Ситуация с преступностью в Москве не улучшается, но «видоизменяется»

Криминальная хроника во все времена умеет щекотать нервы, особенно на фоне глобальных сдвигов и отсутствия социального оптимизма — когда мы не знаем, что будет завтра, вопросы безопасности вызывают массу тревог. Несмотря на то что формально все выглядит под контролем — большой цифровой глаз присматривает за тысячами подворотен, а преступность, по официальной статистике, снижается, — дьявол, как любят говорить в таких случаях, кроется в деталях.

Вот и друзья с коллегами последние месяцы все время напоминают про эти раздражающие «мелочи». Один знакомый то и дело — что в центре, что где-нибудь в Гольяново — натыкается вечерами на мрачных типов с кодовыми словами в духе «эй, дружище, не подкинешь пару франков, а то я сегодня совсем пустой». А в свете недавней истории со сломанным носом москвички, которая получила травму после похожих просьб, многие стараются лишний раз поздно не выходить из дома. От таких рассказов вспоминается «Заводной апельсин» Берджесса: «В те дни, блин, парни ходили больше четверками и пятерками, вроде как автомобильными командами, поскольку четверо — это как раз экипаж для машины, а шестеро — уже вообще верхний предел. Временами несколько таких небольших шаек объединялись в одну большую, чтобы получилось что-то вроде армии для ночного сражения, но чаще всего бывало удобней болтаться по городу мелкими группками».

Подруга жалуется, что ей в последнее время «везет» ездить в одном вагоне метро с сомнительными личностями. То она столкнулась с компанией мужчин, агрессивно выполнявших акробатические трюки на поручнях в полупустом ночном вагоне, то с подвыпившим пассажиром, который толкался в час пик и размахивал пивной банкой, то с мрачным типом, который подсел к ней и начал делать назойливые предложения. Конечно, по меркам недавнего убийства на «Площади Ильича» эти истории — мелочь, но все равно неприятно.

Еще один приятель рассказал, что его сосед, вернувшись после длительного отсутствия в Москву, устраивает дома громкие застолья в одиночестве с мелодиями и ритмами фильма «Груз 200» и периодически орет с балкона или выбегает в подъезд, как герой уже другой картины — «Волшебная сила» с Аркадием Райкиным — со словами «всех перережу», только отнюдь не в виде шутливых цитат.

По официальным данным, до возвращения 1990-х еще далеко. Показатели МВД свидетельствуют, что преступлений в Москве становится меньше: если в 2021 году их было зарегистрировано 143,6 тыс., то в 2025-м — 120,7 тыс. Но если обратить внимание на динамику тяжких и особо тяжких составов, то ситуация выглядит несколько иначе. В 2025 году таких нарушений УК было совершено в Москве 55,8 тыс., а в 2024-м — и вовсе 56,9 тыс. Более высоких показателей силовики не фиксировали ни разу за все 2010-е и с начала 2020-х, говорит официальная статистика. Причем волна неуклонного роста пошла с рубежного 2022-го, ставшего временем некоторого спада криминала, с 47,3 тыс. тяжких и особо тяжких преступлений. Помимо последних двух лет наиболее высокими были 2020 и 2021 годы (соответственно 53,5 тыс. и 53,8 тыс.), а самыми благополучными — 2016 и 2017 годы (42,7 тыс. и 39,7 тыс.).

Общероссийская криминальная статистика МВД в целом тоже не показывает роста общего количества преступлений. Но, вглядевшись в детали, можно без труда понять, что 2020-е стали временем роста оргпреступности в стране. Если в 2021 году полиция зарегистрировала 21,4 тыс. тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных ОПГ, то в 2025-м — уже 48,4 тыс., это более чем двукратный рост.

Еще один тревожный звонок — подростковая преступность. По итогам 2025 года в России было выявлено 22,2 тыс. несовершеннолетних преступников, что на 5% больше, чем годом ранее. В последний раз рост этого показателя был зафиксирован силовиками в 2015 году. 29 тыс. преступлений совершили сами дети или взрослые при их соучастии. За последний год показатель таких преступлений вырос на 10%. За этот же период увеличилось число взрослых, которых обвинили в вовлечении несовершеннолетних в криминал, — рост количества таких приговоров достиг 16%. Количество подозреваемых по всем статьям УК всех возрастов упало почти на 11%, поэтому доля преступлений, совершенных детьми, в 2025 году выросла до более чем 3%, и это максимальный показатель с 2021 года.

Комментируя эти данные в беседе с «Москвич Mag», экс-начальник криминальной милиции Евгений Харламов отметил, что «криминологическая обстановка всегда так или иначе плавающая»: «Какие-то преступления совершаются больше, какие-то меньше. Что влияет на рост либо уменьшение преступности? Тут много факторов. Финансовая нестабильность. Доступ к контенту насилия, что может посмотреть любой подросток. Обесценивание фундаментальных норм поведения. Отсутствие как таковой предметной работы с подростками. Некая озлобленность на происходящее в обществе (мире) и так далее. С преступностью в Москве как раз таки будет все более или менее и даже лучше, чем в целом по России, поскольку тут сконцентрированы большие и серьезные подразделения: ФСБ, полиция, Росгвардия, СК и так далее. И жизнь в Москве все-таки относительно комфортная».

Адвокат и правозащитник Михаил Салкин в разговоре с «Москвич Mag» добавил, что в Москве «по наблюдаемой практике не видно радикального роста уличных грабежей или иных нападений»: «Скорее наоборот — часть “низовой” преступности, в том числе мелкие кражи в магазинах, остается на привычном уровне или выглядит менее заметной на фоне другого тренда: значительная доля хищений и причинения ущерба переехала в цифровую сферу. <… > Уличная преступность в горизонте года-двух может начать расти при резком ухудшении социально-экономической ситуации: заметном падении доходов, росте безработицы, сокращении легальных возможностей заработка. Отдельный фактор риска — если значимая часть трудовых мигрантов окажется без источника дохода и при этом не будет выстроен оперативный контроль их правового статуса и своевременного выезда из страны. Не случайно в статистике фиксируется рост преступлений, совершенных лицами без постоянного (легального) источника дохода: такие показатели обычно чувствительны к экономике и показывают, где может пополниться криминальная среда. Допускаю и точечный рост насильственных преступлений, связанных с лицами, которые получили освобождение от уголовной ответственности в связи с участием в военной операции и последующим награждением. Если в отдельных делах сейчас суды подходят к назначению наказания таким лицам достаточно мягко, этот подход, на мой взгляд, будет корректироваться. Общество не чувствует себя в безопасности, когда лица, склонные к насилию, фактически остаются без реальной изоляции, и правоприменение неизбежно реагирует на этот запрос. В подобных ситуациях практическое значение будет иметь не общий фон, а последовательность реакции правоохранительной системы на рецидив и на тяжкие составы».

Похожего мнения придерживается и криминалист, доктор юридических наук, директор Института высокотехнологичного права, социальных и гуманитарных наук НИУ МИЭТ Лев Бертовский. По его мнению, ситуация с преступностью в Москве «не улучшается, но видоизменяется»: «Количество преступлений приблизительно остается одним и тем же. Но если уличная или насильственная преступность потихоньку снижается, то вопросы, связанные с мошенничеством, звонками по телефону и использованием новых технологий — количество таких преступлений увеличивается».

По мнению Льва Бертовского, на состояние преступности также будет влиять состояние нынешней правоохранительной системы. Собеседник «Москвич Mag» напомнил, что в январе заместитель министра внутренних дел Игорь Зубов, выступая в Госдуме, сказал, что некомплект сотрудников МВД доходит до 40%. А что касается судебного департамента, то, как добавил эксперт, «там говорят о некомплекте 20%, в Следственном комитете — о 20%». Это, по мнению ученого, «говорит о том, что в полиции не хватает 40% не генералов, а людей, которые работают на улице: участковых, сотрудников розыска и так далее».

Говоря об изменении криминогенной обстановки в ближайшие годы, Бертовский подчеркнул, что все зависит от многих составляющих, главная из которых политическая: «Думаю, сейчас ни один человек не скажет, когда закончится военная операция, сколько она еще будет продолжаться. А от этого, конечно, будет зависеть дальнейшее состояние общества в целом и такого феномена, как преступность, в частности. В военной операции участвуют достаточно много лиц, которые отбывали наказание за те или иные преступления. Есть понятие рецидивной преступности. Взять историю Второй мировой войны. За четыре года, с 1941-го по 1945-й, валовый доход в России упал на 10%. А после войны мы восстановили доход страны до предвоенного уровня только через пять лет. И это при том, что довольно быстрый восстановительный рост произошел исключительно в связи с тем, что были репарации, СССР вывез очень много станков и оборудования из Германии, у нас был американский ленд-лиз и так далее. Сейчас, вероятно, ничего такого не будет, и с передовой вернутся люди, которые не встроены в современный социум».

Фото: кадр из сериала «Слово пацана», 2023