Почему вы должны меня знать: владелец банного комплекса «Молодея» Владимир Иванов
Любовь к банному делу передалась мне от деда. Я рос в небольшом городке Новошахтинске под Ростовом. Дед первым привел меня в парную и показал, что это история не про обычное мытье, а нечто большее, со своей философией и отношением к жизни. Там мы вели долгие разговоры: дед вспоминал своего отца — как тот тоже когда-то привел его в баню, рассказывал о традициях. Эти знания передавались в семье из рук в руки.
По первому образованию я инженер-электромеханик, окончил профильный факультет Ростовского института инженеров железнодорожного транспорта. Я начал глубоко вникать в физику процессов: как пар воздействует на человека и как правильно с точки зрения эргономики проектировать парные пространства.
В 1980-е годы традиция уже уходила — русскую баню активно отодвигали на задний план сухостойные сауны. А дальше — больше: десятилетиями, вплоть до 2000-х, баня ассоциировалась с развратом, алкоголем, шашлыками — с чем угодно, только не со здоровьем.
Тогда существовали только общественные бани и те самые сауны. Индивидуальных пространств для семейного отдыха просто не было — эту культуру будто начисто смели и забыли.
Поэтому свои первые бани в Ростове я начал создавать с совершенно другой концепцией: без алкоголя, бильярдных столов и караоке. Переламывать сложившийся менталитет было, конечно, тяжело. Представьте: на дворе 1990-е, вокруг «Владимирский централ» и разгул саун. А тут приходишь ты и говоришь клиентам: «У нас нельзя с алкоголем, нельзя с женщинами легкого поведения». Они искренне не понимали: «Как это в баню нельзя? Вы че тут делаете вообще? Чем тут заниматься?!»
Но мы гнули свою линию и начали развивать банную культуру и возвращать ее к истокам. Приходилось не просто возвращать традиции, но и полностью перестраивать старый формат. А многое мы вообще строили заново.
Переделывали печи, полностью меняли сами пространства. Ведь как раньше все было устроено? Пришел, сел на жердочку, посидел, тебя обжарили — и ты убежал. Всё. У всех была стойкая ассоциация: баня — это когда жарко, душно и нечем дышать. Из-за этого, например, многие женщины в бани ходить перестали. Говорили: «Не, мы туда не пойдем, там дышать нечем».
Мы начали переделывать эти сауны. Первым делом убрали кровати из всех комнат отдыха. Превратили их в места, где можно нормально прилечь и отдохнуть после парной: сделали сеновалы, поставили топчаны. Убрали из парных эти разноуровневые палки-полки, на которые нельзя нормально лечь и где невозможно провести полноценное парение.
Начали с печей. Обычно в деревнях клали кирпичные. Они долго прогреваются, зато отлично аккумулируют тепло и потом плавно отдают его — получается то самое равномерное, мягкое тепло. Люблю такие печи, но в коммерции с ними тяжело: они сложные в обслуживании, их нужно долго топить и готовить. Тут не выйдет с колес: я хочу в баню — и сразу пошел. Чтобы попариться, нужно сначала залить тепло, растапливать и готовить все около 5–6 часов. Но печи шикарные. Они актуальны и сейчас, правда, выбирают их в основном люди состоятельные.
К сожалению, печные мастера как класс фактически исчезли — хороших печников сейчас можно по пальцам одной руки пересчитать. Вместе с ними исчезла и сама традиция печестроения. Так же и с банщиками. Банщик — важнейший посредник и проводник в нашей культуре. Найти правильного мастера — отдельная история. Раньше они считались особой, уважаемой кастой. Не зря в народе всегда знали, что нельзя обижать банщика и официанта, иначе в одном месте могут плюнуть, а в другом жестко обжарить в парной.
Всех своих мастеров я обучаю сам — на себе проверил сотни ритуалов, прошел множество парений и лично отработал каждую программу.
А профессию печника мы возрождаем с нуля. Ездим по деревням, по крупицам собираем знания и находим редких людей, которые еще помнят старые технологии. Да, прогресс ушел далеко вперед, но старое не всегда значит худшее. Это как с ламповыми проигрывателями: технологии шагнули дальше, а винил до сих пор ценится за чистый и глубокий звук. С печами та же история. Сейчас их делают какими угодно: электрические, паровые, металлические со всякими вставками — чуть ли не «Алиса, включи печку». Но именно те, исконно русские печи из кирпича и глины, сложенные дедовскими руками, дают тот самый правильный пар. И за этим паром ты действительно гоняешься. Недавно товарищ спросил меня: «Какая баня для тебя лучшая? Куда бы ты возвращался снова и снова?» И я вспомнил, как на заре 2000-х родственники повезли меня в глухую деревню под Екатеринбургом — 150 км в тайгу, к староверам. Там жили всего восемь семей отшельников, а электричество им провели только в 2005 году.
Меня привели в баню на берегу небольшой речушки с ледяной родниковой водой. Это была настоящая баня по-черному. Хозяин зашел в лес, тут же срезал ветки пихты и разложил их на полках и на полу. Баня по-черному прогревает все пространство: мощное тепло идет прямо от бревен — нагреваются стены, потолок, пол. И когда эта лавина тепла падает на пихтовые ветки, они начинают выделять смолистые вещества. Запах стоял просто неописуемый. Эту традицию я и пытаюсь повторить в своих комплексах, но принципиально без эзотерики. Сейчас в бани тянут все подряд: поющие чаши, тибетские колокольчики, чужие ритуалы.
Но зачем мы добавляем все это в русскую баню, если в нашей и так уже все есть?
В нашем банном комплексе «Молодея» на Николиной Горе все начинается с гостеприимства. Мы встречаем людей по-домашнему, как в семье: выдаем простое льняное или хлопковое белье — никакой синтетики и купальников.
Мы убрали все лишнее. Просим гостей оставить телефоны хотя бы на время парения, чтобы их не тревожили звонки и рабочие дела. Стараемся переориентировать человека в пространстве — сделать так, чтобы он перезагрузился после городской суеты и побыл в совершенно другом мире. К нам приходят именно за тем самым деревенским вайбом, который мы все давно потеряли и забыли. А мы у себя его возобновляем.
Недавно к нам приезжали гости с Рублевки — люди, у которых есть вообще все. Во время банных процедур мастер предложил им вспомнить старую русскую традицию: взять картошку, загадать желание и кинуть в огонь печься. И эти взрослые люди потом, как дети, ели картошку прямо из углей, с маслом и салом. Они признались, что вкуснее ничего в жизни не ели, никакие фуа-гра и не сравнятся.
Мы создаем условия, чтобы человек мог полностью переключиться. Есть одна особая процедура, после которой у меня брутальные дядьки под 50 лет, чиновники, плачут. Мы парим, выводим в холодную купель, а потом отпускаем на качели.
Качели — это такие полати, которые слегка раскачиваются, как колыбель. В этот момент разум полностью отключается, остается одно подсознание, которое сразу проецирует самые приятные воспоминания. Один гость мне так и сказал: «Вы представляете, я снова ощутил себя в деревне у бабушки бегущим босиком».
В «Молодее» на Николиной Горе я создал несколько совершенно разных банных концептов. С одной стороны, у каждого пространства свой характер, философия и подход к парению — они вообще не похожи друг на друга. С другой — они идеально дополняют друг друга, складываясь в единую культуру.
Например, баня «Мазанка» — это дань моим южным корням. У нас на Дону хаты и парные традиционно строили из глинобита: смешивали глину с соломой, формовали брикеты и возводили стены. На юге ведь нет таких густых лесов, как в Подмосковье или на севере. Я решил перенести эту южную традицию в Московский регион и воссоздал такую аутентичную технологию здесь.
Вторая баня — кедровая. Я привез кедр с севера и сложил традиционную русскую парную, но уже с северным характером. В той же Карелии это вековая традиция, ведь там лес — главный строительный материал. Логика простая: строить из того, что буквально лежит под ногами.
Третий концепт — баня по-черному. Это традиционная история для народов Урала и средней полосы России, которая в некоторых деревнях жива до сих пор. На мой взгляд, это царица всех бань. Те, кто пробовал только обычные варианты, приходят сюда и сразу понимают, что это совершенно другой уровень.
В этом пространстве у меня получилось совместить две парные. Сначала гость идет в баню по-черному — там дышит особым ароматом с привкусом копчености. А затем ведем его в баню по-белому, где организм уже максимально насыщается кислородом. В итоге человек выходит абсолютно окрыленным и счастливым, потому что полностью прошел весь процесс перерождения.
Мы продолжаем развиваться, и сейчас я нахожусь в процессе переговоров: если все сложится, построим комплекс прямо в центре Москвы.
Фото: из личного архива Владимира Иванова
