«Мои родители — послы» — отрывок из книги Анны Шипиловой «Скоро Москва»
В издательстве «Альпина Проза» вышла книга Анны Шипиловой «Скоро Москва». Это сборник рассказов о детях, которые растут в современной Москве или в провинции, пока их родители заняты своей жизнью. Чаще всего это не самые веселые истории, которые, впрочем, заставляют трезво взглянуть на наше общество. «Москвич Mag» публикует рассказ «Дети отца Ярослава».
— Мои родители — послы, — говорит Саша и вяло машет бледной худой рукой, когда автобус отъезжает от памятника Долгорукому. — Мы живем тут, в Газетном переулке, а дача у нас на Николиной горе, рядом с Михалковым. Смотрел «Утомленные солнцем»? — Он поворачивается к соседу.
Сосед пожимает плечами.
— Он мой двоюродный дед, это значит, что мой папа его племянник, — продолжает Саша, вытягивая ноги. — Родители завтра собираются в Кабо-Верде, а меня решили отправить в лагерь, потому что у них там лихорадка денге, а у меня аллергия на комариные укусы.
Саша внимательно разглядывает соседа: у того крашеные волосы, яркий бомбер, рваные джинсы и кеды с разноцветными шнурками.
— Родители разрешают тебе красить волосы? — спрашивает Саша.
— Мне мама сама их покрасила, когда год закончился, — гордо отвечает сосед. — Сказала, что летом все можно.
— Я Саша, в честь Александра Македонского.
— А я — Игорь, как в «Слове о полку Игореве». — Увидев Сашины округлившиеся глаза, он со смехом добавляет: — Да я не знаю, в честь кого, я приемный.
Они жмут друг другу руки.
Соня, сидящая рядом с водителем, встает и еще раз пересчитывает всех по головам. Поздно спохватилась: переписывалась. «Расстаемся с Димой на три недели, — записывает она голосовое сообщение подруге, — ждала его, даже отправление автобуса задержала, а он проводить не пришел. А когда он на сборы уезжал, я к нему приезжала в часть в Кострому зимой, каждый день готовила домашнюю еду и носила ему в контейнерах. Снимала комнату у какой-то бабки, которая не разрешала его ночью водить — выгоняла. А я зачем сняла тогда, просто так? Кострому посмотреть?»
Водитель всю дорогу крутит колесико радио: «Швеция выиграла чемпионат мира по хоккею, у России — бронза, погода на выходных обещает быть жаркой, сезон шашлыков уже начался, передаю привет моей любимой жене и дочурке, спикер Государственной Думы выступил на совещании, на “Евровидение” от России поедет… » — чем ближе они подъезжают к лагерю, тем слабее сигнал.
— Наша задача — каждым делом удивить ребенка, — объясняет на общем собрании старший вожатый Сергей Степанович.
Ему лет тридцать пять — Соня разглядывает его и думает: «Почему в таком возрасте он работает в детском лагере?» Выданная футболка ей велика: она завязывает узел на животе, чтобы футболка ее не полнила, и ловит неодобрительный взгляд медсестры. Соня подворачивает широкие рукава, открывая красивые руки, вытягивает длинные ноги в проход ей назло и обмахивается памяткой по безопасности — жарко. Сергей Степанович говорит заученно, но в то же время проникновенно:
— Нужно вожатской работе отдать все: ум, способности, силы, здоровье, годы. И вспоминать ее потом с удовольствием. Это должна быть не работа, а дело жизни. Нельзя относиться к ней спустя рукава.
Соня, зевая, ставит «Тиндер» и смахивает фотографии то влево, то вправо. Увидев, что Женя, соседка по комнате, тоже смотрит, Соня показывает ей поближе фотографии «Ивана, 33»: в лифте, на рыбалке, на шашлыках, за рулем квадроцикла. Женя качает головой, и Соня смахивает влево.
— А я из пистолета стрелял, — заявляет Саша и, когда никто не реагирует, повторяет громче: — У водителя моего папы табельный.
Их отряд учат стрелять из лука в лесу по мишени на дереве.
— Макаров? — спрашивает Кира.
Саша кивает. Его стрела улетает куда-то в кусты.
— У моего папы тоже такой есть, но он мне не разрешает его трогать, мы в тир иногда ходим. — Стрела Киры попадает в десятку.
Игорь восхищенно смотрит на Киру и подает ей новую стрелу, она не глядя берет и кладет оперение на тетиву, вскидывает лук и прищуривается. Саша отходит к Жене и раздраженно говорит:
— Дайте мне другой лук. Мой кривой, я из-за него попасть не могу.
По телевизору в изоляторе целый день идут сериалы. Игорь лежит на кровати с температурой: померили и решили на всякий случай отправить на карантин, чтобы никого не заражал. Медсестра утром поставила на тумбочку его завтрак — остывший блин манной каши из столовки, включила телевизор и ушла. Показывают «Отца Ярослава»: молодой священник расследует похищение начальника ЖЭКа; потом сразу вторая серия: отец Ярослав распутывает дело об убийстве и выясняет, что известный спортсмен участвовал в подпольных боях, — но тут Игорь засыпает и просыпается на другом сериале: какие-то крестьяне в колхозе не могут достроить коровник, а доярке не разрешают развестись с мужем, говорят, что у них же дети. После новостей снова сериалы: то инженер из маленького города уходит от жены к своей школьной любви, которая живет в столице, то девушка приезжает из провинции в Москву и выходит за бизнесмена, но он оказывается ревнивым и избивает ее за яркую помаду.
После обеда в соседнюю палату приводят Киру с вещами — Игорь выглядывает в коридор и слышит разговор: — Только не говорите маме, что я заболела, — просит Кира, — у нее истероидное расстройство, ей нельзя волноваться. И папе тоже не говорите, а то приедет и заберет, повезет на рыбалку или на охоту: комаров кормить и «Ленинград» слушать.
Кира заходит к Игорю, приносит запрещенные в лагере карты, садится на кровать с ногами, выигрывает у него несколько партий в дурака, а потом залезает под колючее одеяло и показывает фото в телефоне:
— Это я была с родителями в Турции, а это была вечеринка у бассейна в отеле, а это моя сестра. У тебя есть сестры или братья?
Игорь мотает головой.
— Я не знаю, со мной в детдоме никого больше не было.
— А у меня старшая одна сестра, но у нас разные отцы, она от маминого первого брака, неудачного.
— А второй брак удачный? — спрашивает Игорь.
— Да не особо, по-моему, — немного подумав, отвечает она.
— А моя мама не замужем, — говорит Игорь, — ей даже сначала меня не хотели отдавать, говорили, зачем матерей-одиночек разводить, потом пособия всем выплачивать.
— А ты маме сказал, что ты в изоляторе? — спрашивает Кира.
— Да, я ей сразу написал. Она ответила, чтобы я не волновался, она заберет меня, если станет хуже.
— А я своим не хочу говорить. — Кира накрывается одеялом с головой. — Будет грандиозный скандал, если мама сюда приедет. Лучше пошлю им вчерашние фотки.
Она отправляет фото со стрелой в центре мишени в семейный чат, папа присылает в ответ «палец вверх». Кира вздыхает, откидывает одеяло и шлепает голыми ногами по прохладному полу в свою палату.
Женя ищет на складе подушку не из перьев, щупает каждую и ругается сквозь зубы, когда колется чем-то острым. У Саши из ее отряда аллергия на воду — поэтому он не может купаться, аллергия на солнце — поэтому он не гуляет и не загорает, аллергия на цветение — поэтому ему нельзя в лес, а теперь, оказывается, что еще и на животный белок — и поэтому он не может спать на выданной ему подушке. Она слышит, как он говорит кому-то за дверью:
— Я не думал, что подушки из перьев еще кто-то использует. У меня дома уже давно гипоаллергенные, и во всех отелях, в которых мы бываем с родителями, — тоже.
После отбоя Соня вылезает через балкон на дорожку, чтобы не проходить мимо вахтерши, — за ней приехал полицейский уазик. Она объясняет Жене, что «Иван, 33» ей попался еще пять раз и она наконец-то его лайкнула, потому что больше здесь никого нет.
— Ты уверена? — спрашивает Женя, поднимая брови. Соня отмахивается.
— А что? Он же мент, че он мне сделает, его же уволят потом. Покатаемся с ним, потом поплаваем, он обещал показать красивое место. Запощу фотки, и Дима быстро прискачет.
В выходные Сашу неожиданно навещает бабушка. Первым делом она заходит к вожатым узнать, где холодильник, чтобы положить яйца и шмат сала. Женя язвительно интересуется, нет ли у Саши аллергии на сало.
— Аллергии? — удивляется бабушка и тут же отрезает: — Не выдумывайте.
Бабушка заходит к Саше в палату, всем жмет руки, проверяет, как заправлена его кровать.
— Я же тебя учила, ты меня не позорь тут. — Бабушка глуховата и говорит громко. — Веди себя хорошо, мне бесплатную путевку в собесе дали на тебя. В следующий раз не дадут, если будешь хулиганить. На что у тебя аллергия-то? Ты же на деревенском молоке рос, все натуральное, никакой аллергии ни на что у тебя нет.
Бабушкины пирожки Саша забрасывает под кровать, где они еще долго тухнут.
Кашляя и пошатываясь, Саша приходит в изолятор и жалуется, что заболел, — медсестра смотрит на его бледное лицо, выдает градусник, сев у окна, он незаметно нагревает тот на солнце до тридцати восьми. Когда его приводят в палату, он кивает смотрящим телевизор Игорю и Кире. Игорь пожимает ему руку, Кира улыбается: про его бабушку они еще не знают. Саша попадает на интересную серию: в темной подворотне драка, отец Ярослав вступается за кого-то, а утром ищет нападавших, в следующей серии расследует пропажу дорогой иконы, в серии после новостей — самоубийство, а узнав, что это было убийство, сам отпевает жертву. Полиция каждый раз арестовывает не тех, и отцу Ярославу приходится искать настоящих убийц и воров.
— Вырасту и тоже буду священником, — решает Саша. — Буду расследовать преступления.
— Священники не расследуют, это кино, — отвечает Кира, шмыгая носом.
— А я буду священником и полицейским, — настаивает Саша, — сначала окончу полицейскую академию, а потом священническую.
Во время прощального костра Соня плачет — Сергей Степаныч неодобрительно смотрит на нее, потом отводит и выговаривает, не отпуская ее локоть:
— Нельзя показывать свое плохое настроение детям. Вожатый должен всегда быть жизнерадостным и являться примером.
Вернувшись к костру, Соня шепчет Жене:
— Ваня сказал, что женат и ему не нужны отношения, а Дима со мной расстался, увидев наши фотки…
Женя смотрит на Киру и Игоря: они о чем-то тихо разговаривают, до нее доносится, как Игорь говорит:
— Ты можешь приехать в гости, мама написала, что будет рада моим друзьям.
Кира кивает и приваливается к плечу Игоря.
Саша сидит на бревне поодаль, рассказывает младшему отряду:
— Я буду расследовать преступления так: ко мне все будут приходить и исповедоваться в них…
Сергей Степанович берет гитару и с деланой хрипотцой запевает: «Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так… » Женя слушает и улыбается: «А голос у него очень красивый». Девочки смахивают слезы, мальчики молча смотрят в костер, а огонь поднимается все выше и выше, стреляя искрами вверх, выше крон деревьев.
Анна Шипилова примет участие в паблик-токе «Что будущее нам готовит: как современные писатели осмысляют будущее», который состоится 17 июля в Музее криптографии.