Почему помрачнели москвичи на рендерах
На днях нам показали визуализацию «Бирюлево» на строящейся одноименной линии. Как это часто бывает, на анонсирующих картинках помимо дизайн-проекта очередной новой станции компьютером отрисовывают и демоверсии будущих пассажиров. Эти фигуры по законам жанра должны быть одновременно и условно-нейтральными, как манекены в светлой памяти Zara или H&M, и презентабельными, как фото блюд в меню «Вкусно — и точка». «Suggested serving» — пишут про такое на пачке камамбера, где белая головка сыра изображена на красивой деревянной доске в обрамлении ягод и орехов.
Но чем больше Москва хорошеет, чем лучше у нас укрепляется связность транспортного каркаса и выше колосятся небоскребы ЖК и БЦ в стиле эмотека, тем более хмурые, неброские и невзрачные люди бродят по 3D-аватарам будущих станций метро. Возьмем, к примеру, рендеры Зюзино и Воронцовской (проектное название — «Калужская») на БКЛ (2018).
Казалось бы, довольно мрачная цветовая гамма, но нет — персонажи в этих декорациях все как на подбор молоды, стройны и либо общаются, стоя парами, либо куда-то бодро идут, изящно подбоченясь, наклоняя корпус и изгибая талию. Все позы подбирали как будто бы по завету Верочки из «Служебного романа»: «Раскованная, свободная пластика пантеры перед прыжком… », и попробуйте найти там хоть кого-то, кто «чешет на работу, как будто сваи вколачивает».
Молодые люди небрежно засовывают руки в карманы джинсов или курток sport casual. Тургеневские барышни в современном исполнении носят платья с декольте. И те и другие не стесняются ярких до аляповатости цветов и часто бывают нагружены пакетами с шопинга: например, как на этом рендере «Лефортово» в 2019-м. Апофеоз этого пассажирского эмотека — «Аэропорт Внуково» — вместо скучно спешащих дядек и тетек с серо-сине-черными чемоданами на колесиках на платформу станции решили поместить группку прямо-таки кислотных детей на грани пубертатного возраста: такого буйства красок, как на их одежде, не на каждой картине Энди Уорхола сыщешь. Та же история с «Терехово», «Крымской», «Петровским парком» — почти какую станцию конца 2010-х — начала 2020-х ни возьми.
В последнее же время эти диджитал-москвичи остепенились, чуть сникли и осунулись, обросли шлейфом проблем и облачились в спокойную одежду пастельной или темной гаммы. Как сказали бы про них их же предшественники с рендеров пятилетней давности — оскуфились.
Эти пассажиры явно не спешат на свидания или какие-то еще беззаботные посиделки — скорее бредут навстречу новым тяготам и заботам, уже и так обремененные грузом прошлого.
Единственное исключение из динамики — станции с «безлюдными» рендерами или такие, где на визуализации почему-то решили отрисовать вместо людей «призраков» — пустые белые силуэты. Как, например, на этом рендере «Говорово».
Тут сколько ни перебирай станции, уловить хоть какую-то корреляцию с хронологией, географией или тематикой станции не получается. Возможно, вместо концептуальной логики тут элементарный человеческий фактор: кому-то из дизайнерских агентств-подрядчиков (или ответственных за отбор картинок чиновников) больше нравится «реалистичный», а кому-то — «абстрактный» вариант.
Но почему-то хочется удариться в конспирологию и разглядеть в этих рендерах какой-то намек или послание. Что, слишком радужное — от настроения до свитшотов — теперь не носят? Пффф, слишком просто. Может, это констатация того, что когда-то вечнозеленая от нефтедолларов, молодая и чуть опьяненная гламуром Москва окончательно повзрослела? Или осознание дизайнерами, что архитектура наших ТПУ доросла до такого мирового уровня, на котором пестрые человечки только зря отвлекают, а нужно оттенять? Или это естественная общая эволюция зрелого стиля — от лужковского барокко через раннего Собянина к нынешней ампирной публике на платформах?
Один плюс нам гарантирован в любом случае: такие мелочи становятся бесценным материалом для историков будущего. О Москве конца XIX века мы судим по Гиляровскому. О советских буднях, характерах и типажах — по мозаикам и панно сталинских станций метро (кстати, тогда тоже рисовали «рендеры» с людьми — только вручную).
Ну а о москвичах 2010–2020-х через полвека, возможно, что-то будут понимать наши потомки. Возможно, как раз тогда станет понятно, по какой именно причине (кроме хода времени, разумеется) вальяжный бодрый юноша с рендеров превратился в нагруженного проблемами мужика.
Фото: stroi.mos.ru, открытые источники
