в дизайне, и в сервировке. И всегда было что-то еще — либо спорт, либо искусство, либо музыка. Обязательно дополнительная эстетика присутствовала. Предприниматели же, связанные с криминалом, веселились дорого-богато, но попроще, без претензий на высокую кухню и антураж.
Арнольд Спиваковский (один из лидеров «солнцевских» в 1990-е. — «Москвич Mag»), например, был очень образованным человеком и одевался как денди, но никогда не заморачивался на эстетике ресторанов. Просто занимал целиком всю гостиницу «Пекин» или «Космос» — в 1990–2000-е он руководил этими двумя отелями и еще гостиницей «Интурист» — и устраивал развлечения в духе «цыганочка с выходом» и «разлюли малина». Это было забавно и весело, из разряда «русская душа гуляет». Кухня — меню условного ресторана «Царская охота», музыка — от аккордеона до звезд шоу-бизнеса, которые часто выступали или были гостями на таких вечеринках. Женой Спиваковского тогда была певица Лолита Милявская. Он многим звездам покровительствовал.
Михаил Прохоров гулял красиво — арендовал в Куршевеле дорогие закрытые французские клубы, вывозил модных диджеев и толпу девочек, кормил лобстерами и омарами, но при этом требовал, чтобы все гости занимались спортом: зимой на горных лыжах катались, летом на Лазурном берегу какими-то водными активностями. У Прохорова все «по спорту» отдыхали.
Тогдашний губернатор Тверской области Дмитрий Зеленин один из первых начал популяризировать аристократический конкур в России. Превратил его в модное светское времяпрепровождение. Несколько лет конкуристы скакали почти каждую неделю за городом и в Москве. Поклонницы скупали шляпы, поклонники — трости и котелки, и вперед на VIP-трибуны.
Что объединяло в те годы бизнес и криминал? Общий тренд — ездить по Москве и Подмосковью на светские мероприятия на автомобилях с проблесковыми маячками со своими снайперами. Это стало частью джентльменского набора состоявшегося VIP-гражданина.
Наши олигархи имели дело с несовершеннолетними девушками, как на скандальных вечеринках Эпштейна?
Когда файлы Эпштейна появились, я об этом много размышляла. Естественно, я была знакома с Петей Листерманом, который был вхож на мероприятия олигархов и поставлял им эскортниц. Петя сам часто привозил меня на виллы и яхты, где эти тусовки проходили. Но я никогда не видела там несовершеннолетних, даже на сверхсекретных вечеринках. У Листермана был очень строгий райдер — возраст 18+, не менее двух свободных иностранных языков — девушек в шутку называли синхронистками, один иностранный язык не котировался. Естественные волосы и естественная красота, минимум мейкапа, никаких ярких или накладных ногтей, скромная одежда и хорошие манеры без кривляния. Понятно, что не было никаких наколотых губ и филеров, но их тогда в принципе еще не было.
Как и сейчас, были востребованы модели. Что касается балерин, то они все же ближе к нравственному образу жизни. Актрисы часто встречались на подобных мероприятиях, причем многие из них прекрасно понимали, для чего их зовут, но все равно не гнушались.
Чем сейчас занимается Листерман?
У него все хорошо, живет не в России и по-прежнему поставляет эскортниц бизнесменам, только со студенток переключился на дам 45+. Требования все те же — ухоженные и образованные.
Вечеринки ведь не обходились без эксцессов? Запомнился какой-нибудь скандал?
Это был день рождения одного из владельцев Cirque du Soleil на большой яхте в Сен‑Тропе. Там было много аристократов, российских и европейских бизнесменов, девочек и, естественно, «излишеств». В какой-то момент на яхте обстановка предельно накалилась — крики, появились вооруженные люди, все забегали. Меня посадили в лодку и вывезли на берег. И вот что выяснилось: всю эту историю организовал конкурент Листермана, человек, который поставлял гей-эскорт. Сам Петя занимался только натуралами. В общем, столкнулись две конкурирующие фирмы. Шума было много.
Сложно много лет писать о приватных вечеринках влиятельных людей и ни с кем не испортить отношения?
Я всегда старалась с уважением относиться к людям, о которых писала, но иногда случались недопонимания. У меня были прекрасные отношения с покойным Умаром Джабраиловым. В начале 2000-х он владел модным ночным клубом Virus в «Смоленском пассаже» и устраивал там крутые вечеринки. Обычно он за мной присылал машину с охраной, которая отвозила меня в клуб и домой после мероприятия.
Джабраилов в то время финансировал кинофестиваль «Кинотавр», который основал Марк Рудинштейн. Как-то раз Умар привез в Москву нескольких западных звезд, среди них был Жан-Клод Ван Дамм. Звезды хотели прогуляться по Москве перед «Кинотавром». Я написала об этом заметку и довольно иронично подписала фотографию к ней, мол, Джабраилов захотел покрасоваться, и он на это обиделся. Ни в коем случае не хотела его оскорбить, только слегка подколола. После выхода номера меня вызвал главный редактор Андрей Васильев и сказал, что Джабраилов в ярости и уже позвонил Рудинштейну, сказал ему, что прекращает финансирование «Кинотавра», потому что «Коммерсантъ» совсем распоясался.
Все орут, я включаю логику и возражаю Васильеву — он сам пропустил такую подпись к фотографии. Меня отправили мириться с Джабраиловым. Звоню его помощнице, она рыдает, говорит, что ее увольняют из-за всего этого, потому что верстку заметки и подпись к фотографии мы с ней сверяли. Когда страсти улеглись, выяснилось, что Джабраилов был сильно не в духе после бурных «излишеств» накануне. К вечеру я все-таки до него дозвонилась и сказала, что готова обсудить все лично. Он прислал машину, и мы встретились у него в клубе. Поговорили, он заверил меня, что не в обиде и даже якобы уже позвонил Рудинштейну по моей просьбе и заверил его, что фестиваль не останется без финансирования с его стороны.
В тот вечер мы расстались друзьями. Но на следующий день Джабраилов прислал мне в редакцию огромный букет желтых роз. Желтый, как известно, цвет расставания. С тех самых пор Умар мне ни разу не позвонил, хотя раньше мы дружили.
Какие еще подарки вы получали от героев своих статей?
Точно не материальные вещи, а помощь в сложных ситуациях. У моего первого мужа было издательство «Аванта+», выпускавшее энциклопедии для детей. Когда мы уже разошлись, у него по беспределу стали жестко отжимать бизнес. Муж к тому времени увлекся восточными практиками и встал на путь ахимсы – это древний этический принцип индуизма, буддизма и джайнизма, означающий «ненасилие» и «непричинение вреда» всему живому. Я поняла, что его просто сожрут, вернулась и начала помогать. Обратилась к Борису Березовскому и коротко обрисовала ситуацию. Мы с Березовским дружили, и я постоянно летала к нему в Лондон.
Борис Абрамович дал мне своего человека, сам он в Россию приехать уже не мог. Но в итоге все закончилось плачевно — моего мужа убили. Выкинули с 11-го этажа, а «Аванту+» отжали. Но для меня был важен тот факт, что Березовский стал мне помогать, и не он один. Я еще по нескольким вопросам обращалась к нашим олигархам, и мне всегда помогали. Для меня это очень ценно.
Где в Москве в конце 1990-х и начале 2000-х проходили самые интересные вечеринки? Кто были главные светские львицы?
Первые светские дивы — Ксения Собчак и Ульяна Цейтлина. Они действительно тогда задавали тон. Конечно, были разные мероприятия вокруг шоу-бизнеса, но именно закрытые бизнес-тусовки были квинтэссенцией светской жизни. А еще звезды спорта, вокруг них тоже вращалась светская жизнь — Евгений Кафельников, футболисты «Спартака».
Если говорить про тусовочные клубы, то я бы вспомнила «Титаник». Это был не просто молодежный ночной клуб — там проходили серьезные мероприятия. «Дягилев» был позже. В клуб Zima легендарный охранник, к сожалению, покойный уже Паша Фейсконтроль меня чуть ли не на руках вносил. И не потому, что я была такая крутая, а просто понимал, что мне обязательно надо туда попасть, а толпа такая, что не пробиться. Помню, Березовского как-то не пустили в пафосный клуб «Галерея» — не прошел фейсконтроль. Но, по-моему, над ним просто поглумилась охрана.
В «Цеппелин» ходили прекрасные люди, клуб «XIII» славился своими модными вечеринками и считался одним из лучших ночных клубов Москвы. Очень много олигархов и бизнесменов посещали закрытые вечеринки в гей-клубах вроде «Шанса» и «Центральной станции».
Кто устраивал самые красивые вечеринки?
Банкир Александр Лебедев, председатель совета директоров Национальной резервной корпорации. Он как-то арендовал прекрасный замок Château des Forgets под Парижем и устроил там вечер классической оперы. Сначала оперные певцы изображали официантов и даже начали разносить еду, но потом стали петь, а их сменили настоящие официанты. Это было очень красиво и элегантно.
В середине 2000-х Куршевелем все уже насытились, туда начали ездить все кому не лень, и это стало неинтересно. Тогда люди из бизнеса начали позиционировать себя рядом с хорошим искусством. В светскую жизнь российской элиты вошли оперные премьеры в La Scala, Венецианская биеннале и спортивные соревнования уровня «Формулы-1». Появился даже сервис, который обеспечивал комфортный проход на закрытые премьеры, предпоказы и вернисажи. Подчеркивать свою причастность к культурной жизни стало престижно.
Я была на благотворительном бале Красного Креста, который проходил в Монако под патронажем принца Альберта. Входной билет стоил от 15 тыс. евро. Я не платила, меня пригласили. Там был суровый дресс-код black tie, без брильянтового колье прийти было не комильфо. Я одолжила брильянты у подруги и дико тряслась над ожерельем в самолете. Наряд пришлось брать напрокат — в моем гардеробе ничего подходящего не нашлось. Перед балом к каждому из участников приставили на несколько часов учителя танцев, потому что и вальс, и полонез на этом вечере танцевали все. After party была в клубе с видом на закат. Там, кстати, был уже другой дресс-код, и пришлось переодеваться.
Почему вы ушли из светской хроники?
Я поняла, что провожу всю жизнь в бесконечных перелетах — Лондон, Гонконг, Куршевель, Канны. Буквально каждую неделю мне приходилось куда-то лететь. Со стороны выглядит заманчиво, но московские тусовки зажигают нон-стоп, каждую ночь по пять-шесть — отдохнуть не получается, а утром сдавать текст в газету. Я поняла, что уже не справляюсь с объемами, и начала искать помощников.
Выпускники журфака МГУ были полной катастрофой. В итоге я взяла внештатными корреспондентами Женю Милову из Калининграда и Божену Рынску из Петербурга — обе были талантливыми девочками. Потом к ним присоединились Аня Субботина и Мила Кузина. Женя Милова, которая всегда придерживалась нейтральной позиции, осталась после моего ухода из «Коммерсанта» и стала заведовать всем отделом. Божена Рынска — очень талантливая журналистка, но в какой-то момент выбрала слишком эксцентричную, если не скандальную, манеру поведения, и «Коммерсанту» пришлось с ней расстаться. Кстати, Божена сделала успешную карьеру как блогер.
Тогда же я поняла, что больше не готова работать в найме. Я же в «Коммерсантъ» пришла из бизнеса — у меня было свое рекламное агентство. К тому же в издательском доме произошли ощутимые перемены, началась какая-то грызня, и в один прекрасный момент я поняла, что очутилась в серпентарии. Параллельно я увлеклась йогой, восточными практиками, ездила в Индию и все больше понимала, что моя жизнь должна быть другой. Я вышла замуж во второй раз, родила дочь, стала активно практиковать йогу и помогать студиям йоги. Вместе с подругой мы основали агентство и сайт «Вся Рублевка». Потом появился «Йога-журнал», и я уже пятый год его выпускающий редактор.
Сейчас один из важнейших для меня проектов — фестиваль йоги и экологии «Равновесие». Он уже несколько лет проходит в потрясающе красивом месте на берегу озера Абрау. В этом году фестиваль пройдет 10–12 июля. Приехать может любой человек, даже если он никогда не занимался йогой, будет классно.
Фото: Мария Шуревская
