«Хочется верить, что романтическая любовь не обесценилась» — писательница Светлана Павлова

В «Редакции Елены Шубиной» (АСТ) вышла книга Светланы Павловой «Сценаристка», в которой любовные истории тридцатилетних москвичей перемежаются с темами дружбы и разговорами о ВИЧ. Мария Башмакова поговорила с писательницей о сложностях знакомств в 30 лет и о том, что отношения в наше время стали чересчур рационализированными.

В «Сценаристке» несколько сюжетных узлов: любовь тридцатилетних, женская дружба, социальное расслоение, противостояние москвичей и провинциалов, стереотипы вокруг ВИЧ и так далее. А как вы сами определяете, о чем ваш роман?

О том, как непросто нам, тридцатилетним, искать и находить любовь, своего человека. Почему именно тридцатилетним? Потому что возраст для этих дел не самый легкий, если сравнивать, например, с тем, кому в районе двадцати. В эти годы ко многому относишься проще и сам устроен проще. Не прожил многого, не набил шишек, не обжегся, не тащишь в отношения страхи из прошлого. А тут получается уже сформированный характер, плюс багаж какой-то неприятный. Оттого не со всем получается мириться. С другой стороны, недостаточно все же и вырос для проявлений жизненной мудрости. Что до самих поисков, то тут тоже есть сложности.

Какие?

Первая: в наши дни это непонятно как делать чисто технически. От многих знакомых слышу, как трудно искать друзей и романтических партнеров; это частая боль современного горожанина. Не идти же нам всем в передачу «Давай поженимся» или на быстрые свидания. А что до более глубинного аспекта в этом поиске, он, поиск, иногда не из самых хороших мотивов происходит. Не из желания сердце открыть, отдавать беззаветно, не требовать взамен, быть готовым меняться, договариваться, а из внутренней, скажем, тьмы, пустоты. Невозможности время с самим собой вынести. Вот так у Зои происходит. Ну в первых двух третях романа. Потом подсобралась вроде!

«Секс в большом городе» не случайно упомянут в тексте как очевидная жанровая рифма. Вашу книгу называют литературой для цыпочек, что вызывает споры и возмущение некоторых критиков. А вы как относитесь к поискам жанровой ниши?

«Секс в большом городе», кстати, не имелся в виду! Читатели видят эту рифму в обращении к моей подруге Ксении Чурсиной — роман ей посвящен «за все телефонные разговоры из ванной и просто так». Последние три слова могут сбить с толку, отослав к продолжению культового сериала «И просто так» (чудовищному, на мой вкус!), но они о другом. Мы в этой нашей счастливой дружбе, о которой мне захотелось в том числе написать книгу, много говорим о том, что любовь не надо заслуживать и любим мы вообще-то просто так. А что до чиклита, ну раньше расстраивалась. Хотелось на первых порах в большую литературу или какой-то интеллектуальный феминистический автофикшн попасть, чего скрывать. Сейчас не обижаюсь и не думаю особо об этом. Потому что личная уверенность есть вот в какой штуке: за всякими хи-хи, кофе с собой, крашами и кринжами, приметами времени, которые, быть может, кажутся легковесными, я говорю о грусти, боли, простом человеческом желании тепла, и это все — я знаю — откликается многим. А что до жанровой ниши…  Тут риски есть начать слишком много думать о том, на какую полку встаешь. Ну, например, читать, за что тебя хвалят, и стараться выжимать это в других текстах посильнее. Или читать, за что ругают, и бояться этого как огня. Но это ведь уже не творчество, а маркетинговая стратегия. Очень нравится, когда люди добавляют к понятию «чиклит», говоря обо мне, слово «интеллигентный». Вообще если я хоть на миллиметр буду близка к таким поп-культурным вещам, как «Дневник Бриджит Джонс» и «Секс в большом городе», с которыми меня часто сравнивают, это будет запредельно круто. Какое влияние они оказали на целое поколение женщин! Сейчас многие вещи оттуда смотрятся дико, но для своего времени это же учебник свободы, принятия себя и любви к жизни.

Тридцатилетняя москвичка Зоя — сценаристка, которая вспоминает романтические эпизоды, ожидая результатов анализа на ВИЧ. Так, в ее памяти всплывают недавние возлюбленные: рафинированный музыкант Ян, простоватый прораб Андрей и циник Виталик. Со всеми этими разными мужчинами героиня познакомилась легко, без мучительных поисков. А как вам кажется, насколько сегодня поиск пары простое занятие для тридцатилетних?

Очень-очень сложное. Конечно, не представишь себе уже ситуацию: «В жаркий июльский день они столкнулись на Тверском бульваре: она шла из “Фаланстера” со стопкой книг, он сбил ее с ног, помог их собрать, вспыхнули чувства… ». При том что я обожаю романтизировать реальность, понимаю, что все-таки нужно делать скидку на временной контекст. Это сложно для людей, которые хотят как в кино. Хотя бы потому, что поиск этот стал чрезмерно рационализирован. Теряется ощущение предназначенной встречи, оттого связи легче рвутся. Греет иллюзия множества других подходящих вариантов. Взять механизмы дейтинга того же. Я к дейтингу нормально отношусь: это примета времени, много знаю счастливых пар, которые так встретились. Просто есть риск истончения грани между процессом выбора своего человека и куртки в онлайн-магазине. Еще слушаю порой истории подруг, которые как раз в таком поиске. Каждая умна, красива, пассионарна, талантлива, умеет себя обеспечить. А послушаешь об их опыте знакомств…  Честно, такая ярость берет. У меня иногда складывается ощущение, что многих юношей в каком-то одном месте собрали, выдали им методичку, и они теперь по ней живут. Примерно один и тот же набор фраз в духе «прости, сейчас слишком все неясно в жизни, я еще не окончил курсы диджеинга, давай не будем вешать ярлыков» и «посмотрим». Обязательно, обязательно через слово будет термин «энтропия». Ну и действия стереотипные: огонечки на сторис, а при расставании блокировка в телеграме и удаление переписки у обоих. Сложно при этом руки не опускать, сердце не закрывать и оптику свою этим не ограничивать. Потому что можно только на таком концентрироваться и не разглядеть рядом человека, сложного, другого, но все-таки человека, который закружит на руках, запомнит любимый цветок, оставит под дверью баночку красной икры, напишет письмо от руки, придумает уютное глупое прозвище. Подарит счастье.

Если уж мы заговорили о поколенческих особенностях, то как страх слома личных границ, боязнь быть отвергнутым, о которых говорится в романе, влияют на поиски любви? Не секса на раз, не партнера, а именно любви, ведь, похоже, Зое нужно именно это? И нет ли ощущения того, что романтическая любовь как большая мечта обесценилась, уступив место отношениям?

Хочется верить, что не обесценилась, а то какой же будет мир, если так? Но тренд на попытку рационализации этой сферы жизни замечается. Наверное, с нами такой фокус сделало повальное увлечение психотерапией. И я не о качественной, а поверхностной. Не нравится человек, да и пошел он. В последние годы мода была на индивидуализм, важность самости, максиму «все без всех могут жить». Конечно, могут. А зачем? Наверное, волей-неволей начнешь тоже в таких категориях размышлять: баланс чувств, инвестировать в отношения. Идея понятна, просто от слов этих веет чем-то таким денежным. Совсем не божественным. «Вкладываться» вот еще говорят. А можно ведь просто радовать друг друга, без корысти. Легко все это говорить, а воплощать в жизнь сложно. Бывают мысли в голове: «Я тебе это, а ты мне что?» Так противно потом от них. Это ведь какая-то экономика жертвоприношения получается. А как же всякая беззаветность и «любовь не ищет своего»?

Вы посвятили книгу подруге. Зою тоже окружают подруги (и надо отметить, что женские персонажи, как и мужские, не идеальны). Отношения с подругами занимают тревожное сознание Зои не меньше, чем мысли о незащищенном сексе и разбитом сердце. Насколько сегодня важна дружба и умеют ли ровесники Зои дружить?

Могу про себя сказать: надеюсь, что умею. Вот у Зои есть подруга Сеня. Для меня это пример крутого друга, стремлюсь к этой планке. В целом дружба как-то заметно больше стала осмысляться, во всяком случае, в моем инфополе. Вижу исследования, книги, фильмы. Моя подруга Даша Благова запустила проект «Течения дружбы». Там писательницы рассказывают о том, что для них дружить. Я в этом проекте делилась: если бы мне сказали, что я плохой друг, я бы расстроилась больше, чем если бы мне сказали, что я плохой романтический партнер. Потому что исправить второе проще, чем первое. Дружить со взрослым человеком непросто. Особенно с творческим! А если из своей же среды, вообще караул. Такое столкновение эго! Чтобы не было зависти, недомолвок, надо много смелости и честности. А еще уметь искренне интересоваться другим, помогать от сердца, а не из соображений нанесения добра. Мои подруги — моя семья по выбору. Дорожу каждой.

Героиня книги Настя — ВИЧ-положительная девушка-блогер. Зоя сначала с ужасом читает ее тексты, а потом поддерживает и начинает дружить, преодолевая страхи и стереотипы, связанные с ВИЧ. И поворот о стигматизации ВИЧ-положительных людей становится важной линией романа, разбивая условную легкость книги. Насколько тридцатилетние готовы к разговорам о сложном?

Да к разговорам-то точно готовы, а готовы ли к действиям? Рефлексировать хорошо, но вот активные шаги типа принятия чужой инаковости (разной вообще, это не про диагнозы речь) уже задание со звездочкой. Я в книге много говорю о разнице поколений, о том, как раздражает пессимизм старших по отношению к нам. Да, конечно, есть у миллениалов сложности — и позднее взросление, и много чего еще. Но мне все-таки хочется верить в нас.