Бешеный баррель: развалит ли дешевая венесуэльская нефть российскую экономику?

Нефтегазовые доходы бюджета по итогам 2025 года составили 8,5 трлн рублей, сообщил Минфин. Это антирекорд, меньше на экспорте углеводородов заработали только в пандемийном 2020 году — 5,2 трлн. При сохранении текущих мировых цен на нефть российский бюджет в 2026 году не досчитается более 3 трлн рублей, а Фонд национального благосостояния в этом случае исчерпается за полтора-два года. Аналитики называют ситуацию бюджетной катастрофой.

В ноябре 2025-го, по данным Минэкономразвития, баррель Urals стоил 50 долларов, а в декабре — 33 доллара. В бюджете заложены цена в 59 долларов и почти 9 трлн рублей нефтегазовых доходов в текущем году. Реалистичны ли такие показатели, покажет время.

В декабре Россия сократила добычу нефти на 73 тыс. баррелей в сутки, говорится в январском отчете ОПЕК. Bloomberg сообщил о падении суточной добычи на 100 тыс. баррелей. Отвечающий в правительстве за ТЭК вице-премьер Александр Новак накануне новогодних праздников заявил, что в 2025 году в России добыли 525 млн тонн нефти. Объемы планируют нарастить, но, как подчеркнул Новак, для этого нужны технологии и инвестиции в новые месторождения — запасы нефти в России истощаются.

Рынок углеводородов влияет на российскую экономику так же, как 40 лет назад на народное хозяйство СССР. Чем это закончилось для страны, все помнят.

Венесуэльская нефть вязкая, сернистая и дешевая, иранская — качественная. Иран добывает свыше 3 млн баррелей в сутки, и, если политическая нестабильность в стране все-таки приведет к смене власти, а американцы снимут санкции с Тегерана, иранская нефть зальет рынок Азии, вытеснив Россию. Наращивают добычу Аргентина, Бразилия и Гайана. Рынок нефти живет по особым законам, даже гипотетические дополнительные объемы влияют на динамику цен.

«При падении мировых цен до 45–50 долларов из-за возможного притока на рынок больших объемов венесуэльской и иранской нефти, слабого спроса из-за рецессии, ужесточения антироссийских санкций, а также неготовности ОПЕК+ сокращать квоты на добычу российская экономика рискует столкнуться с дефицитом бюджета на уровне 4–6% ВВП, — говорит доцент кафедры правового регулирования ТЭК МГИМО Петр Чувахин. — В этом случае придется использовать резервные фонды, возникнет давление на социальные расходы, появится риск макроэкономической нестабильности, включая ослабление рубля и ускорение инфляции. Фьючерсы на Urals на март 2026 года уже торгуются значительно ниже комфортного уровня, что означает структурный дефицит бюджета при сохранении текущего уровня расходов. Дисконт Urals к Brent расширился с 2–3 долларов до 10–20 в условиях санкций, что дополнительно снижает доходы бюджета».

Аналогии с 1980-ми в этой ситуации допустимы, считает эксперт — тогда падение цен на нефть и западные санкции спровоцировали экономический кризис в СССР: «В 1986 году мировые цены упали с 120 долларов за баррель до 25–30, что при крайне высокой зависимости советского бюджета от нефтяного экспорта и отсутствии валютных резервов создало катастрофическую фискальную ситуацию. Временной лаг между началом неблагоприятной конъюнктуры и проявлением системных проблем может составлять несколько лет, создавая опасную иллюзию, что “мы справляемся”».

Сегодняшние российские экономические реалии качественно отличаются от ситуации в Союзе 40-летней давности — экономика значительно более диверсифицирована, есть механизмы макроэкономической стабилизации, глобальная взаимосвязанность ограничивает возможности полной изоляции страны, а переориентация на азиатские рынки создает буфер против западных санкций, все-таки оговаривается Чувахин и подчеркивает: технологический разрыв между СССР и Западом в 2026 году несравним с пропастью 1986-го. Для Советского Союза эта пропасть оказалась непреодолимой — через пять лет после обвала мировых цен на нефть страны не стало. Произошло это в результате стечения обстоятельств или геополитические противники постарались? Споры на эту тему не утихают по сей день.

США вытесняют Россию с привычных рынков сбыта, говорит аналитик «Ингосстрах-Инвестиций» Александр Иванов. Премиальный газовый рынок Европы, по его словам, потерян практически полностью: «Но сжатие рынков сбыта не произойдет мгновенно. Не стоит бояться того, что нефть из Венесуэлы моментально зальет мир и уронит цены. Для построения нормальной добычи в этой стране нужны годы и десятки миллиардов долларов. Но для России это все равно скользкая тропа: Китай и Индия теперь смогут продавливать нас по ценам гораздо эффективнее, чем раньше».

«Речь идет не просто о риске снижения нефтяных цен, а о качественном изменении внешней среды для стран-экспортеров, включая Россию, — в свою очередь говорит руководитель направления “Промышленность” Института технологий нефти и газа Ольга Орлова. — Это вопрос не принципов, а контроля. Ключевым здесь становится не столько баланс спроса и предложения, сколько политизация нефтяного рынка и попытка США институционально закрепить контроль над потоками сырья в Западном полушарии. История с Венесуэлой в этом смысле показательна».

Заявления Вашингтона о восстановлении демократии в Каракасе, считает Орлова, плохо маскируют сугубо прагматичную цель: вытеснение из страны Китая, России, Ирана и Кубы и установление эксклюзивного контроля над венесуэльской нефтью. Тирады о том, что США не нужна венесуэльская нефть, противоречат реальным действиям американской администрации — от планов по контролю над PDVSA (Petróleos de Venezuela, S.A. — государственная нефтегазовая компания Венесуэлы. — «Москвич Mag») до требований приоритетных поставок сырья в США.

«Рынки живут не только фактами, но и ожиданиями — появление сценария возврата венесуэльской нефти в глобальный оборот уже само по себе давит на форвардную кривую и усиливает волатильность, — резюмирует Орлова. — Рынок закладывает долгий период умеренных цен, а не краткосрочную просадку. В этих условиях нефтегазовые доходы российского бюджета становятся менее предсказуемыми. Но это не кризис, а ситуация, когда экстенсивная модель роста через углеводороды перестала работать».

«Если на рынок одновременно выходит дополнительная нефть и при этом российский экспорт становится дороже и сложнее, бюджетное правило начинает давить, — говорит инвестор и предприниматель Владислав Никонов. — Аналогии с 1980-ми я бы приводил осторожно. В СССР была другая структура экономики и другая финансовая система. Хотя это был понятный урок: дешевая нефть в сочетании с внешними ограничениями почти всегда приводят к ужесточению бюджетной политики и снижению темпов развития. Если совсем кратко, то перестройка мирового рынка углеводородов в сторону большего предложения и более жесткой логистики для России повышает вероятность ослабления рубля, роста ключевой ставки и замедления экономики. Как это повлияет на экономику России: самая прямая связь — бюджет. Нефтегазовые доходы снижаются, дефицит бюджета растет, и государство выбирает из трех вариантов: урезать расходы, увеличивать заимствования и налоги. Любой из вариантов охлаждает рост экономики. Еще один канал влияния на нее — это рубль и инфляция. Когда экспортная выручка падает, рубль слабеет, импорт дорожает, бороться с инфляцией становится сложнее».

Более оптимистичного мнения придерживается главный аналитик центра инвестиционной аналитики компании «Росгосстрах Жизнь» Михаил Шульгин. «Еще несколько лет назад доля нефти и газа в общих доходах российского бюджета превышала 50%, — говорит он. — Сейчас эта доля снизилась до 23%. Проект бюджета до 2028 года предполагает продолжение тенденции. Нефтегазовые доходы являются уже не первой, как когда-то, а второй статьей пополнения бюджета после налогов».

Аналитики «Росгосстрах Жизни» не прогнозируют рецессию в экономике, отмечает Шульгин и подчеркивает, что торможение экономического роста России — следствие не низких мировых цен на нефть, а результат жесткой денежно-кредитной политики ЦБ: «Мы не уверены в том, что цены на нефть Brent будут долго оставаться на уровне ниже 60 долларов за баррель. Однако складывающаяся в начале года конъюнктура предполагает, что они вполне могут ненадолго опуститься до 50 долларов и даже ниже. Геополитический трек последних лет, особенно в контексте президентства Дональда Трампа, в свою очередь подразумевает, что риски перебоев в поставках вряд ли исчезнут надолго. Но Россия спокойно переживет 2026 год. Мировой рынок нефти, вероятно, вскоре вновь вернется к дефициту, и это уверенно подтолкнет цены выше отметки 60 долларов за баррель».