«Оставленная записка может способствовать «фарту в делах» — фрагмент из книги «Некрополи мира»

В издательстве МИФ вышла книга «Некрополи мира. 130 кладбищ, которые нужно увидеть, прежде чем умереть». В престижный список наряду с парижским Пер-Лашез и лондонским Хайгейтом попали Новодевичье, Введенское и Ваганьковское. То, что мы считали просто меланхоличным маршрутом для прогулок, в этом путеводителе теперь проходит по ведомству элитного мемориального туризма. «Москвич Mag» публикует отрывок, посвященный, наверное, самому демократичному московскому кладбищу, где рядом со звездами нашли покой простые горожане. Ваганьковское кладбище г. Москва, ул. Сергея Макеева, 15 Тишина на Ваганьковском кладбище, Скоро полночь куранты пробьют, И, надев свои белые тапочки, Мертвецы на прогулку пойдут. Летом 1770 года Российская империя столкнулась со страшной эпидемией. Болезнь проникла в страну вместе с солдатами, сражавшимися в Молдавии во время русско-турецкой войны. От моровой язвы столицу не уберегли ни карантинные заставы, ни старания медиков. Уже в ноябре чума вошла в город, а через год «так умножилась и день ото дня усиливается, что мрет в Москве в сутки до 835 человек, выключая таких, коих тайно хоронят, да и по улицам находят мертвых тел по 60 и более». Одной из мер стало предписание: мертвецов «погребать за городом на удобном месте». Одним из таких быстро разросшихся чумных кладбищ было и Ваганьковское. Моровые жертвы, однако, не являлись первыми «обитателями» погоста. В XVII веке здесь располагался «потешный двор», высланный государем Михаилом Федоровичем за пределы столицы, чтобы не мешать горожанам шумом. Царские псари, участники охот и травли, звались ваганами, а сам глагол «ваганиться» означал «баловать, шалить, играть, шутить». До XIX века здесь продолжали хоронить в основном простой люд. Имена их не сохранились: временные деревянные кресты не гарантировали записи в вечности. Поэт Михаил Дмитриев прямо писал: «...тут безвестные люди, / Добрые люди сошлись в ожиданьи весны воскресенья». Отдельно отметим памятник жертвам Ходынской катастрофы — высокую пирамиду в северном конце с надписью «18 мая 1896 г.». Во время празднований, посвященных коронации последнего из российских императоров, Николая II, случилось столпотворение. Около 1500 людей погибли в тот день, и большинство тел скопом свезли на Ваганьковское кладбище. Хоронить нужно было скоро — трупы несчастливых «царских гостей» быстро разлагались под палящим солнцем. Там, где на сердце, съеденном червями, Любовь ко мне нетленно затая, Спит рядом с царскими, ходынскими гостями Елена Кузина, кормилица моя. Владислав Ходасевич Двадцатый, бесовский, век основательно подмочил репутацию благопристойного Ваганьковского кладбища. Правда, как это часто и бывает, сделал при этом его знаменитым. Например, на одном из участков числится могила, которую приписывают Соньке Золотой Ручке. Образ этой видной авантюристки и искательницы приключений до сих пор привлекает любопытную публику. Кто-то даже верит, что оставленная записка может поспособствовать денежному достатку и «фарту в делах». Еще одна «звезда» Ваганьковского — поэт Сергей Есенин. Рифмоплет, красавец и повеса, до тридцатилетия успевший покорить обе столицы, исколесить Америку и Европу, жениться на одной из самых популярных танцовщиц и предсказать собственный конец за девять лет до оного: И вновь вернуся в отчий дом, Чужою радостью утешусь, В зеленый вечер под окном На рукаве своем повешусь. Через 55 лет кладбище получило другого шального гения — Владимира Высоцкого. Вдова, Марина Влади, вспоминала, что власти предлагали место за городом, однако близкие и друзья поэта не соглашались. Помог директор Ваганьковского, оказавшийся большим поклонником Владимира Семеновича, — правда, такое самоуправство, по слухам, стоило ему места. Интересно, что, как и Есенин, Высоцкий тоже успел написать послание-предсказание: И паденье меня не согнуло, Не сломало, И торчат мои острые скулы Из металла! Не сумел я, как было угодно — Шито-крыто. Я, напротив, ушел всенародно Из гранита. Наконец, в 1995 году на кладбище появился неприметный камень, тронутый тонкой фигурной надписью: «Булат Окуджава». Кусок московского гранита нашла жена поэта, Ольга Окуджава, во время одной из своих прогулок — на нем стоял граненый стакан, а рядом — пустая бутылка: «Ну, подумала Ольга Владимировна, это знак! Позвонила друзьям, друзья приехали. И тоже решили, что это хорошо и правильно. Московский гранит — Булату Московскому». Также на Ваганьковском похоронены художник Василий Иванович Суриков, актеры Армен Джигарханян, Александр Абдулов, Андрей Миронов, журналист Владислав Листьев, поэт и публицист Леонид Филатов, писатель Василий Аксенов, футболист Лев Яшин и другие. Фото: сгенерировано в NanoBanana, «Некрополи мира. 130 кладбищ, которые нужно увидеть прежде, чем умереть» / Лорен Роудс ; пер. с англ. Ю. Смиренской. — Москва : МИФ, 2026