«Посторонний»: Франсуа Озон считает, что немного экзистенциализма нам сейчас не помешает

Удивительно, что, учитывая влияние «Постороннего» на мировоззрение европейцев второй половины прошлого века, роман Камю, входящий в тройку самых читаемых в мире книг на французском, экранизировали так мало. Самой известной, конечно, до сих пор остается версия Лукино Висконти 1967 года с Марчелло Мастроянни в роли Мерсо. Мастроянни как никто хорошо подходил на эту роль — в общем, его всегда как будто отстраненная манера игры отличала его от остальных темпераментных итальянских актеров-ровесников, что и привлекало к нему соотечественников-режиссеров от Феллини до Антониони.

Франсуа Озон взялся привести «Постороннего» в XXI век. Интересно, что его версия (в кинотеатрах с 5 марта) получилась одновременно и очень типичным «фильмом Озона», и резко выделяющейся из его фильмографии.

Плюсы:

— хотя Озон говорит, что снял «Постороннего» не как «костюмный фильм», а из сегодняшнего дня, с современным отношением к взглядам и поступкам, кажущимся сейчас устаревшими, текст Камю изменен очень мало. Озон расширил роль Мари (Ребекка Мардер играла и в предыдущем фильме режиссера «Мое преступление»), сделав таким образом ее значение в жизни Мерсо (Бенджамин Вуазен снимался у Озона в «Лете’85» шестилетней давности) более важным, и добавил новую героиню Джамилю, сестру убитого араба — второе нужно Озону, чтобы высказать свое «фи» Камю за его «антиарабскую» позицию и осудить колониальное прошлое предков. В остальном перед нами знакомый с детства сюжет, и, если честно, иногда даже хочется, чтобы Озон не относился к нему так трепетно — «Посторонний» вполне мог бы выдержать и более радикальное вмешательство. Действие происходит в трех актах: похороны матери, роман с Мари и дружба с соседом, сутенером Раймоном (Пьер Лоттен), и, наконец, суд и разговор со священником;

— «Посторонний» — книга настолько важная именно для своего времени, когда интеллектуалы середины прошлого века открывали для себя жизнь без Бога, что казалось, будто поднятые в ней вопросы человечество давно переварило и пошло жить с этим знанием дальше. Озон говорит, что решил экранизировать роман, потому что считает его крайне актуальным. Да, действительно, тот факт, что Мерсо судят не столько за убийство, сколько за его «моральную глухоту», кажется очень современным в эпоху соцсетей, когда эмоции затмевают разум, а, например, работника ценят не за профессиональные качества, а за неумение нравиться начальству. «Равнодушие» Мерсо к факту смерти близкого человека или страданиям незнакомого в наше время, когда зрелища массовых убийств транслируются нам с экранов собственных телефонов, кажется, уже имеет другую функцию — защитную. Психологи так давно говорят нам, что мы не должны переживать по поводу событий и процессов, которые не можем изменить, что в какой-то момент получается, что от нас фактически требуют, чтобы мы все превратились в Мерсо для нашего же блага. Что толку плакать над могилой матери, если ее это не воскресит? Зачем отвечать невесте, что ее любишь, если тебе с ней просто приятно? Зачем лгать о причине убийства, если с точки зрения вечности все это совершенно неважно — мы все умрем, и судьи тоже (а возможно, и судьи раньше)?;

— есть еще одна вроде бы мелочь, которая перекликается с современностью. Когда Мерсо в суде обвиняют в том, что в нем больше милосердия к соседской собаке (в роли соседа — потрясающий Дени Лаван, очень удачный кастинг), чем к собственной матери, это невольно вызывает у зрителей смешок — судя по соцсетям миллениалов и зумеров, собак сейчас действительно «жалеют» больше, чем людей, особенно в двух местах — соцсетях и самолетах;

— среди прочего Озон снял здесь одну из самых красивых сцен последнего года: когда Мерсо выходит из моря и кладет голову на мокрый купальник Мари. Солнце играет на каплях воды, черно-белая камера любуется профилями Вуазена и Мардер, так что кадры смотрятся как реклама Armani или классический фильм 1930-х вроде «Строгого юноши», что логично, учитывая время действия.

Минус:

— странно, что Озон, аргументируя свое желание обратиться к Камю из-за современности его книги, не захотел поставить несколько более сильных акцентов. Возможно, он хотел, чтобы зрители сами искали параллели с высказанными Камю мыслями — тогда у него все получилось. Но от фильма нет ощущения яркого высказывания с точно сформулированной идеей, кроме той, которую мы и так знаем вот уже 80 лет. Озон также говорил, что на экранизацию «Постороннего» его натолкнуло желание снять фильм об апатии и беспомощности современного человека перед жуткими событиями, которые происходят сейчас в мире. В каком-то смысле и Трамп — Мерсо. Зачем он приказывает убивать, может, и не арабов, но персов точно? Из жадности? Страха? А может, ему глаза слепило солнце?

Фото: A-One Films