Безымянная профессор филологии американского университета (героиня Рэйчел Вайс в титрах названа просто М) переживает тяжелые времена. Ей под пятьдесят, она по-прежнему может соблазнять, но не способна вызывать у мужчин спонтанную эрекцию, как двадцать лет назад. Об этом она доверительно рассказывает, глядя в камеру, то есть прямо на нас.
Кроме отвлеченно эротических проблем есть и вполне конкретные. С одной стороны, ее мужа, тоже филолога, Джона (Джон Слэттери) вот-вот отменят из-за романов со студентками, которые он крутил в последние три десятилетия. Времена изменились, посыпались иски, что делать — непонятно, но Джон не унывает и продолжает назначать юным любовницам свидания в баре при гостинице, убежденный, что там его могут застукать только туристы. Сама же М совершенно очарована новым преподавателем Владимиром Владинским (Лео Вудалл), который только что поселился в окрестностях университета с женой Синтией (Джессика Хенвик) и трехлетней дочерью.
От каждой встречи с Владом (в Америке заглавное имя сокращают только так, никакого Володи) у М подкашиваются ноги и мутнеет взгляд. Это очень некстати: надо держать лицо и поддерживать мужа, с которым у них многолетняя договоренность об открытом браке — про все измены она прекрасно знала. Но либидо не прикажешь, так что спустя время Владимир окажется без чувств прикован к креслу в загородном домике героини.
Это не спойлер — с такой сцены новый сериал Netflix начинается, обещая еще больше, чем сулили рекламные материалы. Опубликованный до премьеры постер с тонкими женскими пальцами между книжных страниц и имя Vladimir на титуле чуть окольно, но без разночтений, отсылает к набоковской «Лолите». Завязкой же служит тенденциозный гендерный перевертыш, правда, в рамках действующего законодательства. Сценарий «Владимира» по собственному дебютному роману написала драматург Джулия Мэй Джонас, и в порнографии или еще какой-нибудь туманной непристойности ее (в отличие от Набокова) никто не сумеет обвинить при всем желании.
В интервью Джонас говорит, что из наследия русского классика вдохновлялась скорее «Смехом во тьме» (Laughter in the Dark — авторский перевод «Камеры обскуры»), а также Апдайком и Эленой Ферранте («Моя гениальная подруга»). Проще говоря, свою публику она привлекает противоречивым лишь на первый взгляд соседством резкого публичного образа и привычки сглаживать даже не слишком острые углы. Неймдроппинг, аллюзии на «Лолиту» в эпоху дела Эпштейна и вдобавок русский след обещали, во всяком случае, пикантное зрелище в духе «После охоты» Луки Гуаданьино. На деле же «Владимир» в лучшие моменты напоминает пресноватый оммаж «Когда Гарри встретил Салли» или чему-то из Норы Эфрон.
Доминирует в немудреном жанровом коктейле кринж-комедия, но Рэйчел Вайс самоотверженно компенсирует неловкость большинства гэгов. Что касается эротики, то секс в кадре существует преимущественно в пространстве фантазии. За кадром интимная жизнь более или менее налажена только у героя Слэттери — самого, надо сказать, интересного в этом сериале. Это тоже актерское достижение: о Джоне известно не так много, а его реплики не располагают к подробному раскрытию характера. Однако Слэттери придумал своему Эпштейну-Вайнштейну внутреннюю драму, наблюдать за развитием которой интересней, чем за всеми прочими линиями вместе взятыми. У этого героя, к слову, есть очевидный аналог из мира русской классической литературы (раз уж она здесь так кстати) — Петр Адуев из «Обыкновенной истории», такой же прожженный циник с нежным сердцем.
Основное повествование, увы, обходится совсем без сюрпризов, несмотря на многократное повторение милого уху русского зрителя имя. «Владимир» вроде как пытается поставить острые вопросы насчет чувственности, но на полдороги теряет концентрацию. В итоге все сводится к набору штампов из лексикона адептов нового пуританства. Прежде всего про то, что от секса одни проблемы (а еще иногда дети). С другой стороны, «Владимир» логично встает в один ряд с фильмами типа недавней, страшно разруганной, «Эммануэли». Вот только смехотворно серьезная трагедия о поисках либидо в гонконгских тропиках увлекала хотя бы своей дикостью, а вялые шутки про столкновение бумеров с новой этикой надоедают уже серии к пятой.
Фото: Netflix