«Он живет во всех нас»: сегодня композитор Александр Зацепин отмечает 100-летие

Его музыка стала неотъемлемой частью нашей повседневности. Сочиненные Александром Зацепиным песни, где-то незатейливые, как ковер на стене в бабушкиной квартире, а где-то и с двойным дном, которое искали советские цензоры, десятилетиями остаются на слуху. Их не только заводят на домашних празднествах и транслируют по всем утюгам, но модернизируют и превращают в мемы. А это значит, что произведения юбиляра сделались не только частью официальной культуры, но и глубинного фольклора, попали в цель.

Александр Зацепин родился 10 марта 1926 года в Новосибирске. Его отец был хирургом, а мать — учительницей. В детстве он увлекался акробатикой, из-за чего едва не ушел после восьмого класса в цирк, но по настоянию родителей вернулся в школу, где организовал свой джаз-банд. «В основе всего — джаз, — признавался Александр Сергеевич. — У меня был джазовый оркестрик, мы дома репетировали, мама уходила из дома оглохшая».

Отслужив в армии, он устроился в Новосибирскую филармонию концертмейстером-пианистом, затем уехал в Алма-Ату, отучился там в консерватории и устроился музыкальным оформителем на студии «Казахфильм», где состоялся его дебют: в 1957 году на экраны вышла комедия «Наш милый доктор», к которой Зацепин написал мелодию для песни «Надо мной небо синее, облака лебединые», ее исполнил казахский оперный певец Ермек Серкебаев.

После переезда в Москву в 1958-м композитор подрабатывал в ресторанах, играя на аккордеоне, но благодаря музыке к «Нашему милому доктору» на Зацепина обратила внимание актриса Нина Гребешкова, жена режиссера Леонида Гайдая. Сочинения Александра Сергеевича стали узнаваемыми саундтреками почти всех гайдаевских комедий, начиная с «Кавказской пленницы» (1966) и заканчивая последней его киноработой 1992-го «На Дерибасовской хорошая погода, или На Брайтон-Бич опять идут дожди».

Всего Зацепин написал больше 300 песен и сочинил музыку более чем к 120 фильмам в союзе с разными поэтами, в особенности с Юрием Энтиным и Леонидом Дербеневым. Причем его музыка звучала не только в кино, но и на советской и постсоветской эстраде в исполнении Валерия Ободзинского, Аллы Пугачевой, Муслима Магомаева, Аиды Ведищевой, Софии Ротару, Михаила Боярского и многих других.

«Ну понятно, что все скажут, что Зацепин — это композитор всех любимых фильмов Гайдая, — отмечает в беседе с “Москвич Mag” музыкальный критик Вадим Пономарев. — И я тоже так скажу. Хотя у него были и “Тайна третьей планеты”, и “Земля Санникова”, и “31 июня”, и “Фантазии Веснухина” — крупнейшие работы в масштабах советского кино. Даже если бы у него не было фильмов Гайдая, Зацепин все равно был одним из главных кинокомпозиторов страны. А ведь эти песни из фильмов к тому же уходили в народ и становились суперхитами тех лет. “Куда уходит детство”, “Песенка о медведях”, “Песня про зайцев”, “Остров невезения”, “Есть только миг”, “Волшебник-недоучка” и другие — без них невозможно себе представить советскую эстраду тех лет, они базовые для вещания радио и непременные для “Голубых огоньков” на ТВ. Киномузыка и эстрадные хиты будто совсем разные вещи в те годы. Гений Зацепина их объединил так мощно, что теперь это воспринимается как должное.

Мне кажется, что Гайдай и Зацепин сошлись потому, что оба были очень легкие на подъем, на любую движуху, юморные. Что не так уж часто встречалось у серьезных композиторов тогда, да и сейчас. Да, были еще Ян Френкель или Никита Богословский (в “Самогонщиках”, например). Но они совершенно лишены были эксцентрики, которая очень важна для комедий Гайдая. А Зацепин оказался маэстро эксцентрики! Многие же думают, что всякие там комические постукивания или потрескивания у Гайдая делали специалисты по шумам. Нет, почти все делал Зацепин в своей домашней чудо-студии, ее оснащенности завидовала студия “Мосфильма”. Он ломал карандаши, стучал по стиральной доске, кряхтел всякими странными голосами, записывал все это на пленку, крутил это задом наперед — и все это потом звучало в фильмах. Он не первый эксцентрик на советской эстраде, до него был джаз-оркестр Леонида Утесова в комедиях Александрова. Но Зацепин идеально продолжил линию эксцентрики в кино».

Собственную студию звукозаписи Зацепин создал в 1970-х, используя современные для того времени технические решения. В этом ему помогли знания радиотехники, а также сбережения, поскольку удовольствие это было дорогим: композитор потратил на все про все сумму, эквивалентную стоимости двух машин.

Казалось бы, в брежневский период он стал официально признанным деятелем, гармонично вписывающимся в систему, но в какое-то время отношения с властями разладились. В 1978 году во время поездки в США Зацепину предложили заманчивый контракт: «Для голливудской студии я должен был выпускать в год по два диска и два фильма. Причем мы договорились, что работать я буду в Москве, где у меня студия и талантливые музыканты. Нового партнера все вполне устраивало. Но это, увы, не устроило Всесоюзное агентство по авторским правам. Меня огорошили сообщением, что по советским законам я не имею права подписывать подобные контракты, за меня это должно делать Министерство иностранных дел или другие компетентные органы. Я пошел к мидовскому советнику по культуре, который доверительно прошептал мне на ухо: “Александр Сергеевич, вам не дадут работать, даже если вы и получите согласие. Допустим, — объяснял он, — напишете вы музыку к фильму, а кассета ваша не дойдет до адресата или дойдет через месяц, а то и два. Да мало ли что еще может случиться?! Не дадут вам работать, вот увидите!” Мне было ужасно обидно: в Америке такого предложения ждут годами, а я, получив его играючи, не смогу воспользоваться».

Эмигрировать из СССР композитору помогло знакомство его жены Светланы Третьяковой с супругой французского слависта Алена Прешака. В 1981 году Третьякова умерла. «Я очень тяжело переживал уход жены, прекрасно понимая, что Свету мне никто не заменит. Ален же, который был в курсе моих проблем, знал и о выгодном контракте, и об Америке, — описывал свои переживания Зацепин. — Однажды он предложил: “Во Франции живет моя сестра Женевьева. Она не замужем, ты овдовел. Может, вас познакомить?” Я подумал: я одинок, у Женевьевы тоже судьба непростая. И согласился. При первой встрече она мне сразу же понравилась, да и Ален потом передал ее слова: “У тебя очень симпатичный друг”. Ален рассказал, что его сестра раньше была монахиней. Когда-то в молодости она собиралась замуж, но отец не позволил, и Женевьева в знак протеста ушла в монастырь, дала обет безбрачия и прожила там пятнадцать лет. Когда мы поженились, ей было чуть за сорок, мне — за пятьдесят. Скромно расписались в Москве».

После свадьбы в 1982-м маэстро не без труда выехал из СССР во Францию: «Ехать в Париж решил оригинально — на машине. Тогда у меня были “Жигули”. Я подумал: “Что я буду делать там без машины?” В дорогу взял только самое необходимое и ценное — ноты, синтезатор и магнитофон». Власти отреагировали на эмиграцию музыканта вполне ожидаемо. В июне андроповского 1983 года в газете «Труд» было опубликовано письмо некоей Л. Кругловой из Красноярска, которая жаловалась на свою внучку, слушающую «бескрылые» песни «с каким-то надломом», к которым она отнесла саундтрек фильма «Земля Санникова»: «Поверите ли — уши вянут, слышишь “Есть только миг — за него и держись” и тому подобную белиберду. Зачем только такие песни размножают? Чему они могут научить, кого взять за сердце, кому стать помощником в жизни?» С автором корреспонденции соглашалась журналистка газеты, которая объявила, что эта песня «о слабых людях, которые только ноют, что жизнь быстротечна, и заботятся только о собственной судьбе». «Откровенная пошлость, облеченная, к сожалению, в красивую мелодию и потому запоминающаяся. <… > Такие песни как минимум бесполезны, а то и вредны хотя бы потому, что ничему хорошему научить не способны, никаких добрых струн в человеческой душе затронуть не могут», — чеканила автор разгромной заметки в «Труде».

Помимо этого отличился и один из коллег композитора, который во время поездки в Париж оказался в ресторане, где подрабатывал Зацепин. «Однажды в наш ресторан зашел композитор Никита Богословский, — описывает эту историю Зацепин. — К сожалению, я его не заметил. А он меня в центре зала с аккордеоном увидел сразу же. Видимо, эта картина его так потрясла, что он быстренько выбежал из заведения и, как только вернулся на родину, выступил на общем собрании, с возмущением потребовав исключить Зацепина из Союза композиторов: “Товарищи, он играет в парижском ресторане, где бывают проститутки!” Удивительно, что Богословскому никто не догадался задать вопрос, что он сам делал в столь сомнительном заведении. Парадокс, но меня заочно выгнали из российского отделения союза, оставив при этом в Союзе композиторов СССР».

В Париже Александр Сергеевич прожил несколько лет, успев развестись с женой, уличенной в изменах, и вернулся в СССР уже в перестройку. С новой супругой, педагогом Московской консерватории и школы им. Гнесиных Светланой Морозовской, он прожил до ее смерти в 2014 году.

В последующие годы Александр Сергеевич продолжил жить на две страны — Россию и Францию. «В Париже я отдыхаю, в Москве работаю», — констатировал Зацепин. В одном из интервью 2022 года он рассказывал, что в Москве живет один, а родня во Франции: «Семья там: дочь, внук с женой, два правнука Александр и Борис, названных в честь меня и зятя. А в Москве только я. Но главное то, что у меня есть работа. Без работы я никто».

Несмотря на мафусаилов возраст, Александр Сергеевич продолжает заниматься сочинительством, причем без труда работает с современной техникой и, по собственному признанию, активно пользуется интернетом. В 2025 году он написал музыку к балету «Принцесса Турандот» для Большого театра, до этого работал над мюзиклом «Иван Царевич и Серый волк», который шел на сцене Московского областного театра юного зрителя. Кроме того, Зацепин рассказывал о выходе спектакля «Тайна третьей планеты» по одноименному научно-фантастическому мультфильму с его музыкой. Периодически маэстро устраивает авторские вечера-концерты.

Секретов долголетия он не называет, хотя признается, что даже в нынешнем возрасте занимается зарядкой со сложными элементами из йоги. «Жизнь одна, и надо ей радоваться, получать удовольствие, — полагает Александр Зацепин. — А если вспоминать, как раньше было хорошо, а сейчас плохо, то так и вся жизнь пройдет. Нужно жить сегодняшним днем».

Журналист Вадим Пономарев считает, что равных юбиляру сегодня нет: «Прямых музыкальных наследников Зацепина ныне я не вижу, увы. Даже приблизительно. Мы утеряли эту традицию музыкальной эксцентрики. С чем-то похожим активно работает Слава Полунин, но он скорее ближе к французским традициям. А те комедии, что снимаются сейчас у нас, это полный кошмар в смысле музыки. Их делают люди без музыкального слуха и вкуса. Совсем. Но Зацепин живет во всех нас. Это же теперь наш генетический код! То или иное поколение может не знать песню из “Игры престолов”, или “Властелина колец”, или “Бумера”. Но любое поколение с ходу напоет “Песенку о медведях” или “Остров невезения”. Мы на этом все выросли, будь нам 20 лет или 80. Нас всех это объединяет, а не “Игра престолов”. А потом я абсолютно уверен, что время музыкальной эксцентрики и ярких мелодий еще вернется. Наступит такое время. И на кого будут оглядываться молодые композиторы? На Утесова, Богословского, Шостаковича, Шнитке и, конечно, Зацепина…  Других-то и нет».

Фото: Рудольф Алфимов/РИА Новости, из личного архива Александра Зацепина