Это мой город: директор Музея техники Вадим Задорожный

Вадим Задорожный — коллекционер, создатель и владелец Музея техники в Архангельском. В День автомобилиста (отмечается 25 октября) самое время вспомнить о семейной «Волге» и о трофейном BMW, который превратился из кормушки для скота в главный экспонат, о поиске сокровищ в антикварных лавках и о том, что значит показывать транспорт честно. Я родился… В Ужгороде в Закарпатье. Этот город — перекресток эпох: он много раз менял хозяев и переписывал свою судьбу. Вырос в семье с убеждениями и ценностями, которые стали для меня главной опорой в жизни. Мама работала медсестрой. Отец прошел войну: сначала партизанил, потом сражался в регулярной армии. После Победы работал водителем. К технике он относился с особым уважением — как к чему-то надежному, рабочему, очень человеческому. Это отношение передалось и мне. Дома у нас была «Волга ГАЗ-21» 1959 года — родители ее очень ценили. И машина стала не просто транспортом, а поводом для приключений: каждое лето всей семьей мы ездили на ней на море. Тот самый набор традиций, на котором человек потом стоит всю жизнь. Именно эта «Волга», кстати, до сих пор с нами: находится в экспозиции в Музее техники. В 1981 году я поступил в пединститут имени Крупской — так для меня началась Москва. Сейчас живу… В Хамовниках, и этот район словно собран из деталей, которые я ценю всю жизнь: старые особняки, планировка кварталов, соседство традиций и современной жизни. А второй дом — Подмосковье, Красногорск, возле Москвы-реки, где стоит Музей техники и будет Музей флота. Туда я приезжаю каждый день и считаю это место своим детищем. Так и живу между двумя точками: там, где история живет в улицах, и там, где она собрана в экспонаты. Люблю гулять… Безусловно, по территории музея. Иду маршрутом для посетителей и стараюсь смотреть каждый раз как впервые: это помогает сохранять место гостеприимным, открытым для людей. На отдыхе люблю пройтись по старым московским переулкам и оживить в памяти кадры из советского кино. В нашей стране удивительная киношкола, и локации режиссеры выбирали чудесные. Вот «Москва слезам не верит»: фильм трогает не только сюжетом, но и той любовью к городу, которой он пронизан. Знаменитый «Москвич» из этой картины, кстати, представлен в филиале нашей экспозиции — на «АвтоКиноВыставке» в парке «Москино». И, конечно, Красная площадь. Неспешно пройтись, всмотреться в строгие линии зданий, в силуэт Спасской башни — удовольствие особое. Тем более что мне есть что вспоминать: ежегодно на площади выстраивалась техника из нашего музея. Я и сам поднимался в башню танка и проезжал по Красной площади. Ощущения не передать: тяжесть брони, гул мотора, запах металла и масла, сливающиеся с величием места. Любимый район… Из нецентральных — Тушино. И не просто так, именно там все началось для нашего музея. В 1999 году на выставке «Автоэкзотика» я познакомился с ребятами-реставраторами и там же приобрел BMW DIXI DA3 Wartburg — наш первый экспонат. Это трофейная машина, поступившая в Советский Союз по итогам Великой Отечественной войны. В какой-то момент она сломалась, и хозяин использовал ее как кормушку для скота. В Тушино я купил этот BMW по цене металлолома, отреставрировал, и сейчас он на ходу! А еще Тушино — это про небо. Здесь было летное поле, и по сей день рядом находится Национальный аэроклуб. Для человека, который собирает авиацию, это особое место: воздух тут будто помнит гул моторов. В нашем музее представлено несколько тех самых самолетов, которые летали и экспонировались более полувека назад на Тушинском аэродроме. Нелюбимый район… Честно? Любой из районов, где все будто нарисовано под копирку: одинаковые высотки, стеклянные фасады, и кажется, что город не рос, а его собрали из деталей по каталогу. Там теряется самое ценное — характер, след времени. Хочется, чтобы у места была биография. Я люблю даже тихие спальные районы с низкой застройкой: старые пятиэтажки, дворики, где деревья уже взрослые, а скамейки стоят там, где их поставили еще в советское время. Это ведь делали в Союзе на совесть и не ради картинки — ради людей: чтобы было где погулять, чтобы дети играли во дворе, чтобы сосед с соседом здоровался. В такой застройке есть человечность. Она не пытается тебя впечатлить — она просто дает жить. Кроме дома и работы меня можно встретить… В каком-нибудь антикварном магазинчике. Для меня это не покупки ради глянца, а своего рода поиск экспонатов: старая инструкция, потертый инструмент, бортовой журнал с маршрутами, выведенными от руки. Такие мелочи порой рассказывают больше, чем целая витрина. Еще люблю небольшие выставки и слеты коллекционеров — быть рядом с людьми, которые по-настоящему горят своим делом. Так что если увидите в антикварной лавке человека, который внимательно разглядывает старую железку и улыбается, вполне возможно, это я. Мое отношение к Москве со временем изменилось… Поначалу для меня в Москве время было непростое: днем учеба, по ночам подработки, крутился как мог. Но внутри жил чистый оптимизм: вера в себя, в свое дело, в то, что если стараться — получится. Я встречал много удивительных людей, и они помогли мне понять: в этом городе полно тех, кто не сдается и следует своему призванию просто потому, что не может иначе. Москва, конечно, поразила размерами — казалось, она просто не кончается. Немного пугающе, но невероятно захватывающе, будто попал в другой масштаб жизни. А со временем понял, что этот масштаб — мой. Москвичи отличаются от жителей других городов… Я объездил Россию от Камчатки и Заполярья до Золотого кольца, и каждый край по-своему цепляет. На Севере сразу чувствуешь масштаб природы и то, как техника становится не роскошью, а инструментом выживания: все должно быть простым, надежным, честным. Из таких поездок нередко рождались и новые экспонаты. Яркий пример — наш единственный в мире сохранившийся истребитель Як-1 ранней модификации. Его история связана именно с Заполярьем и той самой суровой правдой. В городах Золотого кольца прошлое никуда не ушло — оно в камнях, в тишине улиц, в бережном отношении людей к своим храмам и домам. Но Москва особенная, в ней уживаются противоположности. Рядом с деловым напором и бешеным темпом большого бизнеса, в двух шагах — самые простые вещи: помощь соседу, уважение к труду. Для меня как для советского человека это важно: не потерять человечность на фоне стеклянных фасадов. Москвичи, на мой взгляд, отличаются именно этой многослойностью: могут быть жесткими в решении рабочих вопросов и при этом по-настоящему отзывчивыми людьми, которые горят своим делом. В Москве лучше, чем в Нью-Йорке, Лондоне, Париже или Берлине… Сравнения «лучше — хуже» не люблю, в каждом городе свое очарование. Но если спрашивают, что в Москве особенное, это не про глянец, а про то, что прошлое здесь не прячется в альбомах, а живет рядом с тобой. В Москве до сих пор чувствуется уважение к простым вещам. Не к статусным, а к тем, что делали на совесть: к домам, где люди десятилетиями жили, к дворам, где играли дети, к машинам, которые намотали сотни тысяч километров. Я патриот, но не в смысле «везде плохо, а у нас идеально», я хочу сохранить эту правду без прикрас. Чтобы человек подошел к танку или старому автомобилю и понял: это труд, риск, судьбы. Не нравится в Москве… Больше всего задевают эпизоды равнодушия. Идешь по улице и видишь: с дома сбивают лепнину, а вместо старого гаража, где полвека чинили машины, ставят безликий короб, и люди проходят мимо, будто так и надо. Для коллекционера это почти физически больно: за каждой такой деталью — чья-то история и чей-то труд, а ее стирают, будто она ничего не стоит. При этом не хочу звучать как ворчливый старик, который только ругает перемены. Рядом с равнодушием в Москве живет совсем другая энергия, и на нее я и ставлю. Если не Москва, то… Камчатка. Там есть первозданная сила, которая заставляет по-новому смотреть на жизнь. Когда видишь, как в суровых краях работают люди, как они выдерживают стихию, в голове многое переформатируется. Главный проект, над которым мы сейчас работаем — будущий Музей флота… Мы задумали его как продолжение Музея техники в Архангельском. История страны — это не только танки и самолеты, но и море, корабли, люди, которые ходили по волнам и защищали берега. Хочется показать эту сторону так же честно, как показываем сухопутную технику, без глянца, но с уважением к труду и подвигу. Здание уже построено, собираем экспонаты. На «АвтоКиноВыставке», заработавшей в 2025 году в кинопарке «Москино», мы показываем машины, которые становились героями кадра — это тоже часть нашей миссии: не прятать историю на полку, а давать ей говорить. Музей техники в Архангельском остается главной опорой. Тот же Як-1 не просто самолет, а память о летчике Демидове и о тех, кто поднимал машину со дна. Или первый экспонат, BMW DIXI DA3 Wartburg — он ценен не блеском хрома, а тем, сколько людей его искали, чинили и берегли. Планы большие, но делаем все шаг за шагом, на совесть. И знаете, что меня греет? Вокруг дела собираются такие же неравнодушные люди — энтузиасты, реставраторы, поисковики, те, кто ночами сидит над деталью, потому что «так надо». Иногда думаю: пусть не будет самого большого музея — пусть будет самый честный. Вот к этому и стремимся. Без пафоса, по-человечески: если ты сам не остаешься равнодушным, история не исчезает. Фото: предоставлено пресс-службой