«Москва откажется от мигрантов последней» — главред портала для иностранных рабочих Сергей Вилков

08.09.2026

8 мин. чтения

При этом президент Национального объединения строителей Антон Глушков недавно привел несколько иные данные по своей отрасли: в 2026 году на стройках страны трудятся около 20 тыс. иностранцев, примерно на 5% больше по сравнению с показателями последнего десятилетия. Большинство по-прежнему приезжает из Центральной Азии, но Россия также привлекает работников из Индии, Пакистана, Бангладеш, Мьянмы и Вьетнама. Отдельно Глушков отметил строителей из КНДР: они уже работают не только на востоке страны, но и в Московском регионе — их нанимают на склады маркетплейсов в Подмосковье, а в будущем планируют привлекать к стройкам и в ЖКХ.

О том, как устроена иностранная рабочая сила в Москве в условиях кадрового дефицита и одновременно ужесточающихся правил пребывания, «Москвич Mag» поговорил с главным редактором онлайн-платформы для трудовых мигрантов и их работодателей «Рахмат.ру» Сергеем Вилковым.

В Москве и стране в целом сложилась довольно-таки странная ситуация. С одной стороны, Госдума постоянно принимает антимигрантские законы, в обществе поощряется мигрантофобская повестка. Но с другой — в условиях дефицита кадров, о котором все постоянно говорят, как городская, так и российская экономика в целом зависят от работников в строительстве, ЖКХ, логистике, доставке и сфере услуг, которыми часто являются иностранные граждане. Как можно объяснить этот парадокс?

Это не то чтобы парадокс, а противоречие политической логики и экономической — ситуация распространенная и достаточно нормальная, главное, чтобы одно полностью не затмевало другое. Я не думаю, что отрицательное отношение к мигрантам как-то поддерживается искусственно и централизованно. Скорее тут обратная причинно-следственная связь: такие настроения в обществе были — об их обоснованности можно спорить, но факт надо признать — и, естественно, они резко усугубились после теракта в «Крокусе».

Просто и публичная политика, и административная логика имеют, во-первых, эффект снежного кома, во-вторых, обратное влияние на настроения общества, которым они пытаются удовлетворять. Точно так же никто не говорит сверху СМИ: пишите, что мигранты плохие, они пишут об этом, потому что эти темы вызывают большой интерес аудитории, особенно аудитории старшего возраста. В итоге читатель все чаще видит муссирование, к примеру, темы преступности мигрантов со всеми вытекающими. (По данным МВД, в первом полугодии 2026 года иностранцы и лица без гражданства совершили 14,4 тыс. преступлений — на 40% меньше, чем годом ранее, и около 1,8% от общего числа зарегистрированных преступлений. При этом иностранцы составляют около 4,4% населения страны. Таким образом, их доля в преступности ниже доли в населении. — «Москвич Mag».)

Москве нужны рабочие мигранты или нет?

Насчет того, нужны ли Москве мигранты, тут за меня лучше всего ответил премьер Мишустин. Недавно он говорил, что к 2032 году, а до него осталось чуть больше пяти лет, российской экономике нужно заместить почти 12 млн работников. Это вовсе не значит, что нужно столько же мигрантов, но мы знаем демографические тенденции.

Год назад президент подписал новую концепцию миграционной политики до 2030 года. Согласно ей, число незаконно пребывающих в стране иностранцев должно снизиться, но общее число трудовых мигрантов должно расти в соответствии с потребностями экономики. Особенно это касается работ, где невозможно быстро заменить человека автоматизацией: строительства, ЖКХ, складской и транспортной логистики, части промышленности, клининга, общепита и доставки. Например, уже сейчас Минстрой оценивает дефицит кадров только в ЖКХ примерно в 150 тыс. человек.

Поэтому я бы сформулировал ситуацию так: Москве нужны не просто мигранты, Москве нужны легальные работники там, где в них существует объективная экономическая потребность.

Периодически в СМИ появляются сообщения о том, что в РФ приезжают (или их собираются привлекать) иностранные рабочие из африканских стран, Индии, с Кубы и из даже Афганистана и Северной Кореи. Реально ли идет замещение ими рабочих из привычных стран-доноров рабочей силы — Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана?

Определенная диверсификация действительно происходит, но я бы пока не называл ее полноценным замещением Центральной Азии. Не сказать, что индийцы или граждане африканских стран массово заменяют узбеков, таджиков и киргизов — масштаб миграции из традиционных стран-доноров по-прежнему несопоставимо больше.

Например, на 2026 год правительство установило потребность в 278 с чем-то тыс. визовых работниках. При этом на конец прошлого года действующие патенты имели около 2,4 млн иностранцев — речь о безвизе. Причем 99% приходилось на граждан Узбекистана, Таджикистана и Азербайджана. А киргизы, например, в эту статистику не попадают, поскольку имеют право работать в России без патента в рамках ЕАЭС. Сравним это с 35 тыс. индийцев, трудоустроенных в прошлом году — я, конечно, видел и другие оценки, с большей цифрой, но порядок такой.

Пока это не замена, что будет дальше — увидим, особенно учитывая, что и трудовая миграция из Центральной Азии переориентируется на другие направления, то есть у России в этом смысле появляются сильные конкуренты. Зная это, как раз диверсификация для нас может быть неплохой идеей, если брать чисто экономическую логику. Но в любом случае даже при наличии желания (а я вовсе не уверен, что оно есть) быстро заменить Центральную Азию практически невозможно. Здесь есть уже сформированная миграционная логистика, достаточно распространенное знание русского языка, опыт работы в России и огромная инфраструктура найма. Это преимущество, которое нельзя создать за один-два года.

Рабочие из Африки, с Кубы, из КНДР и других стран дальнего зарубежья менее интегрированы в общество, не знают (или знают хуже) русский язык в отличие от рабочих из Центральной Азии. Нет ли тут еще одного парадокса? Или же такая диверсификация, наоборот, призвана огородить общество от интеграции иностранных рабочих и их последующего переселения в РФ, как иногда делают, например, таджики и киргизы?

Я действительно вижу в этом противоречие с целями максимальной интеграции мигрантов в наше социальное пространство. Все-таки у нас с жителями Центральной Азии есть поколения общей истории — сложной, но тем не менее плюс-минус единой, остатки одного культурного кода, там до сих пор многие знают русский язык, да и ностальгия по СССР место кое-где имеет.

И, кстати, я бы не стал объяснять набор работников из дальнего зарубежья попыткой сэкономить, мол, им можно меньше платить, чем узбекам. Наоборот, для работодателя человек, который не знает русского языка и не знаком с российскими реалиями, зачастую сложнее и дороже работника из Центральной Азии. Его нужно обучать, адаптировать, обеспечивать перевод, иногда организовывать проживание и транспорт. Поэтому новое направление выбирают скорее тогда, когда работодателю действительно не хватает людей.

При этом проблема интеграции никуда не исчезает. Если мы хотим цивилизованной миграции, базовые требования должны быть одинаковыми для всех: знание российского законодательства, соблюдение правил пребывания и работы, ответственность работодателя, возможность коммуникации на русском языке там, где это необходимо для безопасности и нормальной работы. Удастся ли эти единые стандарты соблюсти для всех? Я не знаю, нам остается наблюдать.

Наблюдается ли в Москве сокращение мигрантов?

Определенное сокращение действительно наблюдается, если смотреть на отдельные показатели, но опять-таки, объективно, Москва не избавляется от мигрантов. И если будет это делать когда-то, то точно последней в стране, а сейчас я не вижу для этого ни предпосылок, ни конкретных действий. Наоборот, Москва в этом отношении — льготная зона трудовой миграции, если сравнивать с другими регионами. Просто потому, что потребность гораздо выше.

Да и с запретами на работу в других регионах не так все просто, это не избавление от мигрантов как таковое. Регион может довольно жестко ограничивать их присутствие в отдельных сферах — и Подмосковье в 2026 году как раз пошло по этому пути. Но одновременно сохраняется доступ иностранных работников к строительству, производству, логистике, ЖКХ и другим отраслям, где дефицит кадров особенно ощутим. То есть государство пытается не сократить миграцию, а перераспределить ее в те сегменты рынка труда, где она экономически нужна. Это буквально госрегулирование рынка труда.

Более того, именно Москва фактически получает работников из тех отраслей, из которых Подмосковье их вытесняет.

Что произойдет с ценами и городской инфраструктурой, если Москва действительно начнет резко сокращать использование труда иностранных работников?

У нас помимо гаданий есть практический пример — большой город Санкт-Петербург, где с 2026 года действует запрет для патентных мигрантов на работу в такси и курьерской доставке. Причем запрет сначала ввели в 2025 году, а затем продлили на 2026-й.

Выросли цены? Выросли. Но я спрашиваю об этом знакомых питерцев, они мне говорят: мы готовы переплачивать. Ну что на это скажешь, готовы — так готовы. Но я не уверен, что такое пройдет гладко в той же Москве. А ведь речь о сферах, скажем так, в общем-то, необязательных для функционирования базовой экономики. Вы попробуйте отказаться от мигрантов в строительстве, ЖКХ, на крупных складах и оценить издержки — это уже вопрос конкурентоспособности российских компаний. Поэтому весь вопрос упирается в то, насколько мы остаемся на почве экономической реальности. Именно поэтому обсуждаемый сценарий остается на данный момент скорее фантазией.

Фото: Евгений Павленко/Коммерсантъ/FOTODOM

Эти люди давно стали частью города: Москву сложно представить без дворника, официанта, курьера или строителя из ближнего зарубежья. Однако на фоне ужесточения миграционного законодательства иностранной рабочей силы становится меньше. Официальных данных по Москве нет, но в первом полугодии 2026 года из города за нарушение порядка пребывания выдворили 16 тыс. человек — вдвое больше, чем за тот же период 2025-го (8,3 тыс.). В целом по России число трудовых мигрантов в начале 2026 года сократилось примерно на 10%, до 5,7 млн человек. При этом президент Национального объединения строителей Антон Глушков недавно привел несколько иные данные по своей отрасли: в 2026 году на стройках страны трудятся около 20 тыс. иностранцев, примерно на 5% больше по сравнению с показателями последнего десятилетия. Большинство по-прежнему приезжает из Центральной Азии, но Россия также привлекает работников из Индии, Пакистана, Бангладеш, Мьянмы и Вьетнама. Отдельно Глушков отметил строителей из КНДР: они уже работают не только на востоке страны, но и в Московском регионе — их нанимают на склады маркетплейсов в Подмосковье, а в будущем планируют привлекать к стройкам и в ЖКХ. О том, как устроена иностранная рабочая сила в Москве в условиях кадрового дефицита и одновременно ужесточающихся правил пребывания, «Москвич Mag» поговорил с главным редактором онлайн-платформы для трудовых мигрантов и их работодателей «Рахмат.ру» Сергеем Вилковым. В Москве и стране в целом сложилась довольно-таки странная ситуация. С одной стороны, Госдума постоянно принимает антимигрантские законы, в обществе поощряется мигрантофобская повестка. Но с другой — в условиях дефицита кадров, о котором все постоянно говорят, как городская, так и российская экономика в целом зависят от работников в строительстве, ЖКХ, логистике, доставке и сфере услуг, которыми часто являются иностранные граждане. Как можно объяснить этот парадокс? Это не то чтобы парадокс, а противоречие политической логики и экономической — ситуация распространенная и достаточно нормальная, главное, чтобы одно полностью не затмевало другое. Я не думаю, что отрицательное отношение к мигрантам как-то поддерживается искусственно и централизованно. Скорее тут обратная причинно-следственная связь: такие настроения в обществе были — об их обоснованности можно спорить, но факт надо признать — и, естественно, они резко усугубились после теракта в «Крокусе». Просто и публичная политика, и административная логика имеют, во-первых, эффект снежного кома, во-вторых, обратное влияние на настроения общества, которым они пытаются удовлетворять. Точно так же никто не говорит сверху СМИ: пишите, что мигранты плохие, они пишут об этом, потому что эти темы вызывают большой интерес аудитории, особенно аудитории старшего возраста. В итоге читатель все чаще видит муссирование, к примеру, темы преступности мигрантов со всеми вытекающими. (По данным МВД, в первом полугодии 2026 года иностранцы и лица без гражданства совершили 14,4 тыс. преступлений — на 40% меньше, чем годом ранее, и около 1,8% от общего числа зарегистрированных преступлений. При этом иностранцы составляют около 4,4% населения страны. Таким образом, их доля в преступности ниже доли в населении. — «Москвич Mag».) Москве нужны рабочие мигранты или нет? Насчет того, нужны ли Москве мигранты, тут за меня лучше всего ответил премьер Мишустин. Недавно он говорил, что к 2032 году, а до него осталось чуть больше пяти лет, российской экономике нужно заместить почти 12 млн работников. Это вовсе не значит, что нужно столько же мигрантов, но мы знаем демографические тенденции. Год назад президент подписал новую концепцию миграционной политики до 2030 года. Согласно ей, число незаконно пребывающих в стране иностранцев должно снизиться, но общее число трудовых мигрантов должно расти в соответствии с потребностями экономики. Особенно это касается работ, где невозможно быстро заменить человека автоматизацией: строительства, ЖКХ, складской и транспортной логистики, части промышленности, клининга, общепита и доставки. Например, уже сейчас Минстрой оценивает дефицит кадров только в ЖКХ примерно в 150 тыс. человек. Поэтому я бы сформулировал ситуацию так: Москве нужны не просто мигранты, Москве нужны легальные работники там, где в них существует объективная экономическая потребность. Периодически в СМИ появляются сообщения о том, что в РФ приезжают (или их собираются привлекать) иностранные рабочие из африканских стран, Индии, с Кубы и из даже Афганистана и Северной Кореи. Реально ли идет замещение ими рабочих из привычных стран-доноров рабочей силы — Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана? Определенная диверсификация действительно происходит, но я бы пока не называл ее полноценным замещением Центральной Азии. Не сказать, что индийцы или граждане африканских стран массово заменяют узбеков, таджиков и киргизов — масштаб миграции из традиционных стран-доноров по-прежнему несопоставимо больше. Например, на 2026 год правительство установило потребность в 278 с чем-то тыс. визовых работниках. При этом на конец прошлого года действующие патенты имели около 2,4 млн иностранцев — речь о безвизе. Причем 99% приходилось на граждан Узбекистана, Таджикистана и Азербайджана. А киргизы, например, в эту статистику не попадают, поскольку имеют право работать в России без патента в рамках ЕАЭС. Сравним это с 35 тыс. индийцев, трудоустроенных в прошлом году — я, конечно, видел и другие оценки, с большей цифрой, но порядок такой. Пока это не замена, что будет дальше — увидим, особенно учитывая, что и трудовая миграция из Центральной Азии переориентируется на другие направления, то есть у России в этом смысле появляются сильные конкуренты. Зная это, как раз диверсификация для нас может быть неплохой идеей, если брать чисто экономическую логику. Но в любом случае даже при наличии желания (а я вовсе не уверен, что оно есть) быстро заменить Центральную Азию практически невозможно. Здесь есть уже сформированная миграционная логистика, достаточно распространенное знание русского языка, опыт работы в России и огромная инфраструктура найма. Это преимущество, которое нельзя создать за один-два года. Рабочие из Африки, с Кубы, из КНДР и других стран дальнего зарубежья менее интегрированы в общество, не знают (или знают хуже) русский язык в отличие от рабочих из Центральной Азии. Нет ли тут еще одного парадокса? Или же такая диверсификация, наоборот, призвана огородить общество от интеграции иностранных рабочих и их последующего переселения в РФ, как иногда делают, например, таджики и киргизы? Я действительно вижу в этом противоречие с целями максимальной интеграции мигрантов в наше социальное пространство. Все-таки у нас с жителями Центральной Азии есть поколения общей истории — сложной, но тем не менее плюс-минус единой, остатки одного культурного кода, там до сих пор многие знают русский язык, да и ностальгия по СССР место кое-где имеет. И, кстати, я бы не стал объяснять набор работников из дальнего зарубежья попыткой сэкономить, мол, им можно меньше платить, чем узбекам. Наоборот, для работодателя человек, который не знает русского языка и не знаком с российскими реалиями, зачастую сложнее и дороже работника из Центральной Азии. Его нужно обучать, адаптировать, обеспечивать перевод, иногда организовывать проживание и транспорт. Поэтому новое направление выбирают скорее тогда, когда работодателю действительно не хватает людей. При этом проблема интеграции никуда не исчезает. Если мы хотим цивилизованной миграции, базовые требования должны быть одинаковыми для всех: знание российского законодательства, соблюдение правил пребывания и работы, ответственность работодателя, возможность коммуникации на русском языке там, где это необходимо для безопасности и нормальной работы. Удастся ли эти единые стандарты соблюсти для всех? Я не знаю, нам остается наблюдать. Наблюдается ли в Москве сокращение мигрантов? Определенное сокращение действительно наблюдается, если смотреть на отдельные показатели, но опять-таки, объективно, Москва не избавляется от мигрантов. И если будет это делать когда-то, то точно последней в стране, а сейчас я не вижу для этого ни предпосылок, ни конкретных действий. Наоборот, Москва в этом отношении — льготная зона трудовой миграции, если сравнивать с другими регионами. Просто потому, что потребность гораздо выше. Да и с запретами на работу в других регионах не так все просто, это не избавление от мигрантов как таковое. Регион может довольно жестко ограничивать их присутствие в отдельных сферах — и Подмосковье в 2026 году как раз пошло по этому пути. Но одновременно сохраняется доступ иностранных работников к строительству, производству, логистике, ЖКХ и другим отраслям, где дефицит кадров особенно ощутим. То есть государство пытается не сократить миграцию, а перераспределить ее в те сегменты рынка труда, где она экономически нужна. Это буквально госрегулирование рынка труда. Более того, именно Москва фактически получает работников из тех отраслей, из которых Подмосковье их вытесняет. Что произойдет с ценами и городской инфраструктурой, если Москва действительно начнет резко сокращать использование труда иностранных работников? У нас помимо гаданий есть практический пример — большой город Санкт-Петербург, где с 2026 года действует запрет для патентных мигрантов на работу в такси и курьерской доставке. Причем запрет сначала ввели в 2025 году, а затем продлили на 2026-й. Выросли цены? Выросли. Но я спрашиваю об этом знакомых питерцев, они мне говорят: мы готовы переплачивать. Ну что на это скажешь, готовы — так готовы. Но я не уверен, что такое пройдет гладко в той же Москве. А ведь речь о сферах, скажем так, в общем-то, необязательных для функционирования базовой экономики. Вы попробуйте отказаться от мигрантов в строительстве, ЖКХ, на крупных складах и оценить издержки — это уже вопрос конкурентоспособности российских компаний. Поэтому весь вопрос упирается в то, насколько мы остаемся на почве экономической реальности. Именно поэтому обсуждаемый сценарий остается на данный момент скорее фантазией. Фото: Евгений Павленко/Коммерсантъ/FOTODOM

Индия мигранты Северная Корея Сергей Вилков Центральная Азия