«У Москвы очень большой запас прочности» — экономист Рафаэль Абдулов

Оставшаяся без мобильного интернета Москва урезает расходы на госслужащих и инвестпрограммы, в том числе в городе сократят или перенесут на более поздние сроки часть проектов благоустройства городской среды и культурных мероприятий. В это время федеральный Минфин предлагает секвестировать бюджетные траты на 10%, чтобы избежать роста дефицита казны. При этом в экономике все больше становится элементов дирижизма, то есть бюрократического регулирования. К чему все это ведет и чем грозит? «Москвич Mag» поговорил со старшим научным сотрудником Центра исследований проблем государственного управления Института экономики РАН, доцентом кафедры экономики НИТУ МИСИС Рафаэлем Абдуловым.

Как отключения мобильного интернета отразятся на экономике города? Какие отрасли в первую очередь пострадают?

По свежей оценке, на которую ссылается «Коммерсантъ», совокупный ущерб для бизнеса Москвы за пять дней ограничений составил 3–5 млрд рублей. Больнее всего отключение интернета отражается на таких сервисах, как такси, доставка еды и продуктов, каршеринг. Страдают розничная торговля, кафе и рестораны, так как не работает эквайринг и нет возможности расплатиться картой или мобильным приложением. Затрудняется работа логистических компаний, не работают мобильные приложения, таргетная реклама, невозможно ориентироваться по городу, невозможно купить онлайн-билеты на культурные мероприятия. Все эти проблемы усугубляются тем, что власти в последнее время активно борются с обналичиванием. Банкоматы все меньше выдают денег, а банковские счета чаще блокируются, поэтому наличности на руках все меньше, а по безналу заплатить нельзя из-за отсутствия интернета.

На днях Сергей Собянин объявил, что Москва впервые за 13 лет начала резать расходы. По его словам, траты бюджета сократят из-за «незапланированного замедления роста доходов», уволят около 3 тыс. госслужащих и снизят расходы на инвестпрограмму. О чем это говорит на самом деле?

Важен здесь даже не сам факт увольнения 15% управленческого аппарата и сокращения инвестпрограмм где-то на 10%, а то, где это происходит. Происходит в Москве — самом богатом регионе страны. Это связано с падением доходной части бюджета: если изначально был заложен рост в 6,5%, то в реальности он составил лишь 2%. Это не означает, что Москва обанкротится или все рухнет, но является сигналом того, что денег в региональных бюджетах становится меньше, так как они зависят в свою очередь от налога на прибыль и НДФЛ. А сборы по ним, как известно, сокращаются.

Какие риски в связи с этим есть у москвичей? Разгон инфляции? Массовое обнищание? Рост социального неравенства? Возврат в 1990-е?

Я бы не ожидал возврата в 1990-е, потому что у Москвы очень большой запас прочности. Мы видим, как развивалась городская инфраструктура, поэтому даже если темпы этих процессов будут снижены, то коллапса не будет. Будет меньше строек, расходов на благоустройство, культурных программ. Многие подрядчики останутся без заказов. Кстати, эти процессы выступят дезинфляционным фактором: меньше госзаказа — меньше спроса. Массового обнищания тоже не случится, так как «социальные обязательства» власти обещали сохранить.

Насколько состояние экономики Москвы в нынешних условиях отличается от общероссийской экономической ситуации и от положения в соседних регионах?

Радикально. Это касается и масштаба, и структуры, и устойчивости. Это одна из крупнейших экономик среди регионов, по валовому региональному продукту Москва опережает все субъекты РФ. В целом на Москву приходится больше 2% ВВП страны.

В прессе пишут, что дырка в казне оценивается по итогам 2025 года более чем в 8,3 трлн рублей, или 3,9% ВВП, но, по данным Минфина, дефицит составил около 5,6 трлн рублей, или 2,6% ВВП. Будет ли, по вашим оценкам, дефицит федерального бюджета расти в ближайшие годы и чем он опасен для страны и экономики?

Даже цифры Минфина примерно в 5,5 трлн рублей, или 2,6% ВВП, говорят о многом, хотя [в проекте федерального бюджета на 2025-й] планировалось гораздо меньше. Сейчас в бюджете 2026 года планируемый дефицит заложен на уровне 3,8 трлн рублей, или 1,6% ВВП. Если сравнивать с прошлым годом, то это нереалистические прогнозы. На фоне усиливающихся санкций, снижения экспортной выручки, роста ставок налогов и замедления деловой активности уповать на такие показатели бюджета вряд ли возможно. Скорее всего, дефицит превысит уровень 2025 года.

Чем это опасно? Конечно же, это не грозит дефолтом, но можно говорить о деградации структуры экономики. Обслуживать долг становится все дороже, учитывая дороговизну сегодняшних денег. Чем больше денег уходит на обслуживание, военную операцию, тем меньше остается на инфраструктуру, здравоохранение, гражданские НИОКРы, инвестиции и так далее. Следовательно, будут хуже обновляться основные фонды, будет расти технологическое отставание.

Как можно уменьшить дефицит и вообще возможно ли это в нынешней ситуации?

Дефицит бюджета можно сократить за счет роста доходов или сокращения расходов. Доходы можно нарастить за счет роста налогов, пошлин, штрафов, обеления экономики, чем активно сейчас занимается государство. Сокращать расходы в текущих условиях не получается, однако можно меньше выделять средств на статьи бюджета, не связанные с обороной.

Некоторые экономисты утверждают, что нынешняя российская экономика от рынка якобы сдвигается в сторону командно-административной модели.

Полностью, конечно, нет. Но можно сказать, что определенное движение в эту сторону есть. Экономика, конечно же, остается капиталистической, рыночной, в которой мы видим усиливающуюся роль государства. Например, в 2025 году где-то 40% расходов бюджета было направлено на поддержание военного потенциала и на безопасность. Эти деньги перераспределяются государством, здесь уже никакого рынка нет — государство, можно сказать, командно-административным образом распределяет эти ресурсы.

Можно ли говорить, что сейчас в стране государственно-бюрократический капитализм, какой, по мнению ряда исследователей, был в позднем СССР?

Тезис, что в СССР был государственно-бюрократический капитализм, очень спорный. В СССР собственность на средства производства была государственной, в современной России — преимущественно частной, что является признаком капитализма. Прибыль, деньги, частная собственность и рынок существуют, но поле игры все сильнее задается бюрократическим центром, а не свободной конкуренцией. Это вполне укладывается в описание государственно-капиталистической системы с высоким удельным весом бюрократического контроля.

Недавно было 70-летие XX съезда КПСС, который стал переломным моментом в истории Советского Союза. Насколько он повлиял на изменение структуры советской экономики? Как вообще роль личности влияет на экономические процессы?

XX съезд довольно сильно повлиял на ход истории СССР: он запустил десталинизацию, частичную либерализацию управления, начало эпохи оттепели. Экономическая система оставалась прежней. Кстати, раскол между Китаем и СССР случился именно после XX съезда, так как Мао не принял эти реформы. Экономические процессы полностью никогда не определяются только личностью лидера. Это довольно сложный процесс, в котором есть объективные и субъективные факторы. К первым можно отнести экономические, социальные процессы, ко вторым — сознательную деятельность, волю и мотивы людей.

Чем отличается нынешняя экономическая модель от позднесоветской? Есть ли у них хоть что-то общее?

Особенности современного российского капитализма проявляются в дорогом кредите, инфляции, перекосе зарплат, технологическом отставании, падении качества гражданских инвестиций и неравномерности доходов. Общее в том, что очень значимая часть бюджета затрачивается на военные нужды. Это стало одной из причин распада СССР, потому что было невозможно установить нормальные пропорции народного хозяйства — оборонка оттягивала лучшие ресурсы, все больше кадров и технологий. В современной России ВПК также оттягивает много ресурсов.

Чем грозит милитаризация экономики гражданским отраслям и рядовым гражданам?

Для гражданских отраслей это означает усиление конкуренции за людей, логистику, сырье, кредиты и бюджеты. Все это приводит к дефициту кадров и росту цен на ресурсы.

Что ждет экономику города и страны в долгосрочной перспективе и можно ли вообще сейчас делать такие прогнозы?

Долгая стагнация с какими-то всплесками — это, на мой взгляд, наиболее объективный сценарий. Санкции пока только усиливаются, а те, которые уже введены, усложняют внешнюю торговлю. Уже давно ограничен доступ к финансовым рынкам. Соответственно, система не может устойчиво расти. Если я не ошибаюсь, то Минэкономразвития прогнозирует в 2026 году замедленный рост где-то на уровне 0,8%, а в 2027–2028 годах — на 1,5% и 1,9% соответственно, то есть мы пока не говорим о рецессии, а о минимальном росте.

Фото: из личного архива Рафаэля Абдулова