Судя по сериалам, самой насыщенной жизнью сейчас живут люди за 50
Слово «геронтократия» давно стало обиходным — миром правят старики. Однако раздражение на этот счет парадоксально не распространяется на телесериалы, где главными героями теперь тоже стали люди, преодолевающие (и даже оставившие далеко позади) грань так называемого возраста дожития.
Началось все, конечно, не вчера — вспомним «И просто так» или сравнительно недавние «Времена года», которые, кстати, получили продолжение, несмотря на гибель героя Стива Каррелла. Теперь, отказавшись от претензий представить здесь картину целиком (материала здесь хватит для солидной научной работы), возьмем несколько совсем недавних примеров.
Итак, во «Владимире» от Netflix сексуальная жизнь бурлит в открытом браке только что разменявшей шестой десяток преподавательницы литературы (Рэйчел Вайс) и ее мужа, тоже филолога и писателя (Джон Слэттери), который старше супруги лет на десять. Единственная проблема в жизни героя Слэттери — попытка отменить его за былые приключения с давным-давно повзрослевшими студентками. Седой писатель так витален и уверен в себе, что особых сомнений в его победе над рафинированными зумерами (и зумерками) у зрителя возникнуть не должно. В комедийном «Рустере» от HBO персонаж Стива Каррелла (актеру сейчас 63) — мужчина в полном расцвете сил, который приехал навестить, опять же, в университет переживающую разрыв с мужем дочку и заодно наладить собственную личную жизнь.
Там же, на HBO, Джейсон Бейтман (57) и Дэвид Харбор (50) в абсурдистской трагикомедии «ГКС. Сент-Луис» играют ведущего прогноза погоды и его сурдопереводчика, которые при помощи приложения для секс-знакомств пытаются дать волю все еще хищному либидо. В центре «Американской классики» (MGM+) — слетевший с катушек бродвейский корифей Ричард Бин, которого играет 78-летний (!) Кевин Клайн. Сорвавшись на критика после премьеры «Короля Лира», он бежит в родной город и направляет свою кипучую энергию на то, чтобы восстановить классический репертуар в местном театре. На этих подмостках Бин когда-то начинал вместе с нынешней женой родного брата, которая теперь служит мэром. Надо сказать, что возраст героя здесь не называют и, судя по всему, имеется в виду, что Бину поменьше, чем его исполнителю, благо Клайн превосходно выглядит.
Чуть раньше в этом году мы говорили про «Память убийцы» (седеющий киллер с плейбойскими манерами Патрика Демпси сопротивляется деменции) и «Убегай» (респектабельный папа ищет пропавшую из универа дочку). Странно вспоминать, что когда выходил «Доктор Хаус», его сардонический заглавный герой казался вполне возрастным, хотя Хью Лори на момент премьеры первого сезона было всего-то 45.
Характерная особенность современных сериалов еще и в том, как легко те, кого еще вчера считали стариками, выигрывают у молодежи по очкам. На фоне их приключенческого существования у тридцатилетних (и уж тем более у тех, кто моложе) ни личной жизни, ни карьеры, они бесконечно канючат и путаются под ногами. Иногда случайно сжигают дом — такой эпизод есть в «Рустере». Характерно, кстати, и то, что молодые сериальные герои родом из прошлого — далекого (как 1970-е в «Пони») или не очень (как в «Истребителе гадов» про опасный Копенгаген нулевых). Сколько лет тамошним тридцатилетним было бы сегодня, посчитать несложно.
Разумеется, вся эта телевизионная геронтократия возникла не на ровном месте. Продолжительность жизни в нашей части света растет, несмотря на последовательность стихийных бедствий. Сегодня 50 — это новые 40, а в отдельных случаях даже новые 35. В область шестого десятка сдвинулись среди прочего возрастные кризисы, которые были и остаются важнейшим топливом для драматургии. Дети выросли, карьеры построены — самое время пожить для себя, не забывая следить за артериальным давлением.
Пожалуй, никогда раньше типичное поколенческое брюзжание не выглядело так обаятельно. Возрастные шоураннеры (средний возраст авторов перечисленных сериалов — 50–55 лет) говорят не о том, что было в их времена, а манифестируют, что именно им принадлежит настоящее. Характерно и то, что важным местом действия становится университет — благородная архитектура сама собой придает весомости предлагаемой точке зрения.
Все эти сюжеты складываются в образ пресловутого «престижного», комфортного телевидения, которое не ставит острые вопросы, а помогает забыться от рабочего дня и агрессивного инфошума. Истории о современной молодежи в этот формат не укладываются. Формально сериалы типа, к примеру, «Эйфории» выглядят исключением, но такие шоу все равно используют музыку и типажи 1990-х — времен юности родителей главных героев.
Вероятно, дело в том, что вместе с продолжительностью жизни растянулись все возрастные периоды. Иными словами, на пятки долгой зрелости наступает практически вечная молодость. У детей есть возможность почти сколько душе угодно быть детьми, а не ковать характер в борьбе за повышение зарплаты и ипотечные выплаты. Однако без характера не бывает истории. Так что увы, но для того, чтобы твоей жизнью не управляли старики, и для того, чтобы про тебя сняли интересный сериал, потребуется одно и то же — повзрослеть.
