Еврипида отправили в космос, мужские идеалы утопили в коктейлях, а из хлеба устроили одиссею
На прошедших выходных редакция «Москвич Mag» искала ответы на чужие вопросы (спойлер: ответы нашлись неочевидные).
Что значит быть мужчиной сегодня?
На квартирник проекта «Мужчина, вы куда?» заглянул корреспондент Данил Краев, и вопрос, конечно, витал в воздухе. «Обсудить его в обстановке кабаре “Шум” оказалось достаточно сложно, — отчитался Краев. — Я оставил всякие попытки после услышанного: “Такие вопросы стоит задавать точно не здесь. Все слишком своеобразные и у каждого есть исключительно свой взгляд на эти мужские идеалы”». Идеалы были обменяны на коктейли, а темы в итоге свелись к зарождающейся (хотя скорее возрождающейся) в Москве моде на кабаре и варьете. Только теперь камерность и фактическое отсутствие сцены как раз умещают этот водевиль в уютные рамки квартирников. Примерно об этом и говорят сотрудники недавно открытого «Шума», которым «не приходится жаловаться на продажи билетов».
Что идет за постмодерном?
Отвечает Константин Богомолов в новом спектакле «Космический ветер, или Мраморная девочка». На премьере в театре на Бронной побывал автор «Москвич Mag» Родион Чемонин: «Первые два акта — текст самого Богомолова, описывающий будущее: в 2090 году на Земле вдруг перестает дуть жизненно важный космический ветер, и главному герою нужно принести в жертву свою дочь. Третий акт — это, собственно, древнегреческий драматург Еврипид — с экраном, на который транслируются ремарки, изображения и прочая справочная информация. Короче, тот же Богомолов в кубе».
«Этот спектакль — деконструкция постмодерна, то есть деконструкция деконструкции. Там, на развалинах постмодерна, очищенное от всех наростов, останется только настоящее. Эта территория давно вытоптана стадами неофитов. Пора этот праздник непослушания заканчивать», — рассказал Константин Богомолов на пресс-завтраке, который прошел днем ранее. «Еврипид — молодец», — добавил режиссер о соавторе. С ним Богомолов «на дружеской ноге» уже давно: отрывки «Ифигении в Авлиде» он ставил еще во время учебы в ГИТИСе, а над нынешним текстом он с командой работал около двух лет. В итоге получилась пьеса-лекция «Стереоскопический каргокультовый фильм-спектакль-жертвоприношение для ограниченного круга ментально неограниченных лиц».
На кого все это оставить?
Вечным вопросом задается не только медиамагнат Логан Рой в нашумевшем сериале «Наследники», но и купец Александр Ванюшин в одноименной постановке Владимира Машкова на сцене «Современника». Спектакль посетил издатель «Москвич Mag» Андрей Золотов: «На одном дыхании смотришь добрую, в общем-то, трагикомедию, хотя от классических семейных склок временами хочется застрелиться (как в оригинале дореволюционной пьесы Сергея Найденова “Дети Ванюшина” с главным героем и вышло), уж больно все это знакомо и неотвратимо. Но, главное, здесь финал куда более неожиданный и даже жизнеутверждающий».
Куда идти за хлебом?
В Центр «Зотов», где выставка «Хлеб» предлагает совершить хлебную одиссею по истории России первой половины XX века. Исследовать ароматные запахи, редкие экспонаты и сказочные сюжеты отправилась редактор «Москвич Mag» Ксения Басилашвили:
«На меня сильно влияют запахи. Немного хлорки — и вот ты в школьной столовой, в очереди за шпротами на черном промасленном кусочке бородинского. Капелька перекиси — возникает бесконечный белый, с фикусами по углам, коридор больницы. Конечно, я не одна такая. Еще Набоков заметил: “Ничто так полно не воскрешает прошлого, как запах, когда-то связанный с ним”.
С чем у меня ассоциируется бывший хлебозавод №5, ныне Центр “Зотов”? Прежде всего с душистым мылом “Земляничное”. Комнатка с впечатляющей горкой из розовых брусочков манила посетителей выставки “Красная Москва. Женщина в большом городе” в 2025-м.
Не хватало только душевых, чтобы намылиться до пены и пузырей, как на картине “Русская Венера” Кустодиева. Но до такой включенности пока не доходит.
На новой выставке “Хлеб” не ждите мякишей на вкус. Трогать выставленные крендели, булки, буханки и калачи тоже нельзя — ассортиментом пекарен прошлого мы только любуемся. Зато возможностей понюхать — множество. Прогулка по выставке превращается в погоню за запахами.
Настоящее испытание — только успевай вслед за сотнями зрителей до тебя прикладываться к стенам, в которые спрятаны запахи. Похоже на калач? На французский багет? Булочку с изюмом? В какой-то момент все запахи слились в один и какой-то неаппетитный.
А жанр экспозиции “хлебная одиссея” предполагает участие Колобка, но он успел надоесть. Мудрые кураторы вместо него запустили другого персонажа, из сказки 1926 года “Веселый хлеб” Тамары Кафенгауз. С ним, тоже круглым, и отправляемся в путешествие — от первых булочных династии Филипповых, через революцию, продразверстку, голод, нэп к советским хлебопекарням. Беззаботный — он все преодолел. Голова!
Выставка движется по кругу. С намеченного пути легко сбиться, свернув за ярким экспонатом (а их не менее 140 из музеев и частных собраний). Небольшие очереди у селфи-зон — окошко в золотых нитях, сноп из настоящих колосков.
Для позирования я выбрала синеватые “Хлебы” Ильи Машкова из собрания Русского музея: художник написал их до всех потрясений, в 1912 году.
После такой выставки, работающей сразу на все чувства, сложно однажды оказаться один на один с искусством. Смотреть на картины, просто развешанные в ряд. Это как ребенку выбрать прогулку за ручку с мамой вместо аттракционов. Или читать бумажную книгу, не отвлекаясь на телефон и десерт. Но попробовать стоит, наверное».
Фото: Данил Краев, Екатерина Монева/mbronnaya.ru, @crisisman, tabakov.ru, пресс-служба центра-«Зотов»
