«Для России колонизация земель была основным фактором истории» — писатель Виктор Ремизов

Писатель и путешественник, лауреат литературной премии «Большая книга» Виктор Ремизов в своих романах исследует темы, связанные с отношениями людей и государственной машины в периоды политической неопределенности и турбулентности. В русской истории их было достаточно. Самая известная книга Ремизова «Вечная мерзлота» о лагерной жизни в годы сталинских репрессий написана на стыке художественной и документальной прозы. Новый роман писателя «Анабарская сказка», вышедший в издательстве «Альпина. Проза», посвящен освоению русскими Сибири в XVII веке. Виктор Ремизов рассказал «Москвич Mag», почему нельзя сравнивать колонизацию Сибири и Америки, почему европейцы не пошли на Аляску и что больше привлекало русских первопроходцев в Сибири — природные богатства или абсолютная свобода. Виктор Владимирович, почему ваша книга называется «Анабарская сказка»? Рабочее название романа было «Навстречу солнцу», и оно мне не очень нравилось. Когда уже закончил писать, выбирал между «Анабарской поэмой», что все-таки несколько пафосно, и «Анабарской сказкой». Сказками в XVII веке назывались записи устных показаний преступников и свидетелей, отчеты о событиях и происшествиях. В этих документах также детально описывались пройденные маршруты, открытые реки и взаимодействия с иноземцами, как тогда называли местных жителей. Сохранилось огромное количество письменных источников, они до сих пор не все переведены на современный нам язык. Эти грамоты писались на длинных полосах бумаги, которые потом скручивались и так хранились, поэтому они и называются столбцами. Административная переписка того времени охватывает все стороны жизни — от того, кому из казны три копейки или пуд муки выдали или кто сколько товаров привез на продажу, до больших сыскных дел. Разумеется, я изучал и литературу того периода, того же протопопа Аввакума. Дневники европейцев, путешествовавших по Руси, дают интересную картину. Все это позволило восстановить картину бытового и психологического мира того времени. Путешествуя, я бывал в тех далеких местах, где когда-то шли первопроходцы, там разворачиваются действия романа. Большинство этих мест совсем не изменилось за минувшие столетия, то есть работать с географией, ботаникой и астрономией мне было проще всего. В романе описываются события, происходившие в XVII веке. Откуда интерес к этой эпохе? После выхода «Вечной мерзлоты» у меня появилось свободное время. Читая кого-то из историков, подумал, что не самое большое европейское государство Русь каким-то образом стало самым большим в мире без участия войск и так быстро, что и вообразить невозможно. Как? Благодаря чему это произошло? В мировой истории нет аналогов. Чем не тема для романа? Я и погрузился во все это. Целенаправленно начал изучать труды историков — этим вопросом занимались очень серьезные исследователи. Достаточно сказать, что «История Сибири» Миллера была написана в середине XVIII века — раньше, чем история России. Потом я поехал в Архангельск, смотрел, как воссоздают старинные технологии строительства судов того времени — кочей и карбасов, без них Сибирь было не освоить. Изучал деревянное строительство — оно тоже было очень важно. Проехал по музеям сибирских городов, изучал историческую бытовую культуру и этнографию разных мест. Наконец, проплыл 850 километров по Лене, по местам, где шли первопроходцы. Когда сидишь у костра на берегу реки, который выглядит точно так же, как и 400 лет назад, появляется реальное и очень важное для работы ощущение, как будто находишься среди своих героев. В общем, через пять лет таких исследований и опытов над самим собой появился роман. Почему до XVII века в Сибирь особо никто не стремился? Хороший вопрос. Я даже в качестве эпиграфа поставил слова Ключевского о том, что для России колонизация была основным фактором истории. Историк имел в виду такой особый русский способ жизни, когда люди в силу каких-то причин поднимались с исконно русских земель и переходили на новые, перенося туда свою культуру и быт. Так осваивался Русский Север — берега Белого моря, Печора, славяне переселялись на земли коми и карелов. Точно так же они уходили на юг и восток, расширяя территорию обитания. Так же шли в Сибирь, где важнейшим фактором была свобода, а самым ярким и известным — соболь. Его мех в те времена был аналогом современной валюты — на Руси не добывали ни серебра, ни золота и для торговли с заграницей использовали пушнину. По разным сведениям, доходы от торговли «мягкой рухлядью» приносили до 30% поступлений в государеву казну, а некоторые исследователи считают, что и все 50%. Добыча соболя была важна не только для царской администрации, но и для обычных людей — одна шкурка в среднем стоила 2–3 рубля, а годовое содержание, например, рядового казака у Семена Дежнева было 4 рубля. В романе упоминается редкий соболь за 28 рублей — на эти деньги в то время можно было справить все хозяйство с жильем, землей и скотиной. Но все же главным фактором притяжения в сочетании с природными богатствами Сибири была почти полная личная свобода. Государство подстегивало процесс освоения Сибири и в то же время тормозило его всевозможными запретами? Оно все пыталось контролировать, такова уж его природа, но, слава богу, не все могло. В «Анабарской сказке» руководитель отряда, отправляясь из Якутского острога вниз по Лене, как и все, получает от воеводы наказную грамоту, но в голове у него — свое. Так было и с другими отрядами — как только острог скрывался за изгибом реки, наступала полная воля — могли вернуться через год, как было наказано, а могли и через четыре года. Люди действовали по обстоятельствам, и без этой свободы решений никакое освоение труднодоступных земель было бы невозможно. Надо сказать, что наряду с государственной колонизацией существовало и стихийное, преимущественно крестьянское, освоение громадных просторов Сибири. По-моему, оно было важнее, а главное, надежнее казенного. Роль частных предпринимателей в колонизации Сибири, в сибирском товарообороте была огромной. Когда читаешь, сколько купцы поставляли туда муки, зерна, меда и еще много чего, в голове не укладывается. Это же не вагонами везли, а судами, а где-то и подводами. Десятки тысяч километров пути длиною в год и больше. Купцы обеспечивали добытчиков пушнины всем необходимым, затем скупали ее. В тех местах появлялись пашни, солеварни и другие предприятия. Чем колонизация Сибири отличалась от колонизации Америки? Освоение этих земель происходило в одно и то же время. Трудно сравнивать, потому что колонизация Америки была разной. Английским переселенцам была нужна земля под сельское хозяйство, и они просто забирали ее, вытесняя аборигенов разными способами. Французы же пришли туда за бобровыми шкурами, поэтому и отношения с местными складывались по-другому — целые книги написаны на эту тему. Но есть один интересный факт, говорящий о многом: ни англичане, ни французы, ни голландцы не пошли на Аляску, а русские пошли. На Аляске европейцам было слишком холодно и очень непривычно, они не были к ней приспособлены. Наши же, а Сибирь в основном осваивали поморы, уходя со своих земель, практически не меняли своего обычного образа жизни. Как они на Печоре или у Белого моря жили в суровых условиях и на не особо богатых землях, так же устраивались на Лене или на Аляске. Навыки быстрого и качественного деревянного строительства, будь то дом или лодка, умение добывать зверя и рыбу в тех условиях и способность легко уживаться с местным населением — поморы всегда жили рядом с иноверцами — очень пригодились. В «Анабарской сказке» как раз и рассказывается о том, как это все было. Там действуют, то есть живут обычной для них жизнью, разные люди — казаки, промысловики соболя, тунгусы и якуты, даже один монах есть. Парнишка Савва Рождественец — важный герой: он наносит на бумагу огромные пространства нехоженых мест, до которых и сейчас добраться непросто. Чертит, не имея поддержки и понимания в отряде, не умея как следует этого делать. Тогда никто этого не умел. Но в конце концов он добивается своего. Ваш предыдущий роман «Вечная мерзлота» затрагивает болезненную тему сталинских репрессий. О чем вы избегали писать? Я писал свободно. Опасаться надо только самого себя, своих дурных чувств, которые могут привести к неправде. Материалов у меня было много: документы, дела осужденных, многочисленная достоверная мемуарная литература — Евгения Гинзбург, Варлам Шаламов, Александр Солженицын, сборники под редакцией Семена Виленского, замечательная книга Евфросинии Керсновской «Сколько стоит человек». Таких свидетельств очень много. Консультантами у меня были два прекрасных старика, свидетели всего того, что я описывал. Один из них прошел Ермаковский, Игарский и Норильский лагеря, другой был вольным, работал капитаном буксира на Енисее. Это две разные точки зрения на одно и то же. «Вечную мерзлоту» я тоже долго писал, шесть лет, и так же ездил по местам, где происходили те события, своими глазами все видел. В романе есть, конечно, и подлость, и жестокость, но больше другого — книга светлая и написана с верой в человека. Это уже не мое мнение, а читателей. Люди выстояли потому, что помогали друг другу в ситуациях, когда помогать было нельзя, в прямом смысле опасно для жизни. Только благодаря этому и выстояли. Советской власти уже нет, а мы есть. Вся «Вечная мерзлота», а это почти 900 страниц, пытается ответить на вопрос, что помогло людям в те чудовищные времена оставаться людьми. Если сказать просто, то многое зависит от того, хочешь ли ты сам оставаться человеком и чем ради этого готов пожертвовать. Жизнь — сложная штука, а в непростые времена особенно. Выбор у людей был тогда чудовищный — или ты голосуешь, как требуют, против своей совести, или со всеми своими близкими идешь по этапу. Все это описано в книге так, как оно было в жизни. Взять лагерные условия — человек там, по сути, не властен ни над чем, но и там была жизнь: с одной стороны, люди, опустившиеся до состояния животных и до мерзости, с другой — выстоявшие. И эта книга в большей степени о последних. «Вечная мерзлота» поднимает в том числе и вопрос о природе власти. И вот, если хотите, короткий ответ на него — не должно быть власти человека над человеком. Точка. Единственный, кто над нами властен, это наш Создатель. Фото: из личного архива