Ужасы и монархи: качественный летний нон-фикшн

Летнее чтение вовсе не обязано ограничиваться детективами и романами для пляжа. Иногда лучший способ провести жаркий вечер — отправиться в средневековую Англию, разобраться, откуда взялись готические ужасы, или выяснить, почему британцы до сих пор не могут отпустить своих королей. Литературный критик и шеф-редактор «Яндекс Книг» Константин Мильчин делится сразу двумя отличными переводными новинками, которые объяснят, почему нас до сих пор так тянет к замкам с привидениями и почему прошлое продолжает определять настоящее. Летом принято готовить сани, но можно заодно начинать подготовку и к Хеллоуину. «Повесть об ужасе» Эдит Биркхед подходит для этого идеально. Книга была опубликована в 1921 году и стала одним из первых серьезных исследований готического романа. В XIX веке интерес к жанру то падал, то возрождался, а в 1920-х годах сильно вырос на фоне кошмаров Первой мировой. Труд Биркхед повлиял не только на ученых, но и на писателей с кинематографистами, на него ссылался сам великий и ужасный Говард Филлипс Лавкрафт. Что же в этой работе такого? Она начинается с подробного обзора всего ужасного и сверхъестественного в английской литературе от XVI до начала XVIII века. Например, есть легенда об Анне Болейн, которая раз в год проезжает с собственной окровавленной головой на коленях по аллеям Бликлинг-парка в катафалке. Сопровождают ее слуги — все обезглавленные, дабы выразить почтение своей госпоже. Или призраки. Хотя в Англии легенды о них распространены, в литературу до середины XVIII века они не проникали. Родоначальником жанра считается Хорас Уолпол и его «Замок Отранто», хотя еще раньше вышли «Приключения графа Фердинанда Фэтома» Тобиаса Смоллетта. Биркхед подробно пересказывает книги и делает это так, что их хочется прочитать. Для Уолпола его книга была такой безделицей скучающего аристократа, помешанного на готике: он даже свое поместье перестроил в соответствующем стиле. В те времена у всего готического была плохая репутация, но благодаря Уолполу и его последователям репутация исправилась и слово приобрело другой оттенок. При этом Уолпол и Смоллетт демонстрируют два типа готики и два типа ужаса. В «Замке Отранто» ужасное сливается с чудесным, в «Приключениях графа Фердинанда Фэтома» у ужаса естественная природа. Еще один важный момент — готический роман был одним из условно женских жанров. В нем писательницы начали занимать видные позиции, еще когда профессия романистки считалась полунеприличной. Биркхед подробно исследует причину популярности ужасного как одну из граней проявления сентиментальности. Всеанглийская скрепа Рецензию на вторую книгу лучше начать с предупреждения, которое стоило бы набрать максимально крупным шрифтом: «Это другой Дэвид Митчелл!» Не тот, что написал культовый роман «Облачный атлас» и некоторое количество других прекрасных книг, а его полный тезка и однофамилец — телеведущий и сериальный актер. «Неугомонные: история английских королей и королев» написана в странном жанре, который можно было бы назвать «историко-иронический нон-фикшн». Но ирония тут не в том, что исторические фигуры высмеиваются, а их деяния и подвиги описаны в комических тонах. Юмор и даже сатира Митчелла направлены на наши дни, на современное ему британское общество. Рассказывая про того или иного коварного или, наоборот, благородного короля, про великую или помельче королеву, автор по факту интересуется не тем, что происходило на самом деле, а тем, как последующие эпохи пользовались образами из истории. Короля Артура вообще с большой вероятностью никогда не существовало, но все равно это важнейшая фигура для британской истории. Митчелл — саркастичный резонер и скептик. «История всегда идет в ногу со временем. В нашей власти размышлять о ней, манипулировать ею, использовать ее как аргумент в споре или подкреплять ею патриотизм, национализм или коллективное чувство вины — кому как нравится. Прошлое же, напротив, непознаваемо». Так зачем же тогда изучать историю и конкретно правителей? А потому что короли и королевы, как существовавшие, так и выдуманные, это и есть Англия, главная английская точка сборки н настоящая всеанглийская скрепа. «Так за что же на самом деле мы ратуем — и без чего мы не мы? Свобода и демократия? Традиции и иерархия? Скверная еда и сарказм? Вечные пробки и обманутые ожидания? Судостроение и фабрики? Дождь и юмор? Мы никогда ни о чем не могли договориться друг с другом, и королевская семья давно перестала служить нам образцом поведения. Они лишь улыбаются и избегают называть вещи прямо. В этом и заключался величайший талант покойной королевы: служить тем экраном, на который каждый мог проецировать свои собственные идеи». Фото: DukiPh/shutterstock.com/Fotodom