Переработка уставших людей в сытых: прогулка по обновленной Пушкинской набережной
В середине июля в парке Горького на Пушкинской набережной открылся многофункциональный комплекс «Мечта». В нем планируют проводить и серьезные конференции, и деловые форумы. Само здание — легкое на вид, с остекленными стенами, внешними лестницами, ведущими на крышу с навесом, — напоминает санаторный корпус с солярием. И это вполне вписывается в стилистику всей обновленной набережной.
Тем, кто еще там не был, рассказываю: ее застроили павильонами с плоскими крышами. По лестницам, тоже внешним, можно свободно на них подняться, а потом еще и забраться на третий ярус, полюбоваться с необычного ракурса видами Москвы-реки, набережных и сверкающим свежей позолотой куполом Храма Христа Спасителя. На крышах-ярусах тоже стоят павильоны — круглые и светлые, они напоминают капитанскую рубку на корабле, да и в целом сходство конструкций с многопалубными круизными лайнерами считывается однозначно. Все это четко работает на заявленную года три назад концепцию Москвы как города-курорта. Лайнеры-павильоны, как и положено, белоснежны. Чтобы не разрушать эту сиятельность, даже разместившиеся внутри «Теремок» и «Вкусно — и точка» отказались от привычной пестроты логотипов — вывески у них здесь черно-белые. За многоцветье отвечают многочисленные вертикальные клумбы — хорошая замена пальмам. В таком богатом окружении «Мечта» уже смотрится не лечебно-жилым корпусом где-нибудь в Ейске, а прямо-таки Дворцом фестивалей на набережной Круазетт в Каннах.
Изначально замысел реконструкции набережной, впрочем, не имел однозначной гедонистической направленности. В нем скорее чувствовалось влияние той идеи, которую сто лет назад вкладывали в строительство парка, получившего впоследствии имя писателя Горького. Его придумывали как «комбинат культуры», фабрику по переработке людей уставших в людей духовно обогащенных. Вот и Пушкинскую набережную решили поделить на своеобразные «цеха» — тематические павильоны. Одна зона для массовых мероприятий, другая для галерей и сувенирных лавок, третья для отдыха с детьми, ну и так далее. Может, кстати, эту концепцию и соблюли, но заметить это невооруженным глазом без разъяснений со стороны трудно.
Крыши-веранды лайнеров уплотняют пространство и перетягивают внимание на себя. Они заслоняют даже большую и яркую сцену фестиваля «Театральный бульвар». Лавку с сувенирами тоже можно сыскать не без труда. А над всеми культурно-парковыми активностями превалирует базовая — гастрономическая, причем разнообразная. Полузабытый сегодня в Москве «Сабвэй» соседствует с претенциозным «Чудо-Юдо», а кофе здесь на любой вкус, от поистине народной кофемашины в «Перекрестке» до любимого хипстерами Surf Coffeе.
За кухню относительно экзотическую отвечает балийский ресторан Made in Bali. Год назад я сокрушался, что, мол, не вся гастрономия доступна в Москве, и популярнейший в мире индонезийский суп сото айям здесь не отыщешь. И вот он, пожалуйста, с видом на Москву-реку да в окружении деревянных идолов и кучи плетеных «ловцов снов» под потолком. И да — это старая добрая куриная лапша, приправленная лемонграссом и прочими пряностями. Тем, у кого в этом году не сложилось с традиционной зимовкой на Бали, может понравиться.
Здесь красиво, сытно, уютно, и ветер с речки дует. Но чтобы как следует проникнуться духом обновленной набережной, рекомендую заходить на нее медленно, издалека. Оптимальным вариантом будет доехать до метро «Воробьевы горы», спуститься с моста «Лужники» и двигаться по берегу в сторону моста Крымского. Это около 4 км, примерно час неспешной ходьбы. Нагуляете аппетит перед кулинарными соблазнами, а главное, можно своими ногами прочувствовать, как менялась Москва за последние 15 лет. В те времена былинный термин «общественное пространство» был еще заморской урбанистической новинкой, а на склонах Воробьевых гор раскинулся диковатый грязный лесок. Их преображение было сродни популярной в кино трансформации дурнушки в красавицу. Лишние деревья исчезли, трава стала ярко-зеленой и короткой, появились экотропы и деревянные лежанки, бесплатные и общедоступные. Устроившись на них, можно было почувствовать себя в другом мире — как минимум более доброжелательном и комфортном. И мир этот только начинал знакомиться с Москвой.
Особо примечательного его амбассадора вы встретите уже за железнодорожным Андреевским мостом, где, собственно, и начинается Пушкинская набережная. Это дощатые настилы и скамьи рядом с водой. Здесь в 2011 году появился городской Оливковый пляж.
Как же громко о нем писали и говорили! Теперь у нас как в Париже… Сладкая жизнь и золотая молодежь… В одних купальниках фактически в центре города… «Цены кусаются», — писал журнал «Ваш досуг» об одноименном ресторане при пляже. Шаурма — 260 рублей, ролл «Филадельфия» — 610 рублей, литр лимонада — 790 рублей. Это все, напомним, в эпоху доллара по 30. Сегодня это цены студенческих клубов. Ресторан с пляжа ушел, а сами эти скамейки и настилы несколько помутнели и выглядят уже такими же артефактами, как расположенные по соседству круглые ротонды, к которым в начале XIX века приложил руку Матвей Казаков, или как каскад фонтанов с фигурой изготовившейся к прыжку пловчихи работы Ромуальда Иодко (1937 год).
Вот теперь, проникнувшись прошлым, можно двинуть и в блистательную современность Пушкинской набережной. Здесь, кстати, о советском наследии помнят. Стоят копии круглых барельефов со станции метро «Парк культуры» работы Иосифа Рабиновича. Тут есть галерея с двенадцатью — по числу месяцев — разрисованными художником Васей Кармазиным плафонами на потолке. Задирая ради них голову, нельзя не вспомнить станцию «Маяковская» с ее мозаиками под сводами, хотя стилистика у работ Александра Дейнеки совсем другая.
Дейнека на Пушкинской набережной тоже присутствует. И очень-очень неспроста. На одной из стен воспроизведен эскиз его фрески. Ее художник готовил для Звукового кинотеатра, который располагался как раз здесь, в здании по адресу Крымский Вал, 9, стр. 45. Оно примыкало к Крымскому мосту и выходило на Пушкинскую набережную одним из фасадов.
В 1942-м в здание попала бомба и разворотила зрительный зал. Дальше дом так и существовал с руинами посередине и двумя уцелевшими блоками, где располагалась администрация парка, а в наши дни — офис «Гаража». В начале 2025-го здание снесли — официально его признали «потенциально опасным». Общественности, сокрушавшейся об исчезновении образчика конструктивизма, было обещано построить что-то новое, «духу конструктивизма» соответствующее. Возможно, новенький центр «Мечта» как раз и призван его сохранить.
И еще один скелетик прикопан у основания Крымского моста, правда, совсем уж мертворожденного младенца. 1 мая 2013 года здесь на небольшом то ли пустыре, то ли дикой автостоянке открылся московский Гайд-парк (второй был организован в «Сокольниках»). Сюда, по идее, мог прийти любой и совершенно свободно помитинговать. Нет, конечно, нужно было подать грамотно оформленную заявку в администрацию парка и согласовать время, но в остальном все было совершенно свободно.
За полгода было подано 86 заявок от никому не известных сообществ типа некоей Народной партии ненависти. О существовании Гайд-парка на своей территории, похоже, подзабыли даже в администрации ЦПКиО. К осени 2015 года он был закрыт окончательно, никем не оплаканный.
Пришло время для других активностей, торжество которых мы сейчас и наблюдаем. На набережной теперь ничто не мешает проезду велосипедов. Дует легкий бриз. Десятки корабликов бороздят речную гладь, белоснежные псевдолайнеры застыли на берегу. Осталось только одеть всех гуляющих в белые штаны в соответствии с хрустальными мечтами Остапа Бендера. Но вот этого нет. Кто-то ходит в белом, кто-то в любом другом, но в целом — в обычной повседневной одежде.
Москва пережевала открытие обновленной Пушкинской набережной походя и моментально ее обжила. И в этом заключается маленькая червоточинка концепции Москвы как города-курорта. Любой исконный курорт — хоть Железноводск, хоть Биарриц — является особым местом. Все попавшие сюда извне отбрасывают обычный статус и превращаются в «отдыхающих вульгарис». В Москве, где на праздник жизни теперь можно попасть едва ли не из любой ее точки, на 15 минут отбежав от офиса, эта магия отвлеченности работает все слабее. А раньше работала на полную. Потому что был город для забот и парк Горького для расслабона. Это отчетливо проявлялось в советское время, да и потом, два десятка лет, когда парк изрядно запаршивел. Еще недавно с Крымского моста открывался вид на стоявшие на набережной аттракционы — пусть малость задрипанные, но будто перенесенные из фильма (скорее всего, ужасов), откуда-то из Санта-Крус, штат Калифорния. Даже местные задымленные и прогорклые шашлычные, где подавали счет, набросанный в порыве вдохновения на тетрадном листке, были особенными. Были люди, кто специально ехал сюда ради них. Сейчас на Пушкинской набережной можно взять фо бо и мокачино навынос. Так их и в сотнях других мест взять можно.
И теперь любое новое общественное пространство просто обязано быть еще более красивым и еще более ярким. Пока это в целом работает. И в этом смысле очень интересно будет поглядеть на центральную часть парка Горького, когда ее откроют после реконструкции. Ждем.
Фото: Стоян Васев
