Дом недели: дом Гоголя на Никитском бульваре

«Вообразите, как силен злой дух! Я хотел сжечь бумаги, давно уже на то определенные, а сжег главы “Мертвых душ”, которые хотел оставить друзьям на память после своей смерти». Считается, что эти слова написал Николай Васильевич Гоголь графу Александру Петровичу Толстому, своему близкому другу, в доме которого (Никитский бульвар, 7а) провел последние четыре года жизни. 7 февраля 1852 года писатель исповедался и причастился. В ночь на 12 февраля сжег второй том «Мертвых душ». Через девять дней, прошептав «Как сладко умирать...», закончил свой земной путь. К столетию Гоголя в 1909-м неподалеку, на Арбатской площади, установили ему памятник работы скульптора Николая Андреева и архитектора Франца Шехтеля. Советские власти, найдя портрет автора «Мертвых душ» «пессимистичным и глубоко скорбным», заменили его на улыбающийся и бодрый образ писателя, выполненный скульптором Николаем Томским. Андреевскую же скульптуру, сосланную в Донской монастырь, в 1959 году перенесли и установили во дворе дома на Никитском бульваре. В конце XVII века на этом участке земли «за Арбатскими вороты, в Мострюковой улице» стояли каменные палаты старинного графского рода Бутурлиных. Впоследствии здание перешло в руки семейства крупного землевладельца, полковника Алексея Андреевича Плохово, принадлежавшего столбовому дворянскому роду. Затем недвижимость перешла в собственность Марии Федоровны Салтыковой, урожденной княжны Солнцевой-Засекиной. Она была женой известного аристократа Петра Васильевича Салтыкова, имевшего чин придворного камергера и тайного советника, вошедшего в историю благодаря громкому следствию о «черной магии и колдовстве». Салтыков-де прибегал к услугам ворожей, заказывал «волшебное зелье», дабы снискать особое расположение императрицы Елизаветы Петровны. С женой и тещей у Петра Васильевича был затяжной конфликт, и он мечтал от них разом избавиться при помощи травяного сбора. Волшебство эффекта не дало. Будущая тогда еще императрица Екатерина II, не скупившаяся на выражения, припечатала камергера в своих дневниках: «Это был дурак в полном смысле слова, у него была самая глупая физиономия, какую я только видела в моей жизни. Большие неподвижные глаза, вздернутый нос и всегда полуоткрытый рот; при этом он был сплетник первого рода». Салтыкова примерно наказали, сослав и заточив в Соловецкий монастырь. Супруге его Марии Федоровне, женщине деловой, отошли все имения. Во владении, находившемся в приходе храма Симеона Столпника на нынешнем Никитском бульваре, Салтыкова объединила отдельно стоящие каменные жилые палаты в одну, получившую размеры 14 саженей в длину и 12 саженей в ширину. Кроме того, на участке имелись деревянные хозяйственные строения, которые, разумеется, погибли в огне наполеоновского пожара. Сильно пострадал и каменный дом. Но к тому времени у имения был уже другой хозяин, коллежский асессор Дмитрий Сергеевич Болтин, известный первым переводом «Исповеди» Жан-Жака Руссо на русский язык, а также идиллической поэмы Соломона Геснера «Первобытный мореплаватель». Болтин заниматься ремонтом не пожелал, недвижимость продал и отбыл в дальние имения. После разрушительного пожара усадьбу восстанавливал участник сражения при Бородино генерал-майор лейб-гвардии Измайловского полка Александр Иванович Талызин. Двухэтажные корпуса и дом соединились аркадой, превратившись в целый архитектурный ансамбль. Над аркадой появились балконы. Парадный въезд Талызин перенес на Никитский бульвар, который в те годы только создавался. Также он достроил и часть главного дома, напротив которого соорудил служебный флигель. В 1847 году генерал скончался. Владение перешло его родственнице Ольге Николаевне Талызиной, урожденной графине Зубовой, кстати, внучке фельдмаршала Суворова. Ольга Зубова в молодости блистала красотой. Лермонтов, видимо ослепленный, посвятил графине стихи: Не говорите: «Кисть и краски хороши». Они ничто пред тем, что видите в портрете, Что вместе редко так встречается на свете: И прелести лица, и прелести души. Верхний этаж господского дома Талызиной взял в аренду и поселился там вернувшийся из длительного европейского путешествия граф Александр Петрович Толстой. В 1848 году Толстые пригласили пожить у себя Николая Васильевича Гоголя. Граф и его супруга Анна Георгиевна, урожденная княжна Грузинская, о которой говорили, что она «вопреки обычаям других красавиц, столь же тщательно скрывала красоту свою, как те любят ее показывать», окружили писателя заботой и вниманием. Его комната находилась возле сеней. Здесь Гоголю были созданы все условия для уединенной работы. После кончины Гоголя ставший знаменитым дом еще не раз менял хозяев, вносивших небольшие коррективы в архитектуру ансамбля. Среди них были штабс-капитанша Мария Александровна Столыпина, вдова действительного статского советника Наталья Афанасьевна Шереметева, Мария Владимировна Каткова. После революции, когда в стране наблюдался острый дефицит жилья, дом был нарезан на коммуналки. Здесь проживали 77 человек, 31 семья. В 1964 году усадьбу заняло представительство Киргизской ССР при Совете министров СССР, вскоре поделившее пространство с редакцией журнала «Радио и телевидение». Затем вплоть до 1971 года зданием владела городская библиотека №2. В 1974 году при библиотеке, которой было присвоено имя Гоголя, открылись две музейные комнаты с литературно-мемориальной экспозицией. И наконец в 2009 году усадьба превратилась в музей «Дом Н. В. Гоголя», единственный центр памяти писателя в России. Фото: Максим Мухин, pastvu.com