Калининграду давно пора стать для москвичей новым Петербургом
Петербург для москвича — это самый предсказуемый побег. Но предсказуемость сейчас не в тренде. Петр Скопин нашел семь причин поменять привычный «Сапсан» на самолет в Калининград.
Отсутствие толкучки
В Питер все время прутся все: на ПМЭФ, фестивали, майские, белые ночи или просто потому, что давно (например, полгода) здесь не были. На Невском яблоку негде упасть в любое время года. Едешь отдохнуть от Москвы, а встречаешь примерно ту же толпу, только на фоне более нарядных фасадов.
В Калининграде я гораздо реже чувствую себя частью непрерывного нашествия туристов. Здесь можно познавать дзен под раскидистыми деревьями у Кафедрального собора, умиротворенно смотреть на речку Преголю, которая течет по всему городу и области. Даже во время местного кинофестиваля «Короче», который проходит в августе, толпы деятелей искусства не так сильно портят городу картинку.
Преподавателя местного вуза Ксению Безрукову, которая живет в Калининграде уже год, больше всего здесь удивили количество деревьев и цветов и ритм жизни — как она считает, в сто раз размереннее петербургского: «В Калининграде есть своя туристическая атмосфера, но она другая. Здесь зеленее, чище, можно кататься на великах. Всегда можно найти что-то спрятанное. Погулять по старому району, посмотреть, как жители украшают свои немецкие домики гирляндами, потом свернуть куда-нибудь во дворы. В Питере я тоже так делаю, просто там большинство дворов сейчас закрыто».
Цены и удобства
С соотношением цены и удовольствия Калининград у Петербурга сильно выигрывает. В начале туристического сезона мне досталась просторная двухкомнатная квартира с интерьером в стиле евролюкс в старом доме в центре — всего за 2,5 тыс. рублей в день. Отдельный кайф — окно в сад, а также сборище рыжих котов, которых можно кормить вискасом прямо с балкона. Еда и экскурсии по ценам примерно идентичны питерским, хотя местные жалуются на подорожание в последнее время из-за санкций и сложной логистики.
Места
Вместо Эрмитажа, Пушкина и Петергофа, где многие из нас бывают с детства, Светлогорск, Балтийск и Янтарный с песчаными пляжами и самыми западными в России хиппи и нудистами, прыгающими через костер на берегу.
Еще есть Куршская коса, которая производит совершенно мистическое впечатление. Танцующий лес — это точно вход в другой мир, энергетическое кольцо, сжимающее до печенок. Выпутаться помогает только красный эль, который разливают на автобусных остановках. А еще немецкие военные базы и крепости, средневековые замки, невероятно подробный музей Канта, которого многие считает главным философом человечества.
Но больше всего меня покорил Амалиенау — район немецких вилл начала XX века с садами, брусчаткой и извилистыми улицами. В отдельных его кварталах легко забыть, в каком городе находишься. Петербург, при всех стараниях Растрелли, Трезини и Монферрана, слишком сросся с Достоевским, Хармсом и Леонидом Андреевым: за каждым красивым фасадом мерещится какая-нибудь отечественная хтонь. В Амалиенау я прежде всего думаю, как бы поселиться по соседству.
Живущий между Москвой и Калининградом журналист Илья Ефимов на вопрос, хранит ли российский анклав настоящий дух Европы, отвечает утвердительно: «Хранит, и я даже знаю точный адрес — замок Нойхаузен в Гурьевске. Там в рамках проекта “Благоухающее Средневековье” можно не только вдохнуть, но и купить себе флакончик “настоящего” духа Европы времен прусского алхимика Пауля Скалиха».
Местные жители
Это, пожалуй, мой любимый пункт. В Калининграде очень легко завязать знакомство. Во всяком случае, привычных московского снобизма, питерской манерности и междусобойности здесь нет и в помине. Улыбнитесь кому-нибудь на оживленной площади, например у Кафедрального собора, примерно в семи случаях из десяти, по моим личным наблюдениям, вам улыбнутся в ответ. Остальные трое наверняка туристы и приехали из столиц.
Не могу сказать, что завел в Калининграде много друзей, а вот подруг вполне достаточно. Приложения для знакомств (Twinby, Pure), которые в Москве и Питере у меня работали со скрипом, здесь вдруг затикали как швейцарские часы. Москвичу, привыкшему договариваться о встрече за две недели, чтобы жаловаться на отсутствие тыквенного вкуса в латте и обговаривать секс только на пятом свидании, такое поначалу подозрительно. Потом они втягиваются.
Свободные ниши
Этот момент особенно заинтересует москвичей, у которых в наличии свободные деньги и желание куда-нибудь их пристроить. Привозите их в Калининград. Все просто: в Питере три миллиона кафе, баров и книжных, на каждом углу кондитерская, через дом магазин винтажного винила или какой-нибудь, прости господи, VHS-кинотеатр. В Калининграде такой плотности развлечений нет.
Что делать, в этом городе даже за хлебом с селедкой порой приходится совершать отдельную прогулку, нормальных баров, дай бог, штук семь. Единственная группа из Калининграда, про которую вы могли слышать (при счастливом стечении обстоятельств), это… «Комитет Охраны Тепла». И то потому, что «Ляпис Трубецкой» сделал кавер на их песню «Африка».
Мне довелось прочесть лекцию местным студентам в институте культуры. Они жаловались, что вечером в выходные некуда сходить, нет ни музеев, ни нормальных фильмов, ни других мероприятий. Так что клуб по интересам, небольшая концертная площадка или пивная с человеческими ценами сразу найдут свою публику, не пытаясь перекричать пять похожих проектов на соседней улице.
Хотя независимые места уже появляются в городе. Ксения Безрукова особенно выделяет культурное пространство «Барн», которое работает в старом немецком сарае: там устраивают выставки, концерты, лекции и кинопоказы.
Слоуливинг
В Москве даже отдых приходится организовывать с деловой хваткой: забронировать стол, купить билеты, успеть на выставку до закрытия. В Питер часто приезжаешь с таким же расписанием, просто баров в нем больше, чем везде (зато похмелье после таких поездок вполне может длиться неделю). В Калининграде постепенно перестаешь переживать, что за день произошло недостаточно событий. Можно кататься на велосипеде, искать заросшие плющом дома и небольшие выставки. Посидел у воды, прошелся по старым улицам, заглянул куда-то на обед — и уже хорошо. Никому не надо предъявлять доказательства, что выходной использован эффективно.
Илья Ефимов постепенно перенял привычки местных: «Глядя на них, я и сам замедлился, избавился от московской привычки работать локтями, научился радоваться простым вещам: аромату хлеба бочу, сезону цветения тюльпанового дерева, ночным кинопоказам на пляже. Ехал за морем, а оказался в столице слоуливинга, где заново пересобрался. Искал медь, нашел золото».
Местная кухня (в разы интереснее питерской)
В Питере можно неделю ходить по модным ресторанам и есть примерно то же, что в Москве: бенедикты, тартары, пасту с вполне ожидаемой вариацией трюфеля. Калининград для москвича в этом смысле интереснее: здесь хотя бы хочется спросить у официанта, что именно тебе принесли. Кенигсбергские клопсы оказываются мясными шариками в соусе с каперсами, строганину делают из пеламиды, а знакомство с немецким наследием вполне можно начать с марципана. Добавьте копченого угря, литовские и польские блюда — и на несколько дней гастрономическое любопытство удовлетворено.
К этому добавляются местные фермерские продукты, сыры, дичь и рыба. Стейк из прусских коров в ресторане Seasons производит неизгладимое впечатление. Холодный грушевый сидр и строганина в «Рыбной деревне» — это ежедневная приятная база, о которой даже говорить как-то стыдно.
«До сих пор восхищаюсь, как области, которая в три раза меньше Московской, удается обеспечивать миллион своих жителей и два миллиона туристов свежайшими фермерскими продуктами, деликатесными сырами, дичью, не говоря уже о рыбе», — восхищается Илья Ефимов.
Если Калининград захватит вас настолько, что вы решите там задержаться, не надо открывать сетку из тридцати однотипных кофеен — такое принято только в Москве. Одну хорошую — можно. Можно даже три. Адреса потом оставьте в комментариях, чтобы мы знали, где брать капучино на безлактозном.
Фото: SeagullNady, Elena Odareeva, Ula Ulachka, Evannovostro/Shutterstock.com/Fotodom, @seasonskaliningrad
