Что скрывают новые заросли в Столешниковом
Озелененный этим летом Столешников переулок, когда-то колыбель тяжелого люкса, потрясает даже сейчас, когда мы привыкли, что по центру сложно пройти из-за джунглей в кадках. Улица выглядит как декорация к фантастическому фильму, в котором природа побеждает цивилизацию.
Столешников много лет был местом торговли если не роскошью, то излишествами. При царе здесь шили скатерти для государева двора, в советское время работали букинистические лавки и меховые магазины. С начала 2000-х Столешка превратилась в один из люксовых коридоров Москвы, собрав на небольшой территории огромное количество бутиков — Dior, Chanel, Louis Vuitton, Cartier и Hermes. Здесь закупались ювелиркой, одеждой и сумками, а потом отправлялись обедать в бар «Симачев». Ничего из этого теперь нет: бренды ушли, на месте «Симачева» новое здание, которое никак не откроется. Но свято место пусто не бывает, и Столешников нашли чем заполнить.
Началом Столешки принято считать храм Космы и Дамиана в Шубине. Раньше отсюда открывалась живописная перспектива на исторические особняки вниз по улице. Теперь их не видно из-за огромных каменных клумб, фактически перекрывших переулок прямо по центру.
Из клумб торчат пучки травы, папоротники, свисают вьюны и какие-то цветы, которые все видели, но названий никто не знает. Фирменных московских табличек с пояснениями тоже нет. Видимо, чтобы устранить эту недосказанность, между клумб решено было посадить деревья. В результате получился то ли сад, то ли парк. Но для сада слишком небрежно, а для парка пустовато. Больше всего для ландшафтного решения в Столешниковом подходит слово «заросли».
В зарослях на неудобном стуле притаился мужчина с банкой пива. «Ой, подожди, меня кто-то кусает», — говорит по телефону его соседка по столику. Перед юго-западным флигелем усадьбы Кожиных — бежевая, подозрительно нарядная пристройка. Я так и не выяснила, был ли на этом месте какой-то магазин до ухода брендов, но сейчас там «пряничный бутик» — вот прямо так и написано на вывеске. Хотя в данном случае статус бутика, пожалуй, оправдан: за одно кондитерское изделие ручной работы вы заплатите целых 400 рублей. В качестве альтернативы прянику можно купить петушка на палочке, он дешевле. «Это мое детство», — оправдывается только что купившая петушка девушка перед усмехающимся спутником.
Минуем первую половину улицы — ресторанную — и оказываемся на пересечении Столешникова с Большой Дмитровкой. Дворники гоняют швабрами пыль напротив наглухо зашторенного особняка Louis Vuitton. Prada, наоборот, не закрывает витрину, поддерживает интригу. «Prada разве открылась?» — риторически вопрошает прохожий, завидев фотографирующихся на крыльце нарядных девушек.
Часть переулка после Большой Дмитровки засажена растительностью еще интенсивнее, чем первая. За семиметровыми липами активно идет ремонт, бывшее здание Burberry заставлено строительными лесами, на окнах висит целлофан. Где-то скребут стену, стучат молотками, сверлят. Деревья частично заслоняют строительные работы, но их хорошо слышно.
В зарослях додекатеонов и анемонов сидят миллениалы с ноутбуками, облюбовавшие переулок для коворкинга. Особо терпеливые проводят созвоны под аккомпанемент дрелей. Зумеры пилят селфи на фоне клумб. Девушка фотографирует замершего на листочке жука. Из кустов вылетают на скорости средства индивидуальной мобильности. Прохожие шарахаются и охают.
«Конечно, в Столешниковом тесновато. Но тесновато сейчас везде, даже на Кузнецком Мосту ни пройти ни проехать», — говорит писатель и москвовед Александр Васькин. «Столешников сам по себе переулок очень оригинальный, и не только потому, что там жил дядя Гиляй (Владимир Гиляровский). Помню, там была прекрасная кондитерская, а еще раньше Мекка московских спекулянтов, валютчиков и фарцовщиков — комиссионка. Потом Столешников долгое время был символом роскоши, туда ходили поглазеть на витрины. А теперь поглазеть остается только на деревья».
Впрочем, ближе к Петровке деревьев и клумб становится меньше. В этой части Столешникова после ухода западных брендов открылось несколько отечественных магазинов, а некоторые даже уже успели закрыться. Екатеринбургский Marém завлекает скидками до 40% и замысловатой концепцией «три волны кампании становятся тремя створками ширмы». Скидки обещают почти все магазины, кроме питерского Pervert (это не секс-шоп!), открывшегося в здании, где был Jimmy Choo.
На месте Fendi уже больше года работает магазин Bork. «Я очень хорошо помню громкую вечеринку в Fendi, где была Сильвия Фенди, которая расписалась внутри моего багета, — вспоминает журналист Ирина Чайковская. — Я очень любила Fendi в Столешке, но любимым шопингом у меня всегда был Aizel. Его владелица Айсель Трудель приглашала на свои вечеринки и ужины таких дизайнеров, как Брайан Этвуд, Ролан Муре, Кристиан Лубутен, и других звезд фэшн-индустрии. Основатель ювелирного бутика Je T’aime Ольга Сыроватская привезла много классных брендов и задавала ювелирные тренды в светской Москве: Penny Preville, Crivelli Gioielli, Masriera, Theo Fennell, Kimberly McDonald. Я была в курсе, потому что в числе прочих вела на сайте Tatler ювелирную колонку».
Сейчас пустующие особняки тихонько ветшают. Нет, сами здания в хорошем состоянии, но в их облике есть едва заметные признаки запустения: вот здесь на трубе уродливое граффити, там откололся кусок ступеньки, тут сквозь грязноватый порожек прорастает трава.
«Нынешняя пустота связана с тем, что у многих ушедших брендов остались фиксированные договоры аренды. Они до сих пор думают, вернуться или не вернуться. Ищут компромиссные варианты, потому что уход из страны для мировых брендов — болезненная история. Предприниматели не рвутся уходить и держат площади столько, сколько могут», — говорит директор департамента брокериджа коммерческой недвижимости RRG Светлана Ярова.
Перед закрытым магазином Dior зачем-то поставили в ряд кадки с молодыми деревцами. На любом другом фоне свежая зелень смотрелась бы жизнеутверждающе, но не перед фасадом отреставрированного знаменитым Питером Марино исторического особняка. Хочется либо убрать кадки, либо уже снять логотип Dior, потому что вместе они выглядят как представители двух разных вселенных.
«Меня страшат эти огромные кадки. Для кого все это делается? Для москвичей или гостей столицы? Видимо, для последних. Ну и для зумеров, которые по каким-то причинам не выезжают на природу, поэтому природа сама пришла к ним», — иронизирует Александр Васькин.
Переулок совсем не обязательно прекратит свое существование как фэшн-квартал, просто изменится его специфика, уверена Светлана Ярова: «Откроются новые магазины, вовсе не обязательно одежды. Это могут быть крутые высокотехнологичные гаджеты в премиальном сегменте уровня Smeg или Bork. Или тема здоровья — фитнес-трекеры, умные дома. Или, например, офисы банков с премиальным клиентским сервисом. Это все на самом деле тоже про моду, про уровень жизни, статусность».
Столешников переулок заканчивается арт-объектом — четырехметровой неваляшкой из отполированной до зеркального блеска нержавеющей стали. Казалось бы, скульптура здесь уже давно, но сейчас она почему-то выглядит как некий месседж, мол, и у нас есть свой Джефф Кунс. Впрочем, при большом желании во всем можно начать видеть месседж. И в массированном озеленении опустевшего после ухода брендов Столешникова тоже. Но иногда, перефразируя классиков, банан — это просто банан. Даже если он растет на Манежной.
Фото: Антонина Абакшина
