«Ученый не может рассказать о своей работе быстро и качественно» — математик Андрей Коняев
В советскую эпоху академическая наука была настоящим убежищем для свободомыслящих людей. Отголоски сталинизма, идеологического контроля и цензуры, конечно, доносились до ученых, но пространства для маневров в их работе было явно больше, чем у других. Более того, советская власть поддерживала развитие науки и способствовала повышению интереса к культуре знаний. А как сейчас? Что изменилось в популярной науке за последние 40 лет? «Москвич Mag» поговорил об этом с доктором физико-математических наук, издателем сайта N+1 Андреем Коняевым.
В какой момент у русскоязычной аудитории возник запрос на научно-популярный контент?
Так было всегда. Российское общество унаследовало интерес к науке от советского. Власть в СССР потратила огромное количество ресурсов, чтобы сделать людей образованными. Она убедила массы, что научное знание — необходимый компонент жизни.
В 1920-е годы перед страной стояло несколько задач, например искоренение массовых болезней и устранение неграмотности. Для решения этих проблем придумывали самые простые способы. Допустим, человеку объясняли, что дома нужно прибираться, потому что в грязи заводятся микробы. Эти бактерии могут заразить хозяина страшной болезнью, от которой он, может быть, умрет. Примерно так приучали к гигиене.
Потом, конечно, все превратилось в системную работу по развитию науки. Но важно не идеализировать эту историю. Те же самые люди, которые занимались советской наукой, в 1980-е и 1990-е годы спокойно заряжали воду у телеэкранов во время передач Анатолия Кашпировского (советский и российский психотерапевт, пропагандировавший «сеансы массового исцеления» по ТВ. — «Москвич Mag»). Суперрационального человека построить не удалось, но вызвать стойкий интерес к науке — да.
К слову, когда возник наш Kuji Podcast (авторский проект Андрея Коняева и Тимура Каргинова. — «Москвич Mag»), мы сразу ушли в edutainment. Это даже не совсем популяризация науки. Скорее в случае с Kuji можно говорить только об entertainment, то есть развлечение через научный контент. В Kuji ученые приходят, чтобы их слушали, но не как профессионалов. Эти люди интересны аудитории сами по себе.
Со стороны кажется, что говорить о сложных высоких материях простым языком — это та самая задача «со звездочкой» из школьной контрольной по математике. Вы понимаете интуитивно, где проходит граница между профессиональной наукой и развлекательным контентом?
Объяснение бывает нескольких видов. Самое простое — это профанация, когда ты пытаешься донести какую-то вещь максимально примитивно. Типичный пример такого подхода — объяснение гравитации. Когда мы кидаем тяжелый мячик, образовывается глубокая выемка. Когда запускаем мячик полегче, он создает вокруг себя ямку поменьше. В итоге мы вроде бы объяснили концепцию гравитационного колодца. Но на самом деле из этих рассуждений не следует никаких выводов, это лишь видимость разъяснений.
Еще один вид объяснения — рассказ про конкретный аспект исследования, игнорируя при этом все остальные. Обычно для этого используют самую наглядную часть анализа. Берут яркий момент, раскрывают его аудитории и как бы рассказывают о явлении в целом. Этот способ не так уж плох, если нужно быстро сформулировать вывод для совершенно неподготовленных мозгов. Но в серьезной науке действовать подобным образом нельзя.
Есть такая мысль, что хороший специалист должен объяснить сложную вещь так, чтобы ее понял ребенок. Все ровно наоборот! Профессиональный ученый не может рассказать о своей работе быстро и качественно. Именно поэтому ни один из перечисленных выше подходов не позволяет пересказать научную статью без потери содержания.
Мне кажется, научпоп — это такая сфера, где ты можешь неплохо раскрыть определенный пункт твоего анализа, но не более того. Здесь не может быть демаркационных линий, мол, тут у меня профессиональная наука, а там развлечение. Нужно работать со всеми подходами. Я обычно не подстраиваюсь под аудиторию и рассказываю о теме так, как мне удобно, специально ничего не разграничивая.
Научпоп успешно монетизируется? Можно ли на эти деньги прожить?
Странная формулировка — «прожить на деньги от научпопа». Есть владельцы медиа, главные редакторы, сотрудники, журналисты, внештатные авторы. Если вы спрашиваете, можно ли прожить на зарплату в штате издания N+1, то ответ короткий — очень сложно прожить. Если ты занимаешь руководящую должность в N+1, то ответ тоже короткий, но более позитивный — прожить проще. Все зависит от конкретной позиции.
Деньги — вещь существенная, но гораздо важнее удовлетворение от жизни. Как ни странно, все сводится к удовольствию. Конечно, каждый воспринимает эту цель по-разному. Кто-то действительно хочет заработать больше остальных, а кто-то мечтает создать семью, построить дом, вырастить детей. Но в конечном итоге наша удовлетворенность — это сумма вообще всех положительных факторов.
Когда вы говорите про работу в научном издании, не надо сбрасывать со счетов тот факт, что авторы в таком СМИ несут свет знаний, как бы это постиронично ни звучало в современном постмодернистском обществе. Научные журналисты занимаются преобразованием сложной материи в простой текст. Когда у человека есть такая миссия, его жизнь наполняется смыслом. Да, сейчас журналистика в кризисе, в том числе научпоп, но многие авторы живут наукой. Мир исследований — часть их идентичности.
Фото: из личного архива Андрея Коняева
