Удар по туризму и ослабление союзника: чем Москве и миру грозят события в Иране

В прошедшие выходные новости о бомбежках ближневосточного союзника Москвы и ликвидации главного аятоллы Хаменеи вместе с ключевыми руководителями и силовиками Исламской Республики, как и ответные действия Тегерана в отношении стран Персидского залива, Израиля и баз США в регионе, отодвинули остальные события далеко на вторые и третьи роли. «Москвич Mag» поговорил с экспертами.

Антон Мардасов, эксперт Российского совета по международным делам:

Гибель многих бригадных генералов в Иране и во время 12-дневной войны [с Израилем 13–24 июня 2025 года], и теперь для Москвы как минимум неприятная история. С многими из этих людей у российской военной элиты были устойчивые связи. Многие договоренности, в том числе и неформальные, заключались на словах, и планы обсуждались соответствующим образом. Поэтому смена лиц, в том числе и ликвидация военачальников, так или иначе отбрасывает процесс [договоренностей и взаимодействия между Москвой и Тегераном] назад.

Ослабление неформальной коалиции Россия — Иран против мирового гегемона для властей РФ — дело малоприятное, потому что [у Москвы] вроде как был крепкий союзник. И в ослаблении системы безопасности, которую выстраивал Иран (так называемая шиитская ось), как и самого Ирана, его вооруженных сил, [для правящих кругов РФ] приятного мало.

В 12-дневной войне со стороны Ирана и его политических и военных деятелей раздавалась критика Москвы, [которую обвиняли в том, что] ограничились одними дипломатическими формулировками и никакой реальной поддержки не оказали. В этой войне Россия попыталась минимизировать критику в свой адрес. Со стороны Москвы были поставки Ирану вооружений, боеприпасов и средств для разгона протестов. Также в этот раз имели место консультации в сфере баллистического ракетного оружия.

Взаимодействие Тегерана и Москвы осуществляется не только в рамках Ближнего Востока или Северной Африки, например Судана, но и на сопредельных территориях, в частности в Каспийском регионе. И в связи с планами США открыть «коридор Трампа» по итогам договоренностей Армении и Азербайджана наверняка РФ и Иран могли бы составить этому проекту определенную оппозицию. Но если Ирану будет не до этого, то на Южном Кавказе произойдет усиление позиций США и, соответственно, Израиля как их союзника.

В целом нельзя сказать, что это будет удар по российской безопасности. Иран, несмотря на его прагматичную политику последних лет в отношении суннитских монархий (например, консенсус с Саудовской Аравией), — религиозное государство мусульман-шиитов. Для него союзники — это те, кто приблизит приход пророка Махди. Все остальные для него — тактические попутчики, если они не разделяют его религиозные воззрения. Поэтому в плане неформальных коалиций и «сопротивления» странам Запада для России атака на Иран и его ослабление малоприятны, но нельзя сказать, что это будет сильный удар, от которого Москве будет совсем тяжело.

Кирилл Семенов, член совета правления Центра ближневосточных исследований:

Именно гибель руководства Ирана на мировой экономике никак не отразится. А сам конфликт отразится: рост цен на нефть, проблема коридора «Север — Юг» и так далее.

В некотором плане ситуация уже изменилась. Страны Залива стали небезопасными. Там нет жары и не так холодно, поэтому самое время для туристического сезона, но самолеты туда не летают, и в этом плане риски есть. Туристы будут иметь в виду, что могут произойти логистические коллапсы, и кого-то это оттолкнет.

Скорее здесь будут потери в плане инвестиционной привлекательности. А это уже серьезный удар для стран региона, которые ориентированы на «тепличную» экономику — без встрясок и конфликтов. А тут арабские страны Ближнего Востока сами оказались под ударом. Для других соседних с Ираном стран, например Азербайджана, я пока не вижу каких-то вызовов.

Про беженцев из Ирана говорить рано. Это может произойти, если вся государственная система Исламской Республики рухнет. Но пока этого не происходит, говорить про такой сценарий преждевременно.

Все руководство страны не погибло. Есть президент Масуд Пезешкиан, есть Совет экспертов, есть Совет целесообразности и так далее. Они управляют Ираном. Погиб верховный лидер, который и так мог быть смещен тем же Советом экспертов, если бы к нему возникли вопросы. А проблема экономики связана с разрушениями и санкциями.

Что касается влияния атак США и Израиля на протесты внутри Ирана, то пока не видно, чтобы волнения в стране были. Я не вижу, чтобы атака на Иран каким-то образом спровоцировала новую волну протестов, а прежняя волна окончена. Пока я вижу, что происходящее скорее приводит к сплочению иранцев, активной группы сторонников правительства, в то время как все остальные фрагментированы.

Игорь Ясин, журналист-ориенталист:

Бомбардировки Ирана и ответные атаки на Израиль, страны Персидского залива и объекты США в регионе показали уязвимость арабских монархий. Горящие гостиницы и аэропорты в Абу-Даби и Дубае — это большой удар по транспортному сообщению между Европой и Азией, поскольку в странах Персидского залива расположены важнейшие логистические узлы. Это удар по туризму, безусловно: ОАЭ, Оман, Бахрейн, Саудовская Аравия и другие страны пытаются развиваться в этом направлении. Любая такая нестабильность тут же отражается на турпотоке. Дубай и Абу-Даби считались одними из самых безопасных городов мира, но оказалось, что они уязвимы перед иранскими ракетами и дронами, тем более когда иранский режим, как загнанный зверь, лишившись значительной части своего руководства, может действовать довольно непредсказуемо. Несмотря на всю защиту, они оказались достаточно уязвимы, и это очень показательно, потому что данные страны — важные союзники США в регионе.

Можно вспомнить, что Трамп в свой первый президентский срок добился начала процесса нормализации соглашений между рядом ближневосточных стран, в первую очередь между ОАЭ и Израилем. Считалось, что у этого процесса были прекрасные перспективы, но он застопорился после того, как Трамп проиграл выборы в 2020 году и к власти в США пришла администрация Байдена. Затем 7 октября 2023 года и начало войны в Газе остановили этот процесс. Далее в регион приходит Китай и начинает свою инициативу по нормализации отношений между Ираном и арабскими странами, в первую очередь с Саудовской Аравией. Сейчас мы видим, что на втором сроке Трамп вернулся к своей инициативе «соглашений Авраама», и США и Израиль по сути сталкивают арабские монархии лбами с Ираном. Они пытаются создать союзный себе лагерь из стран Залива в противовес иранским аятоллам.

Еще один важный момент. Происходящее сейчас может создать проблемы с добычей, производством и транспортировкой углеводородов. От нефти и газа Ближнего Востока зависят во многом крупные экономики Китая, Индии и других стран Азии. Нефть после атаки на Иран уже подскочила в цене, но не так существенно, как могло бы быть. Возможно, участники рынка считают, что военная операция долго не продлится, но мы видим жуткие последствия для арабских стран Залива — не столько материальные, сколько репутационные. Поэтому ключевой вопрос — насколько эта операция затянется. Если это будет что-то подобное тому, что было с американо-израильскими ударами по Ирану в 2025 году, то, возможно, существенного влияния на нефтегазовый рынок не будет. А если все затянется надолго, то последствия предсказать сложно. В отличие от прошлогодних ударов последствия для ОАЭ и прочих стран Персидского залива сегодня оказались более значительны. Поэтому, скорее всего, давление со стороны этих стран на США и Израиль будет возрастать, с тем чтобы операция против Ирана не затягивалась.

Существует мнение, что иранские удары по американским объектам и базам в арабских странах могут привести к тому, что эти страны присоединятся к войне против Ирана. Это, конечно, возможно, но, насколько известно, значительный военный потенциал есть только у Саудовской Аравии и ОАЭ, и эти страны уже много лет ничего не могут сделать с хуситами в Йемене, хотя и пытаются. А Иран совсем другая и гораздо более сложная цель. Поэтому я сомневаюсь, что это серьезный фактор: все страны Залива зависят в первую очередь от американской военной мощи.

С последствиями для Москвы все еще сложнее просчитать. С одной стороны, в длительной перспективе это может вызвать рост цен на углеводороды и энергоносители и, соответственно, расширить возможности РФ для маневра на мировом рынке. С другой стороны, для Москвы это утрата либо сильное ослабление одного из ключевых союзников не только в регионе, но и в мире, которых осталось не так много после событий в Венесуэле, Сирии и прочего.

Фото: Atta Kenare/AFP/East News