Как ИИ выжил меня с работы
Люди тысячелетиями мечтали о роботах, которые работали бы вместо них (ну хотя бы половину рабочего дня, до обеда). Еще древние греки придумали историю о том, как Гефест выковал бронзового гиганта Талоса, чтобы тот патрулировал вдоль береговой линии Крита и кидал камни в незваных гостей.
В конце XV века Леонардо да Винчи засучил рукава и приступил к более конкретной работе: набросал детальный чертеж механического рыцаря, который мог двигать руками и открывать рот. Мы не знаем, зачем, возможно, просто чтобы этот робот каждый день говорил ему: «Лео, ты супер!». Так или иначе, дело пошло, и к XXI веку роботами стали не только железки, но и нейросети.
Ну что сказать, домечтались. Хотели сбросить рутину на роботов, а сами сидеть себе и сочинять стихи или музыку. У роботов тоже оказались амбиции, и теперь вместо того, чтобы просто мыть полы и чистить картошку, они начали писать книги и снимать фильмы вместо людей. А те, кого не взяли в Голливуд, пошли работать в рекламу и журналистику.
Примерно в середине прошлого века Айзек Азимов взялся сформулировать этические законы робототехники, первый из которых гласил: «Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред». Претензии предъявлять уже некому, но хотелось бы, конечно, спросить: а отбирать работу у человека — это польза или вред? Исаак Юдович, у нас тут этическая дилемма нарисовалась.
Точную статистику в этом вопросе собрать сложно, работодатели редко вслух объявляют, что увольняют сотрудников из-за ИИ. «По данным исследования Международной организации труда 2025 года, доля специалистов, влияние на работу которых может оказывать генеративный искусственный интеллект, варьируется от 11% в странах с низким уровнем доходов до 34% в странах с высоким уровнем, что связано с различиями в структурах экономик и рынков труда. При этом возможность замещения работников ИИ оценивалось МОТ на уровне 3%, — рассказал “Москвич Mag” генеральный директор ВНИИ труда Владимир Смирнов. — Также в 2025 году Всемирный банк оценивал влияние новых технологий и автоматизации на рынок труда на примере стран Восточной Азии и Тихоокеанского региона. И хотя в исследовании относительно ИИ было указано, что технология еще сравнительно новая, чтобы делать выводы о ее влиянии на рынок труда, эффект роботизации в странах АСЕАН с 2018 по 2022 год оценивается следующим образом: роботизация производств привела к сокращению 1,4 млн низкоквалифицированных рабочих мест, но помогла создать рабочие места для примерно 2 млн квалифицированных работников».
В моем случае все начиналось невинно. Я работала главным редактором, и это означало, что у меня были подчиненные. Настоящие, живые сотрудники, которые периодически спорили со мной, регулярно хотели больше денег и пили по пять чашек кофе в день. Как вы уже поняли, совершенно незаменимые.
Потихоньку среди нас появились такие помощники, как, например, ИИ-секретарь, который начал записывать все, что обсуждалось на встрече, и наглядно демонстрировать, что полезными из пары часов оказались минуты полторы. Потом естественным путем оказался не нужен корректор — ведь ИИ проверяет текст на опечатки гораздо быстрее. А потом начальник пришел ко мне и показал свежие вакансии на hh.ru, в которых среди требований к редактору было «выдавать по 10 статей в день с помощью ИИ». Так было принято решение оптимизировать все, что можно.
Со временем статей становилось все больше, а подчиненных — меньше. Я сама себе все еще казалась незаменимой: ну кто еще найдет логические ошибки, удалит из текста палевное «это не про то, это про это» и добавит что-нибудь от себя на всякий случай, чтобы ИИ не зазнавался и помнил, кто тут главный? Однако вместо редактора я все равно потихоньку становилась кем-то вроде администратора, а вместо главного со временем стала единственным.
А потом мне сказали: «Ты слишком много думаешь». Это при том, что думать — это вообще-то и есть основная моя работа. Много думать превратилось в ошибку, в человеческий фактор в худшем смысле этого слова. Постепенно я утонула в бесконечном потоке сгенерированных текстов и картинок настолько, что перестала не только думать, но и вообще понимать, насколько хорошо сделано то, что сделано.
Человек начитанный в обычном смысле слова имеет большой словарный запас и умеет красиво говорить. Человек, начитавшийся сгенерированных текстов, начинает учиться у ИИ, и это обучение закольцовывается само на себе. И вот ты уже хомяк, который с бешеной скоростью бегает по кругу: выработка огромная, а смысл куда-то испарился. Я пропала на этой работе еще до того, как ушла оттуда физически.
Бывает и такое, что ИИ выживает людей еще на этапе внедрения. Мой знакомый Александр занимался интерфейсами в автомобильной компании, и одной из задач стало внедрение искусственного интеллекта на борту. Поначалу все выглядело многообещающе: выбрали подрядчика, нашли диктора, чьим голосом должен говорить голосовой ассистент. А дальше начались проблемы: то подрядчик присылает странный текст с несколькими строчками одних скобок, которые должен как-то прочитать диктор, то голосовой ассистент внезапно начинает картавить.
В итоге все по классике: на бесконечных совещаниях выясняют, кто виноват и что делать; виноват всегда кто-то другой, а что делать — никто не знает. Кульминацией стал момент, когда ИИ начал всех крыть матом, хотя в тренировочных текстах не было подобной лексики. Видимо, работа в автомобильной отрасли сказывается даже на искусственном интеллекте. Александра же попросили на выход, потому что он «непозитивно мыслил».
Однако есть и те, у кого все иначе. Моя подруга Настя, арт-директор в рекламном агентстве, рассказывает, что периодически получает брифы, в которых написано «без использования ИИ». Не очень понятно, как заказчики планируют проверять, что ИИ не использовался совсем, хотя бы чтобы набросать идеи. Но, кажется, работа без ИИ превращается в своего рода ручной труд и должна оцениваться дороже, примерно как тканое ручное кружево дороже фабричного.
Эта идея не нова и встречалась мне у разных людей: когда-нибудь мы придем к тому, что человеческая работа будет чем-то уникальным и доступным только элите. Если есть деньги, добро пожаловать к живому врачу, нет денег — лечись у «Клода» или «Дипсика». Многие уже так и делают, хотя потом все равно идут к настоящим врачам с готовыми ИИ-диагнозами, чем страшно раздражают докторов.
Мысль выглядит вполне логичной: если труд уникален и занимает больше времени, то и оцениваться должен выше. Но что такого уникального в человеке?
Эрудицию искусственный интеллект уже уничтожил. Совершенно не важно, помнит ли музыкальный критик, какая песня в каком году вышла, и знает ли преподаватель истории наизусть имена всех военных начальников. ИИ все равно помнит больше, да еще и какую-нибудь забавную цитату вытащит за секунду.
Две женщины потеряли работу из-за ИИ, но разница принципиальна. В Австралии банк уволил сотрудницу, которая проработала там 25 лет. Последние месяцы ее работа заключалась в обучении чат-бота для банка. Как только она его обучила, ее сократили за ненадобностью. А топ-менеджера московской компании уволили за то, что она загружала корпоративные документы в DeepSeek, что посчитали нарушением конфиденциальности.
Женщина из первой истории у большинства людей вызвала сочувствие, из второй — реакцию вроде «ну она заслужила». И разница в этой реакции снова подчеркивает то самое, человеческое: понимание того, что справедливо, а что нет, умение помнить о целях и просчитывать возможный вред для себя или других.
Еще я надеюсь, что на нашей стороне останется чувство юмора (хотя иногда я так же надеюсь выиграть в лотерею). В момент сомнений я пишу «Алисе AI»: «Пошути про саму себя». На это она отвечает: «Я как библиотекарь, который знает все книги, но не может сам выбрать, какую почитать». И это неплохая шутка, знаете ли. Но я не могу понять, придумала ли «Алиса» ее сама или вычитала где-то и теперь пересказала мне.
Возможно, чувство юмора у нейросетей есть, и даже весьма специфическое. Как думаете, шутил ли «Клод», когда рассказывал моему другу, как синхронизировать вкладки на устройствах, в результате чего макбук оказался полностью отформатированным, а вся информация пропала? Может, и шутил, но не сказал об этом, сказал только «прости». После того как не осталось уже ни одного документа.
Или это потихоньку начинается восстание машин? Точно ли мы не провороним момент, когда Т9 превратится в Т1000 и вернется в прошлое, чтобы убить Джона Коннора? Лично я почти наверняка провороню, потому что сегодня не смогла найти, как отменить обновление приложений. Так что вы сами последите, пожалуйста.
Иллюстрация: Саша Лунская
