Новые сериалы романтизируют эпоху 2000-х, но не все было так радужно

В мире российских сериалов 2026-й начался с очередного комедийного залпа. В этом, конечно, нет ничего удивительного — вот уже три года сказки и комедии закрепились в качестве самых популярных киножанров, потеснив на этом посту фильмы про войну, ментов и нарождающиеся национальные ужастики про Домового, Угомона и Николая Васильевича Гоголя. Среди всего этого потока нас интересует сериал «Трешка», потому что это не просто комедия, а ретро о ближайшем прошлом — про Воронеж образца 2004 года.

В центре экономного концепта семья Никоновых: старшее поколение (Михаил Трухин и Олеся Железняк) служит на градообразующем заводе, репродуктивное (Юлия Александрова и Алла Михеева) — рожает детей и мучительно устраивает свою жизнь, внучка-подросток страдает от любви, а те, кто помладше, по разным причинам не разговаривают. В общем, сюжет вполне стандартный для ситкома без национальной приписки, однако интересно время действия. «Трешка» уже третий за последнее время сериал, обращающийся к российским нулевым. До этого были «Камбэк» (тоже про 2004-й) и первая часть «Москва слезам не верит» Ольги Долматовской и Жоры Крыжовникова — там героини начинали путь к личному счастью на год раньше, в 2003-м. Мелодрама, криминальная драма, ситком — разные жанры объединяет не только число на календаре, но и общая интонация.

Начало нулевых многими вспоминается как время больших надежд — почему бы тогда не посвящать ему сериалы? Эта точка зрения вносит известную ясность, объясняет выбор эпохи, а заодно дает понять, что речь ни в коем случае не идет о попытке понять, что это было. Проще говоря, «Камбэк», «Трешка» и «Москва» рисуют заведомо вымышленное прошлое, основанное на тщательно отобранных фактах. «Фабрика звезд» и «Большая стирка» по телевизору, Юлия Савичева и Дельфин в колонках и наушниках. Экранная Россия не то чтобы как-то активно встает с колен, но у ее жителей появились некриминальные (или хотя бы не слишком криминальные) способы как следует наполнить продовольственную корзину. В общем, как поется в главной песне «Камбэка», там, куда я ухожу — весна.

В мире этих сериалов нет ни Беслана, ни войны в Чечне, ни взрывов в московском метро. Максимум где-то падают самолеты, ну так они в любые времена падают. Героям «Трешки» уж совсем не до того. Дедушка-патриарх еще вносит тревожную ноту чрезвычайной любовью к «Брату» (смешнее было бы, если б герой Трухина смотрел «Улицы разбитых фонарей»), но эта симпатия тоже решена в духе комедии. Про Воронеж понятно: там люди наконец увидели хоть какие-то деньги (не сочтите за столичный шовинизм). Однако «Москва слезам не верит» не отстает: клуб «Рай» и прочие зародыши гламура, выдуманный концерт Таркана (в 2003-м турецкий певец не приезжал), толкинисты на зеленых лужайках. Да и в Нижнем Новгороде из «Камбэка» пафос тот же: грязь, олимпийки и пустые глаза на серых лицах взрослых все равно не более чем романтические обстоятельства взросления.

Расчет понятен: фильмы и разговоры о 1990-х всем уже поперек горла, а советское прошлое требует дорогих реконструкций и свежего подхода. Нулевые — удобный материал, надо лишь найти не слишком благоустроенные районы (в провинции искать недолго) и утыкать улицы ларьками. Однако кино про 1990-е, начиная с «Бригады», руководствовалось именно ревизионистским азартом. «Батя», «Бык», «Кто-нибудь видел мою девчонку» или «Мир! Дружба! Жвачка!» (у этого сериала с «Камбэком», кстати, общие авторы) предлагали не только разные точки зрения, но и разные болевые точки. Новые сериалы о нулевых, напротив, шагают куда-то в сторону неосоцреализма и современной версии борьбы хорошего с лучшим.

Как и в случае с «Огнивом» и «Летучим кораблем», это способ не только собрать кассу, но и заглушить боль, напомнить про времена, когда образ будущего был более различим, чем сейчас. В конце концов, если мы помним хорошее, то почему бы не вычеркнуть плохое вовсе? Ну разве потому, что настолько избирательная память еще никого и никогда до добра не доводила. Впрочем, вполне возможно, что-то действительно стоящее появится в качестве противодействия превращению были в сказку. Быть может, все действительно только начинается, а впереди нас ждет настоящий новый взгляд на шедевр Меньшова: про трех подруг, которые знакомятся на излете 1980-х, а потом куют свои судьбы наперекор спивающимся нарциссам.

Фото: кадр из сериала «Трешка», 2026