«Любовь моя»: это нелегко, но Хавьер Бардем ухитрился превзойти даже себя

Фактурная, уникальная внешность Хавьера Бардема может ввести в заблуждение. Его лицо при определенных ракурсах может выглядеть как красиво, так и устрашающе, поэтому он может одинаково успешно играть героев-любовников и убийц и даже, как в пятых «Пиратах Карибского моря», подводного призрака. Однако при наличии хорошего сюжета или сценария Бардем перепрыгивает через рамки амплуа и может выдать работу такого уровня, что зрители в зале могут только недоумевать, почему он официально не признан лучшим актером современности. В этом можно убедиться, посмотрев новый фильм «Любовь моя» Родриго Сорогойена, выходящий в российский прокат 15 октября. Плюсы: — первая же сцена выстроена как дуэль: на протяжении 20 минут два самых близких друг другу человека — отец, знаменитый режиссер Эстебан Мартинес (Хавьер Бардем), и дочь, неудачливая сериальная актриса Эмилия (Виктория Луэнго), — показанные крупными планами, задают вопросы и отвечают на них так, будто пробуют, как далеко могут зайти на чужую территорию (коварный Сорогойен сознательно не знакомил Бардема и Луэнго до начала съемок этой сцены). Обладатель двух «Оскаров» Эстебан вернулся в Испанию из Нью-Йорка и планирует снять первый за 15 лет фильм на родине. В одной из ролей он видит свою дочь, несмотря на ее маловпечатляющее портфолио. Естественно, не является ли его предложение ей лишь попыткой загладить тот факт, что он был плохим отцом? Заслужить ее формальное прощение и жить дальше, будто не было всех этих прошлых обид? Крупно показанные лица показывают сомнения Эмилии — ей явно неловко, и она заказывает сначала пиво, а после целую бутылку вина, словно напоминая отцу, что переняла у него худшие зависимости. И все же для Эмилии это серьезный шанс, и она соглашается поехать на съемки на остров Фуэртевентура, выдаваемый за Западную Сахару. Фильм называется «Пустыня», действие происходит в 1930-х, работать предстоит с первоклассными профи. Что может пойти не так?; — в другой сцене Эстебан сидит с сыновьями от второго брака в столовой, начинает слушать только что присланный композитором саундтрек и одновременно видит, как входит Эмилия. Музыка для фильма накладывается на картинку из жизни, и камера Сорогойена показывает все происходящее глазами Эстебана. Вернее, даже глазом — мы на протяжении нескольких минут видим только его, и это одна из самых пронзительных киносцен в этом году точно. Она напоминает о лучших испанских ролях Бардема вроде «Моря внутри», до того как Голливуд попытался сделать его героем экшна или карикатурным злодеем. Бардем слишком сложен и талантлив для того, чтобы делать легкую для себя работу; — на первый взгляд «Любовь моя» может показаться вторичным или вышедшим в неудачное время фильмом — после прошлогодней «Сентиментальной ценности» Йоакима Триера с почти идентичным сюжетом о знаменитом режиссере, предлагающем дочери-актрисе роль. Но это очень разные картины. В «Сентиментальной ценности» сюжет соответствует названию — снимаемый отцом-режиссером фильм перекликается с семейной историей, а межпоколенческие отношения решены в североевропейской бергмановской традиции, где в какой-то момент профессиональный холод сменяется человеческой теплотой. В «Любви моей» фильм в фильме никак не напоминает о проблемах отца и дочери, а весь съемочный процесс и страсти вокруг показаны максимально несентиментально. Именно это жесткое южноевропейское отсутствие патернализма и сюсюканья и дает фильму Сорогойена выиграть в этом негласном соперничестве; — сложно поверить, что Сорогойен приступил к съемкам со сценарием всего на десять страниц, и большая часть того, что мы видим — очень талантливая импровизация; — симпатии зрителей, по идее, должны быть на стороне травмированной отношениями с отцом Эмилии, но Бардем настолько хороший актер, что его Эстебан при всем старомодном деспотизме не выглядит отрицательным героем. Режиссеру нужно выполнить свою работу, и если для этого приходится быть тираном, что ж, такова цена. Именно Бардем делает своего героя сложным и, соответственно, заслуживающим понимания. Минус: — Сорогойен не заканчивает «Любовь мою» большим драматическим жестом или примирительной развязкой. Жизнь продолжается, герои возвращаются к своим прежним делам. Кажется, к финалу всех авторов фильма покинули силы и вдохновение. Но, возможно, это и не стоит считать минусом — нам просто показывают, что в жизни бывает и так. Даже чаще всего именно так и бывает. Фото: A-One Films