Это мой город: актер, режиссер, директор музея МХАТ Павел Ващилин

О детстве на Таганке, любимом мхатовском маршруте и Вологде, где можно было бы поселиться, если б не Москва. Я родился… В Москве. Я — таганский парень. Места моего детства — улица Абельмановская, кинотеатр «Победа», где я познакомился с кинематографом и летом смотрел по два-три сеанса в день, Таганский парк, который тогда еще был Ждановским. В нем мы с отцом летом по утрам выходили на пробежку, а зимой катались на коньках. Помню аттракционы — «Ромашку», «Сюрприз», «Ветерок». И машинки, конечно. А еще в парке была летняя эстрада. Можно сказать, на ней случились мои первые актерские опыты. Обычно на сцене играл аккордеонист и можно было выйти, прочесть стих, поучаствовать в конкурсе. Я занимался плаванием, и, можно сказать, к конкурсам у меня был спортивный интерес. Еще из ярких воспоминаний детства — Рогожский рынок. Там были развалы овощей, фруктов, орехов, солений — квашеная капуста, соленые огурцы, черемша, маринованный ялтинский лук цвета фуксии. Было ощущение, что пришел на выставку, а с другой стороны, все можно было пробовать. Уже в более взрослом возрасте у меня появился любимый маршрут: перейти к метро «Таганская», от него спуститься к кинотеатру «Иллюзион», потом — к Библиотеке иностранной литературы. Там, по набережной, к Красной площади. А от нее уже рукой подать до Камергерского переулка и МХТ. Сейчас я живу… Все в том же районе. Был период, когда я уезжал в сторону Царицыно. Превратился из «парня с Таганки» в «парня с Кантимы». В то время район около метро «Кантемировская» еще только строился. Помню, все было раскопано, возводили многоэтажки, а потом все обжилось, стало красиво и зелено. От Царицыно было недалеко до парка «Коломенское», и вот его я могу назвать одним из моих мест силы. Там я готовился к экзаменам. А еще в «Коломенском» у меня возникало странное ощущение. Домик Петра, церковь Вознесения Господня, яблоневый сад, склон, который спускается к воде. Мне казалось, будто я в прошлом, в каком-то купеческом городе, при этом через реку были видны строящиеся высотки. Чувство, что я завис между двух миров, усиливалось в сумерки, когда происходил переход от цветного к черно-белому кино. А с середины девяностых я уже, можно сказать, поселился в Камергерском переулке. И к себе на Таганку ходил отдыхать после дня в театре. Я люблю гулять… У меня есть любимый маршрут, я называю его «мхатовский». В музее МХАТ мы даже сделали такую пешеходную экскурсию. Начало — в Камергерском переулке. Дальше — на Малую Дмитровку к Музыкальному театру Станиславского и Немировича-Данченко. Оттуда — в Петровский переулок к Театру Наций, бывшему Корша — первому частному театру в России. А после, если перейти Тверскую, будет МХАТ им. Горького и дом-музей Станиславского в Леонтьевском переулке. Такой вот получается театральный квартал. Мой любимый и нелюбимый район… Сложно сказать. Я вот думаю, что понятие любимый — это все равно что поставить тире и написать родной. И тогда это Таганка. А нелюбимый… Я такой не могу назвать. Есть незнакомые районы, но мне даже нравится в них оказываться. Бывает, что съемки заносят в такие уголки Москвы, где я раньше не был. И тогда понимаешь, насколько город большой и неизведанный. Я много гастролирую, бываю в разных городах России. И вот порой, оказавшись в отдаленном от центра Москвы районе, увидишь какую-нибудь уже непривычную для столицы вывеску «Канцтовары» или «Галантерея» и кажется, что перенесся в какой-нибудь маленький город. Вроде бы XXI век, технологии, но и все эти шторы, тюль, линейки на прилавке имеют право на существование, не конфликтуют друг с другом, а дополняют. Давно хочу попасть, но никак не получается… На Бородинскую панораму. Это какая-то не закрытая с детства история. Мне кажется, я ее уже даже выдумал — то, какой она должна быть. И теперь думаю, вдруг реальный образ не будет соответствовать моему воображаемому. Москвичи отличаются от жителей других городов… Наверное, тем, что москвичам сложнее остановиться и разглядеть то, что их окружает. Я в какой-то момент решил, что пойду не торопясь от Кузнецкого моста, через Китай-Город, до Таганки — буду смотреть только на верхушки зданий. И когда я увидел все эти барельефы, мозаики, крыши, такие разные, подумал — какая красота. А ведь это все окружает нас каждый день. Когда приезжаешь в другой город, обычно вертишь головой по сторонам и говоришь: «О, как красиво!» А у себя мы как будто не ценим это. В Москве за последнее десятилетие изменилось… Москва постоянно меняется. Я часто вспоминаю строки Бакланова о том, что с каждым новым поколением возникает новый город, а тот, в котором мы выросли, бегали в школу, впервые влюблялись, его уже нет. Даже если он с холодной точностью остается на фотографиях. Сегодня мне нравится, какая Москва зеленая, как много летом цветов. А вообще у меня есть такое наблюдение. Кажется, москвичи относятся к изменениям настороженно. А потом, когда появляется новый дом, новый памятник, когда он вписывается в канву города, говорят: «Как замечательно вышло». Москвичам важно, чтобы было комфортно и привычно. Особенно, если речь о старшем поколении. Но я понимаю, что нужно успевать перестраиваться вместе с городом. Не город должен идти за жителями, а они за ним. Потому что место развивается намного быстрее. Если бы я мог, я бы изменил в Москве… Как у директора музея МХАТ у меня есть мечта — собственное здание, помещение в центре Москвы. Тогда мы могли бы показать все экспонаты, которые сейчас скрыты от глаз зрителей. А что касается Москвы, то с ней все как в песне — это лучший город на земле. Если не Москва, то… Пару лет назад меня пригласили поставить спектакль «Потерянный» в архитектурно-этнографическом музее «Семенково» под Вологдой. В основу постановки легла реальная история крестьянской семьи Истоминых из Вологодской губернии конца XIX века. Мы репетировали спектакль в старинном деревянном доме, где жил поэт Батюшков, а идет он до сих пор в Театре на повети в пространстве крестьянского двора. Это место мне напомнило Коломенское. И я подумал, что, если бы не Москва, мог бы поселиться в Вологде. Фото: Олег Черноус