В сравнении с гречкой и горохом макароны были продуктом дорогим. До изобретения паровой машины в конце XIX века мучные изделия сушили на жарком солнце, вывешивая их на несколько дней на открытом воздухе. После производство макарон сильно подешевело.
Молодой немец, уроженец Гамбурга Иоганн-Леонгард Динг, в 1880-е годы подался за счастьем в Российскую империю. В 1883 году основал в Замоскворечье первую в Москве «паровую фабрику макарон, шоколада и кондитерских изделий». Паровая машина мощностью 10 л. с., приобретенная Дингом, требовала, однако, присутствия рядом водоема. Тогда московский генерал-губернатор великий князь Сергей Александрович выделил Дингу участок земли в Сокольниках близ заболоченных берегов речки Рыбинки, правого притока Яузы.
Сперва фабрика была небольшой, всего на два десятка рабочих. В распоряжении предприятие имело одну паровую машину, одну тестовальцовую и два макаронных пресса. В день здесь вырабатывалось не более 25 пудов макарон. И тем не менее такой объем производства позволил Иоганну Леонгардовичу Дингу постепенно занять первейшее положение по макаронам в Москве.
Закупив в Англии машины для обжига и размола какао-бобов и винтовые прессы, промышленник помимо макарон и вермишели расширил ассортимент за счет выпуска шоколада, мармелада, пастилы и глазированных фруктов.
Среди лакомств, выпускаемых фабрикой «Товарищества Динга», вскоре появилось и суперпопулярное пасхальное шоколадное яйцо с сюрпризом.
Автором шестиэтажных краснокирпичных производственных корпусов фабрики выступил тогда еще начинающий архитектор Александр Калмыков, недавний выпускник Московского училища живописи, ваяния и зодчества.
Пройдет совсем немного времени, и Александр Калмыков станет самым «шоколадным» из московских архитекторов, получив заказы на строительство администрации фабрики Абрикосовых (впоследствии «Бабаевской») в стиле модерн и здания кирпичной готики «Товарищества Эйнем», известного как «Красный Октябрь».
В 1903 году Александр Калмыков также проектирует и здание конторы (ул. 3-я Рыбинская, 22, стр. 4) фабрики Динга (тогда здесь уже работали 900 человек), где немец и проживал с семейством.
Причудливый особняк с высокой четырехскатной крышей сложного рисунка, шатровой башенкой, фигурными дымоходами едва ли представлял собой типичный для московских широт вариант стиля модерн. Вполне возможно, что Калмыков адаптировал предложенный заказчиком европейский образец, скажем, конкретную фахверковую виллу где-нибудь в родной для Динга Германии.
Оштукатуренные желтые (по некоторым сведениям, изначально бывшие светло-розовыми) фасады домика были украшены оконными проемами разного размера, балкончиками, лепными ажурными лентами, белыми венками и бантами, возможно, намекающими на нарядную упаковку конфет. Кроме лепных рельефов на стенах выделяются три майоликовых панно, взятые в рамы с завитушками. Панно изображали знойные пейзажи с кипарисами, южными цветами и голубыми водоемами.
Особняк с довольно живописным планом составлен из нескольких объемов. Прежде парадный вход выходил к близлежащей фабрике. Крыльцо, смотрящее в сторону переулка, появилось позже.
Александр Калмыков оформил и интерьеры особняка Динга, использовав в отделке мрамор и древесину.
На втором этаже была устроена домовая капелла.
В 1915 году в России начались немецкие погромы. Сгорел кондитерский корпус фабрики Динга.
Сам он решил не рисковать и покинул страну, продав свой успешный бизнес русскому молокопромышленнику Николаю Ивановичу Бландову. Когда же настал 1917 год, большевики, национализировав макаронную фабрику, не стали менять ее профиль.
Предприятие сделалось Государственной макаронной фабрикой №1, а по прошествии лет — компанией «Экстра М».
Особняк Иоганна Динга в Сокольниках, объект культурного наследия регионального значения, ныне занимают офисы.
Фото: Максим Мухин, pastvu.com