«К нему обращались «товарищ сеньор» — фрагмент из книги «Москва итальянская»

В издательстве «Слово/Slovo» выходит книга историка Михаила Талалая «Москва итальянская». Итальянский след в Москве — это не только стены Кремля. Столицу веками строили приглашенные мастера, здесь открывали лавки итальянские торговцы, Петр I заслушивался пением кастрата Филиппо Балатри, а в советские годы здесь искали убежище итальянские антифашисты. «Москвич Mag» публикует главу, в которой речь в том числе идет о работе в СССР конструктора Умберто Нобиле. После крушения дирижабля «Италия» в Арктике и спасения советским ледоколом «Красин» знаменитый полярник переехал в Долгопрудный. Там он пять лет проектировал советский воздушный флот и руководил созданием крупнейшего в стране дирижабля «СССР-В6». На улицах Москвы он неизменно появлялся со своим талисманом — собачкой Титиной, у которой, как говорят, была золотая челюсть. Московский полет дирижабля «Италия» Итальянцев, решивших уехать в Советский Союз по профессиональным или экономическим соображениям, было много меньше, чем политэмигрантов. Этот ограниченный миграционный поток приходится прежде всего на период, последовавший за Великим кризисом 1929 года. Мировое сообщество было впечатлено тем обстоятельством, что если на Западе предприятия разорялись и массы людей оставались без работы, то в СССР всё было наоборот. Экономическое и промышленное итало-советское сотрудничество началось еще раньше. Италия стала одной из первых западных стран, официально признавших СССР (в 1924 году), что открыло путь для крупных торговых договоров. Итальянские инженеры и фирмы рассматривали советский рынок как хорошую возможность для выхода из экономического кризиса после Первой мировой войны. В Красную Москву потянулись инженеры и дельцы. Одним из пионеров стал FIAT, позднее прославившийся при строительстве ВАЗа и развитии города Тольятти (в Италии его называют Тольятти-град). Ошеломляющему успеху в 1970-е годы способствовали контакты, возникшие полувеком ранее. Уже в 1924 году FIAT предоставил Автомобильному московскому обществу (АМО) лицензию на копирование итальянского Fiat 15 Ter. Этот первый советский грузовик производился до начала 1930-х годов. Московский завод АМО, переименованный в ЗИС (имени Сталина), а затем в ЗИЛ (имени Лихачева) в начале XXI века был закрыт и снесен; на его территории появились жилые кварталы. Среди других фирм, появившихся в Москве, — машиностроительный и металлургический концерн Ansaldo; гиганты химической промышленности Snia Viscosa и Montecatini; флагман резинотехнической промышленности Pirelli. Но самым ярким событием стало пребывание в России знаменитого полярного исследователя и дирижаблестроителя Умберто Нобиле. Дирижабль «Италия» с генералом Нобиле и его международной командой потерпел крушение в Арктике в 1928 году. Их выкрашенную красной краской палатку искал весь мир, а нашел Советский Союз, к вящей досаде Муссолини. Итальянский диктатор согласился бы скорее на героическую гибель своих людей, нежели на успех спасательной миссии советского ледокола «Красин». Несколько людей Нобиле погибли, и это ставили в вину уцелевшему командиру. Как и то, что он эвакуировался первым спасательным самолетом, прежде своих товарищей. Спасая Нобиле, исчез над морем великий Амундсен, и этого до сих пор не могут простить итальянскому генералу норвежцы. Спасение Умберто Нобиле советскими людьми завершилось неожиданно — долгой командировкой генерала из фашистской Италии в сталинскую Россию. На месте современного городка Долгопрудный в 20 км от Москвы в 1930-е годы располагался небольшой поселок Дирижаблестрой, названный по находившейся здесь опытной дирижабельной верфи. Первоначально Сталинская пятилетка предусматривала строительство аж 425 дирижаблей за пять лет — цифра нереальная. Позже план был сокращен до 50 дирижаблей. Однако к 1940 году (когда закрыли базу) было сконструировано всего 14 дирижаблей. Специалистов остро не хватало. Поэтому весной 1932 года для оказания технической помощи в проектировании и эксплуатации дирижаблей в Советский Союз были приглашены итальянские дирижаблестроители во главе с Умберто Нобиле. Уже несколько лет он был без дел, находясь в опале у Муссолини после неудачной полярной экспедиции. Для иностранных спецов в Долгопрудном построили деревянный двухэтажный дом, названный Итальянским. От него частично сохранился эллинг, без почтового адреса. Умберто Нобиле приехал в Страну Советов без семьи, к тому времени он овдовел. Позже, вернувшись ненадолго в Италию, он прибыл оттуда с 15-летней дочкой Марией. Эта черноволосая девушка была настоящей красавицей и вызывала восторг у мужской половины «Дирижаблестроя». Одним из самых знаменитых дирижаблей, спроектированных Нобиле в Советском Союзе, стал «СССР-В6», который по своей конструкции был подобен дирижаблю «Италия», хотя строился уже из иных материалов и по другой технологии. Первый полет «СССР-В6» состоялся 5 ноября 1934 года под управлением самого Нобиле. Он установил мировой рекорд длительности полета — 130 часов без посадки, — который побил рекорды дирижаблей всех типов — норвежского, английского, немецкого. Нобиле много летал на этом корабле даже тогда, когда необходимость в его консультациях отпала: русские командиры и штурманы полностью освоили особенности вождения этого дирижабля. Для Нобиле полет был огромным праздником души. В декабре 1934 года произошло убийство Кирова. Именно с этого времени стали один за другим исчезать близкие сотрудники Нобиле, советские инженеры. Потом начали арестовывать итальянцев, которые работали на «Дирижаблестрое», политэмигрантов. Однако самого Нобиле не тронули. В «Дирижаблестрое» Умберто Нобиле бывал наездами и в тамошнем Итальянском доме не обитал, живя в Москве на улице Кирова (сегодня Мясницкая) улице, в доме 4. Жил он замкнуто, часто бывал задумчив: очень переживал из-за смерти жены, да и память о трагедии дирижабля «Италия» не давала ему покоя. Вечерами он любил прогуливаться по Москве. К нему обращались «товарищ сеньор». Из-за ворота его пальто всегда виднелась маленькая головка собачки по имени Титина. Генерал никогда не расставался с нею, даже в драматическом полете на Северный полюс она сопровождала его как талисман. Московские мальчишки часто дразнили Титину, чтобы увидеть ее золотую челюсть (в одной из экспедиций собачка заболела цингой и у нее выпали все зубы). У Титины в Москве появились от местного пса два щенка — Тотошка и Цыганка. Проработав в Долгопрудном пять лет, Нобиле в конце 1936 года возвратился на родину. «Пребывание в России принадлежит к счастливейшим периодам моей достаточно трудной жизни», — сказал позже о своей советской жизни Нобиле. Полярник прожил долгую жизнь. После падения фашизма он вступил в компартию и даже стал парламентарием. Говорят, правда, что его до последних дней мучили призраки погибших товарищей. Эти призраки являлись к нему и в талантливой итало-советской кинокартине Михаила Калатозова «Красная палатка» (1969) — ради неофициального следствия по делу гибели дирижабля «Италия». Полярник приехал в Москву не один. Вместе с ним прибыли инженеры Феличе Трояни и Луиджи Визокки, чертежники Никола Де Мартино и Джакомо Гарутти, а также несколько рабочих — всего девять сотрудников. Участнику трагической экспедиции на «Италии» Феличе Трояни принадлежала идея покрасить на льдине ставшую теперь знаменитой «Красную палатку». Будучи инженером с гуманитарной жилкой и наблюдательным интеллектуалом, он оставил интересные воспоминания под названием «Хвост Миноса». Их тональность во многом противоположна книге Нобиле «То, что я увидел в советской России» (или «Мои пять лет с советскими дирижаблями»). Следует сказать, что если Нобиле к моменту отъезда в СССР идеологически уже разошелся с фашистами, то Трояни, напротив, накануне отъезда в Советский Союз вступил в фашистскую партию. В некоторых местах он откровенно полемизирует со своим боссом, утверждая, что восторженный энтузиазм Нобиле зиждился на призрачной надежде восстановить в СССР те позиции, которые он потерял в Италии. Поселился Трояни вместе с коллегой Луиджи Визокки в апартаментах в «Гранд-отеле»: «Номера были роскошными и находились на первом этаже: гостиная, комната с двумя кроватями, туалет. Шторы, мебель, всё в имперском стиле, веселое и симпатичное: мебель из красного дерева с бронзовыми позолоченными украшениями, светлая обивка, инкрустация из малахита и лазурита. А еще маленький бюст Наполеона. С первого дня мы заметили, насколько популярным был этот корсиканец в Москве: город после пожара 1812 года был перестроен в имперском стиле; мебель, изделия из стекла, антиквариат или старые бронзовые вещи, как правило, были французского производства. Нет ничего лучше, чем сделать зло людям, чтобы стать уважаемым!» Трояни задумался: «Французы оставались в Москве 34 дня...» Сможет ли он продержаться столько же, сколько и Наполеон? В итоге инженер пробыл тут около четырех лет. Московская жизнь в воспоминаниях Трояни представлена с ее бытовой стороны, не исключая романтические похождения итальянца. Заслуживают цитирования его наблюдения о храмовом зодчестве: «В Москве было очень много церквей: 365, по одной на каждый день года. Многие из них были уже разрушены, многие еще собирались разрушить: приводились разные причины, а нам было очень жаль наблюдать, как постепенно исчезали симпатичные луковичные купола и кресты. Строилось метро, и огромные колодцы зияли в основном по вертикалям тех мест, где прежде стояли храмы». После прихода к власти Гитлера в 1933 году и появления первых ощутимых признаков экспансионизма Германии, поставившего под угрозу весь старый европейский порядок, Сталин решил постепенно закрыть границы для иностранцев. Поток эмигрантов из Италии и других европейских стран в Советский Союз стал быстро сокращаться. Закончилась и московская командировка Нобиле с его помощниками. Одними из последних итальянцев, оказавшихся на советской территории до того, как границы были окончательно закрыты, были квалифицированные рабочие, приглашенные в СССР из фирмы Scaini e Coli, которой поручили построить несколько предприятий по производству электрических аккумуляторов. На следующие несколько десятилетий итальянское присутствие в советской столице практически свелось к нулю. Фото: сгенерировано в NanoBanana, «Москва итальянская» / Михаил Талалай. — Москва: СЛОВО/SLOVO, 2026