Ровно 70 лет назад с горожан, имеющих скот, начали брать налог

Сельское хозяйство после коллективизации в СССР существовало в двух ипостасях: в виде колхозов и подсобных хозяйств. Последние занимали всего 5−7% сельскохозяйственных земель, но при этом в 1940 году дали стране до 30% всего картофеля, 25% мяса скота и птицы, 90% яиц и 26% молока. Это касалось и Москвы, где окраины, начиная буквально от Садового кольца, продолжали вести совершенно деревенскую жизнь. Если посмотреть старые фотографии строительства Главного здания МГУ или гостиницы «Украина» в начале 1950-х, видно, что стройплощадки окружены деревенскими пейзажами: деревянные избушки, садики, огородики. В Хамовниках, Дорогомилово, на Калужской заставе и вообще в ближайших окрестностях Садового кольца каменной застройки было еще очень мало. А там, где быт оставался деревенским, семьи кормились с личных хозяйств и держали скотину. В Новодевичьем монастыре, например, было общежитие, а его обитатели держали коров, которых пасли тут же на лугу. По дворам в центре ходили молочницы с окраин и продавали молоко утренней дойки. На рынках продавалось парное мясо, тоже с окраин. Так было не только в Москве. Примерно 13 млн городских семей по всей стране держали скот, не говоря уже про кур, гусей и обычные огороды. Еще в начале 1970-х утро на Большой Ордынке начиналось с пения петухов. Это было связано не только с вековой традицией, но и с насущной нуждой — одно подсобное хозяйство с коровой и курами давало семье рабочего или служащего больше 50% продуктов в год. Понятно, что москвичи делали все, чтобы сберечь свою кормилицу-корову. Это благолепие очень смущало идеологов коммунизма. Теория требовала, чтобы любая частная собственность на средства производства была исключена. А тут целая корова! Считалось, что основную долю продуктов поставляет на стол советского человека колхозное хозяйство, а личное подсобное — это так, на булавки и чтобы бабушкам было чем заняться. В реальности все было наоборот. Кормило как раз приусадебное хозяйство. Из 89 кг мяса и сала в 1953 году один двор получал со своего участка 88 кг и только 1 кг от колхоза. Это создавало идеологически неловкую, но очень экономически полезную ситуацию: колхозы справиться с необходимыми поставками продуктов для страны просто не могли. 27 августа 1956 года Президиум Верховного Совета принял указ «О денежном налоге с граждан, имеющих скот в городах», распространявшийся на столицы республик, областные и краевые центры. Поводом стало подозрение, что частники кормят скотину продуктами из государственных магазинов, где цены на хлеб и крупы были фиксированные, а продают мясо по рыночным ценам. Указ называл такую практику «антиобщественной и дезорганизующей снабжение». Отныне горожанин обязан был платить за корову 500 рублей и сдавать 400 литров молока в год. Он освобождался от налога, только если продавал скотину в колхоз. Если же забивал и нес на рынок, налог все равно взимался полностью. Так горожанам недвусмысленно намекали, что нужно делать. Те, правда, не послушались. Налог, сцепив зубы, платили, но со скотиной не расставались. Хрущев пошел еще дальше. В августе 1958 года было принято новое постановление — «О запрещении содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках». Около 13 млн горожан по всей стране должны были сдать свою скотину в колхозы. Отнимали не только скотину, но и покосы, закрывали добровольные скотоводческие товарищества. Это стало одним из самых безумных решений Хрущева, с последствиями которого страна так и не справилась. Первый эффект, впрочем, был самый положительный. Для массовых поступлений животных от горожан в колхозах просто не было помещений. Скот начали забивать в огромных количествах. Все то поголовье, которое так старательно наращивали москвичи после войны, было уничтожено всего за несколько месяцев. Объемы заготовок мяса резко выросли, о чем победно рапортовали на ХХI съезде. В реальности это означало катастрофическое снижение общего поголовья скота в стране. На том же съезде Хрущев провозгласил контрольные цифры развития народного хозяйства СССР на 1959–1965 годы: увеличение производства мяса — в 2 раза, молока — в 1,7 раза, яиц — в 1,6 раза. Это было прекрасно, но после уничтожения приусадебных хозяйств просто невыполнимо. К 1964 году производство продуктов увеличилось всего на 6%. Минсельхоз, чтобы не провалить план, откровенно перешел на двойную бухгалтерию. Партийному руководству на стол ложились победные реляции об увеличении мясозаготовок, а в реальности колхозы сдавали один и тот же скот дважды — только так можно было отчитаться по плановым поставкам. В 1961 году в РСФСР пришлось ввести чрезвычайную распределительную систему на продукты питания. Но и это не помогло. С 1962 года в стране стала остро ощущаться нехватка мяса, молока, хлеба, круп, лапши и сахара. С этого времени СССР пришлось начать закупки зерна за границей. Хрущева отстранили от власти 14 октября 1964 года. А уже 27 октября ЦК КПСС принял постановление об устранении необоснованных ограничений личных хозяйств. С 4 ноября был отменен указ 1956 года о налоге на городской скот. Фарш попытались провернуть назад, но не получилось. После этой расправы скот в Москве держать стало некому. Традиционная связь с землей оборвалась навсегда. Для Москвы разгром приусадебного животноводства в конце 1950-х оказался необратимым. Фото: pastvu.com