«Для нас важно сохранить тишину» — основательница этнохутора Старозолотовский Ирина Узденова

Донской казачий хутор Старозолотовский семь лет назад вошел в Ассоциацию самых красивых деревень и городков России. Сегодня хутор имеет максимальное количество звезд наряду с Суздалем и селом Вятским. «Москвич Mag» поговорил с основательницей Старозолотовского Ириной Узденовой о том, как семейная история превратилась в проект сохранения наследия и зачем декорации сериала «Тихий Дон» перевезли за сотни километров. Вы родились в Ленинграде, ваш муж, известный бизнесмен Али Узденов — на Кавказе. Как вы оказались на донском хуторе? Я коренная ленинградка, планировала связать свою жизнь с медициной, поступала в медицинский университет в Петербурге, год проработала в Военно-медицинской академии. Но судьба распорядилась иначе. В поездке на Домбай я познакомилась со своим будущим мужем и переехала в Ростов-на-Дону, здесь у нас родился первый сын. В этот период мне очень хотелось иметь тихое место за городом — дачу. Для петербуржца, как и для москвича, дача занимает особое место в жизни. Искали долго, не один год. Но однажды, когда я гостила у мамы в Петербурге, позвонил муж: «По-моему, я нашел то, что ты хотела». Я вернулась, и мы поехали в Старозолотовский. Когда на подъезде к хутору я увидела излучину Дона, поля, балки, то ощутила удивительное чувство — будто я давно знала это место и оказалась дома. Хотя ни у меня, ни у супруга нет корней в Донском крае. Что тогда представлял собой хутор Старозолотовский? Это было больше четверти века назад, почти половина домов пустовала. Не было газа, водопровода, магазина, нормальной дороги. Хутор медленно исчезал. Берег Дона был завален мусором, склон разрушался и постепенно съезжал в реку. Молодежь из этих мест уехала давно, остались одни старики, которые доживали свой век. Мы купили маленький домик у бабы Клавы на двух сотках. Начали с малого: очистили берег, укрепили склон, привели в порядок свой маленький участок. Потом нам стали предлагать выкупить соседние дома. И так, шаг за шагом, начал меняться весь хутор. В какой момент частная дача превратилась в масштабный проект по восстановлению исторического казачьего хутора? Со временем у нас оказалось несколько соседних участков. Строить за глухими заборами большие кирпичные дома мы не хотели. Собравшись на семейном совете, решили сохранить исторический облик хутора, деликатно встроиться в ландшафт, архитектуру и традиции. Постепенно в Старозолотовском появились газ, водопровод, дороги и связь. Наша семья активно участвовала в этом процессе и финансировала многие работы. Открылся современный фельдшерский пункт. Раз в полгода мы организуем для всех жителей медицинское обследование. Сейчас строим дом для одиноких пожилых хуторян. Основой музея, ради которого люди стремятся в Старозолотовский, стали декорации сериала «Тихий Дон» режиссера Сергея Урсуляка. Как они у вас оказались? Сериал же снимали в другом месте? Сериал снимали на Верхнем Дону, в районе станицы Еланской. Но мой супруг был сопродюсером фильма (к Узденову обратились за финансированием, когда съемки оказались под угрозой срыва. — «Москвич Mag»). После съемок созданные для фильма исторические курени — традиционное жилище донских и кубанских казаков, главных героев «Тихого Дона» Мелеховых, Астаховых и Коршуновых — могли быть утрачены, и муж решил их сохранить. Мы перевезли дома в Старозолотовский и около двух лет воссоздавали курени по традиционным технологиям: смешивали глину, солому, песок и навоз, крыши покрывали чаканом — донским камышом. Способ вязки матов из чакана нашим работникам передал 90-летний местный житель. Так всей семьей и руками наших мастеров мы воссоздали в Старозолотовском хутор Татарский, описанный Михаилом Шолоховым в романе «Тихий Дон». Честно говоря, тогда мы не планировали, что проект выйдет далеко за пределы семьи и превратится в туристическую точку федерального значения. Сегодня хутор входит в два национальных туристических маршрута. Музей посещают тысячи людей. Для одних он становится первым знакомством с донской культурой, для других местом, которое возвращает их в детство. Но это же не подлинные казачьи дома? Конечно, это не дома, которые стояли здесь 200 лет назад. Их построили для кино, а затем восстановили как музейные объекты. Но мы старались сохранить не декорацию, а устройство казачьего жилища через аутентичные строительные приемы казаков. В курене Аксиньи и Степана земляной пол и скромная утварь. Дом Мелеховых зажиточнее, а у Коршуновых уже металлическая крыша и деревянные полы. Шолохов на примере трех семей показал быт и уклад жизни казаков разных сословий и достатка. Что есть на хуторе кроме музея? Музею скоро исполнится десять лет, в хуторе мы больше четверти века, а самому хутору уже 340 лет. Важно, что это не хутор при музее, все наоборот: музей появился в дополнение к хутору, его истории, традициям и культуре людей, которые исторически здесь живут. И первое, что мы сделали, приехав сюда, — взялись за восстановление храма. Ведь казак без веры не казак. Храм мы восстановили там, где он стоял много десятков, а может, и сотню лет ранее. Это единственный в России храм иконы Пресвятой Богородицы «Остробрамская». Здесь крестили наших детей и внуков. Здесь наша сила и духовная опора. Сейчас мы завершаем строительство второго храма — Алексия, человека Божия. В Старозолотовском часто гостил схиархимандрит Илий (в миру Алексий Ноздрин, считался прозорливым старцем. — «Москвич Mag»). Для нашей семьи он был близким человеком и духовным наставником. Батюшка Илий очень любил Старозолотовский и тоже чувствовал благодать и силу этого места. За эти годы на хуторе появилось многое. Мы построили выставочный павильон, где проходят выставки донских художников и выставлены изделия семикаракорской керамики — единственного официально зарегистрированного народного художественного промысла Ростовской области. Открыли гастрономический театр «Калачная» и ресторацию «Красностопъ Золотовский». Со временем вокруг хутора сформировалось сообщество единомышленников. Здесь проходят дискуссии краеведов, пленэры студентов, поэтические вечера и творческие встречи. Так постепенно появился наш событийный календарь: футбольные турниры, фестиваль вина, праздники цветения сезонных цветов и другие. Вот уже пятнадцать лет я провожу на хуторе Троицкий фестиваль искусства и творчества «Золотовские купола», который собирает около 2 тыс. человек ежегодно. Рядом с хутором находится природный парк, где живут олени. Мы разбили здесь поля лаванды, шалфея, роз и хризантем, сейчас создаем сад редких сортов сирени. Хутор всегда утопает в цветах. Гостевых домов здесь мало, проживание стоит дорого. Почему? Мы сознательно не строим большой гостиничный комплекс. Для нас важно сохранить тишину, размеренный ритм хутора и уважение к людям, которые здесь живут постоянно. Гостевых домов всего несколько, и спрос на них значительно превышает предложение. То есть это все-таки бизнес? Бизнеса, направленного на увеличение прибыли, нет. Хотя есть и коммерчески успешные проекты, например Казачья дискотека, где донские народные мотивы соединились с актуальными танцевальными трендами. Скорее это меценатство и импакт-предпринимательство. Капитальные и операционные затраты хутора выше, чем доход от аренды домиков. Множество объектов, построенных или воссозданных нами, в принципе не про деньги. Например, восстановленный храм. Хутор — часть нашей большой семейной истории, дети и внуки тут частые гости. Сейчас, когда доросли до регионального признания и даже до «городка федерального значения», это уже часть истории страны. Для меня это честь и гордость. У такого крупного проекта должна быть стратегия развития? Изначально мы не разрабатывали долгосрочную стратегию. Вместе с мужем двигались от идеи к идее, прислушивались к месту. Некоторые вещи возникали случайно. Например, собрание донских художников. Друзья подарили нам картину «Мальвы» — образ, неразрывно связанный с казачьим подворьем. Я в нее сразу влюбилась. Потом появились пейзажи, портреты казаков и казачек, натюрморты — работы разных поколений донских художников. Я покупала их исключительно для того, чтобы развесить на стенах нашего дома. Но постепенно стало понятно, что собрание приобрело гораздо большее значение. Сегодня в нем почти 600 произведений живописи XIX–XXI веков. Оно позволяет увидеть развитие донской художественной школы на протяжении двух столетий. Этой зимой около ста работ из нашей семейной коллекции было представлено на выставке «Донские художники. Коллекция семьи Узденовых» в Государственном центральном музее современной истории России. Для меня было важно представить эту художественную школу Москве, открыть столичному зрителю новые имена. Это еще один способ сохранять и популяризировать историю Донского края. В долгосрочной стратегии для нас важно развитие крепкого сообщества. Неважно, зачем к нам приехали гости: выпить кофе с селедкой (а есть и такая типично донская привычка) или посетить храм. Наша задача — предоставить им площадку для отдыха, обучения, познания, поиска близких по духу людей. Вы живете между Москвой, Петербургом и Доном. Где ваш дом? Сейчас мы живем в Москве. И я очень люблю этот город. Москва дает возможность вывести региональные инициативы на федеральный уровень. Именно здесь проходит форум проекта «Рулокация», созданного мной в партнерстве с Натальей Воронковой. Это пространство для профессионального разговора о будущем культурного наследия, развитии исторических территорий и роли частных инициатив. И Старозолотовский «звучит» здесь как иллюстрация того, что из личного желания бережно сохранить место своей силы может родиться проект всероссийского масштаба. Именно в Москве я дважды провела «Казачью ассамблею» — вечернее торжественное мероприятие в Петровском путевом дворце, которое демонстрирует светской столичной аудитории красоту донской традиции. Дворец стал площадкой для еще одной моей инициативы — мультимедийного арт-проекта «РУниверсум». Это иммерсивное путешествие в глубину национального кода через современные технологии и арт-объекты. За месяц работы проект посетили 8 тыс. человек. Петербург навсегда останется городом моего детства и юности. А на Дону наше место силы. Я убеждена, что такое место не обязательно там, где ты родился, его можно обрести неожиданно для себя. И тогда рождается горячее желание сохранить его красоту и традиции — и передать дальше. Фото: предоставлено пресс-службой