Ровно 250 лет назад был основан Большой театр

История национального символа России, изображенного на купюре номиналом 100 рублей, вовсе не была усеяна только розами славы. Театральные затеи и торжество муз прерывались пожарами, войнами и финансовыми катастрофами создателей. Все начиналось со скромной частной инициативы московского губернского прокурора князя Урусова. Князь, известный антрепренер, получил 28 марта 1776 года у Екатерины II высочайшую привилегию на право содержать в Москве «театральные всякого рода представления, а также концерты, воксалы и маскарады». Этот день считается днем рождения Большого. Москва в те времена серьезно отставала от Петербурга по части театральных увеселений. Постоянного театра в городе не было, а представления давались крепостными труппами в домашних театрах знати. Даже Дирекция императорских театров не имела к Москве никакого отношения, заведуя только театрами Петербурга. Первым заведением князя Урусова стал домашний театр графа Воронцова на Знаменке. Там по договору давали концерты и «маскерады». Дело это было дорогое, и вскоре компаньоном Урусова стал английский инженер Майкл Медокс. Знаменский театр был вовсе не большим. Деревянное здание не блистало ни размером, ни роскошью, ни удобством. Было ясно, что городу нужно нечто более основательное. Уже в 1777 году партнеры выкупили дом князя Лобанова-Ростовского на Петровке. Оба хозяина при этом вошли в большой расход, и Урусов вынужден был выйти из игры. Трехэтажный кирпичный Петровский театр всего за пять месяцев построил Медокс. «Московские ведомости» писали не без гордости: «Огромное сие здание, сооруженное для народного удовольствия и увеселения... по мнению лучших архитекторов и одобрению знатоков театра, построено и к совершенному окончанию приведено с толикою прочностью и выгодностью, что оными превосходит оно почти все знатные Европейские театры». Театр открылся в самом конце 1780 года. Партер, четыре яруса с ложами и две галереи вмещали около тысячи зрителей. Билеты были на все кошельки: от 1000 рублей за ложу до 1 рубля в партер (в те времена в партере было только два ряда кресел, прочие зрители смотрели спектакли стоя). Медокс, подарив Москве ее первый театр, окончательно разорился и оставил дело. Торжество Мельпомены продолжалось до 1805 года, когда театр сгорел, а потерявшая пристанище труппа (она состояла в основном из крепостных актеров) отправилась скитаться по частным площадкам. Ситуация была критической, сама идея московского театра была под угрозой. Но уже в 1806 году бродячая труппа перешла в юрисдикцию Дирекции императорских театров. Новое здание на Арбатской площади отстроил к 1808 году сам знаменитый Карл Росси. В том театре было прекрасно все, кроме одного — он был деревянным. Говорят, что в пожаре 1812 года Арбатский театр сгорел одним из первых. У труппы, эвакуированной в Плес, снова начались годы лишений. Впрочем, Комиссия о строении Москвы, созданная для восстановления города, уже в 1816 году поставила ребром вопрос о новом театре. По условиям конкурса здание должно было включать в себя уцелевшую стену театра Медокса на Петровке. Проект архитектора Андрея Михайлова был признан лучшим, но слишком дорогим. Итальянец Осип Бове, руководивший «фасаднической частью» в восстановлении Москвы, проект переработал и сделал центром новой ампирной площади, позже названной Театральной. 25 января 1825 года театр открылся прологом в стихах «Торжество муз». Театр действительно вышел большим, превзойдя размерами Большой каменный театр Петербурга. Великолепная скульптурная группа Аполлона на колеснице и монументальный восьмиколонный портик сделали его настоящим символом возрождения Москвы. «Большой Петровский театр, возникший из старых, обгорелых развалин, — вспоминал Сергей Аксаков, — изумил и восхитил меня… Великолепное громадное здание, исключительно посвященное моему любимому искусству, уже одной своею внешностью привело меня в радостное волнение». Но и на этом злоключения Большого не закончились. В марте 1853 года начался пожар. Загорелся маленький чуланчик с правой стороны сцены, где хранили свои пожитки плотники. Пожар полыхал три дня, оставив по себе только обгорелые стены. После этой трагедии здание пришлось отстраивать практически заново. Когда через три года театр снова открылся, он обрел те черты, которые мы видим сегодня. Здание стало на 4 метра выше, появился второй фронтон на фасаде, а каменная тройка Аполлона превратилась в бронзовую квадригу. Сейчас Большой театр — визитная карточка страны, как нефть и космос. «Без него, — писал “Коммерсантъ” в 2025 году, — Россия как страна (а значит, и Россия как экономика) была бы другой, скажем, классом ниже. Страна, в которой есть Большой театр, воспринимается как экономический партнер несколько другого масштаба». Большой возглавляет список из 24 федеральных театров России, чей бюджет формируется отдельно. Ежегодно главный театр страны получает более 10 млрд, зарабатывая при этом раза в два меньше. Этот экономический казус мог бы легко преодолеть любой начинающий маркетолог. Открыть площадки Большого во всех крупных городах, поднять цены на билеты, переведя театр в статус элитного потребления, — и оля-ля! Большой наконец станет прибыльным. Но вот беда — символ должен остаться символом. Он должен быть, с одной стороны, доступным, а с другой — остаться Большим. Просто потому что есть магия и волшебство театра, которые вот уже 250 лет возможны только на сцене Большого. Фото: Daniele Tinelli/pastvu.com