Дом недели: дом князя Щербатова на Новинском бульваре
По происхождению, образованию и пристрастиям Сергей Александрович Щербатов был москвичом до мозга костей. По мнению Александра Бенуа, князь «являл собой настоящий тип аристократа (московской складки) — огромный, тяжелый (стулья под ним трещали и даже подламывались), с явной склонностью к тучности. Держал он себя необычайно прямо и нес голову не без сановитой важности. Самый его типично московский (но дворянский, а не купеческий) говор с легким картавленьем имел какой-то наставительно барский оттенок, говорил он медленно, с расстановкой».
Потомок Рюрика Щербатов родился в 1875 году в семье первого избранного Москвой всесословного городского головы, почетного гражданина нашего города. Как и многие знаменитые сверстники, Сергей Александрович учился в Поливановской гимназии на Пречистенке. Затем окончил историко-филологическое отделение Московского университета. Всю последующую жизнь был движим «первой любовью», любовью к искусству.
Поучился в мюнхенской художественной школе Антона Ашбе, в Москве брал уроки рисунка у Леонида Пастернака, а в 1899 году на выставке объединения «Мир искусства» показал две свои работы.
Игорь Грабарь, его соученик, вспоминал, что Щербатов «был очень талантлив, живо схватывал малейшие намеки и вскоре так усвоил строение головы, лепку, игру света, что оставил далеко позади других учеников, работавших два года и больше».
Князь страстно увлекался коллекционированием, дополняя галерею семейных портретов произведениями современной русской живописи и графики, иконописью, японской гравюрой, стеклом Галле, чучелами птиц.
Инициативой Щербатова, вошедшей в историю, стала выставка-продажа 1903 года «Современное искусство», пропагандировавшая стиль модерн как образ жизни и новые принципы, переводя на современный лад, дизайна интерьера.
Участвовали в том салоне все тогдашние звезды. Александр Бенуа, Игорь Грабарь, Евгений Лансере, Леон Бакст, Константин Коровин, Александр Головин представили проекты комнат, гостиной, будуара, русского терема. Сергей Щербатов с другом Владимиром фон Мекком декорировали комнату «на мотив павлиньего пера».
Увы, предприятие провалилось. Никто ничего не купил.
Женился князь Щербатов на Палаше, Пелагее Ивановне Розановой — белолицей, с ясными серыми глазами крестьянке из его родового подмосковного имения Нара, фельдшерице сельской больницы. Сделавшись княгиней, Пелагея стала Полиной. Ее портреты писали Василий Суриков, Валентин Серов, лепил Евгений Рауш фон Траубенберг.
Разочаровавшись в Петербурге после провала «Современного искусства», князь решил обосноваться в Москве и построить большой дом «типа дворцов екатерининской эпохи». К тому же после смерти отца было получено наследство. Желая оставить память о себе, «сделав из этого здания художественную ценность и дав ему после своей смерти особое назначение», Щербатов мечтал о Городском музее частных собраний.
Сергей Александрович снял квартиру на Новинском бульваре в доме, принадлежавшем жене действительного статского советника Князева Анне Дмитриевне. Поднявшись на чердак, князь взглянул через тусклое окошко и был поражен волшебным видом на Москву-реку и огромные дали. Переговоры о покупке соседнего участка увенчались успехом.
Теперь из окна художник-коллекционер мог уже наблюдать, как постепенно осуществляется его мечта, строится дом, как на фундаменте растут толстые кирпичные стены.
Проект был заказан молодому архитектору, только начинающему быть известным, Александру Оганесовичу Таманяну (Таманову). В советское время он отстроил весь центр Еревана.
К слову, Таманян был женат на Камилле Матвеевне Эдвардс, принадлежавшей к роду Бенуа.
Архитектор учился в Академии художеств и, будучи большим поклонником русской классики, привлек заказчика.
Щербатов сам начертил общий план постройки с выездным двором-курдонером, окаймленным флигелями. В остальном положился на вдохновение зодчего. И остался им доволен.
Дом «под Новинским» (Новинский бульвар, 11) приобрел П-образный план и был составлен из трех объемов. Центральный, пятиэтажный, расположился в глубине двора, как Сергей Александрович и желал. Боковые трехэтажные флигели, декорированные пилястрами с антаблементом, выходили на красную линию улицы. В последних двух этажах главного корпуса поселилось семейство Щербатовых. Остальные 28 квартир, состоящих из восьми комнат каждая, князь предназначал для сдачи внаем.
Нарядный дворец с торжественной колоннадой, огромными полуциркульными окнами представлял собой образец неоклассицизма и к 1913 году был готов. И в том же году работа Таманова удостоилась первой премии конкурса городской управы как лучшее здание Москвы и золотой медали Академии художеств.
Парадный двор дворца скрывала кованая ограда со старинными фонарями, некогда стоявшими перед зданием Московского университета. Щербатов купил их у утильщика.
Интерьер его жилища поражал изяществом и роскошью: пол из натурального черного дуба, зеленые под малахит колонны, венецианские зеркала, мебель павловской эпохи, китайский фарфор. «У ног Москва-река, делающая изгиб перед самым домом и уходящая сверкающей, вьющейся серебристой лентой к горизонту, сначала пересекающая лабиринт пестреющих крыш Дорогомиловских пригородов и изгибающаяся вдали мягкими поворотами среди полей и сизых далей лесов…». Так князь вспоминал о своем жилище уже в эмиграции, в мемуарах «Художник в ушедшей России».
В 1918 году Щербатовы, уложив самое ценное (картины, гобелены, художественные вещи, лучшие книги, бронзу, фарфор), отправили все на хранение в подвалы Исторического и Румянцевского музеев, перебрались в Крым, оттуда уехали во Францию. В 1950-е годы переехали в Рим.
Дворец на Новинском, ныне объект культурного наследия федерального значения, в 1920-е годы стал общежитием работников «Трехгорной мануфактуры». Тут же была открыта амбулатория Реввоенсовета. В настоящий момент в творении Александра Таманяна размещаются жилые квартиры и офисы. Фасад дворца практически весь скрыт под кондиционерами.
Фото: Максим Мухин, журнал «Зодчий», 1914/pastvu.com, А. Соркин, альбом «Александр Иванович Таманян», 1955/pastvu.com
